Как воспитать ниндзю - Люда и Игорь Тимуриды

- Не ешь, Лу! – строго сказала мама, накидываясь на еду. – Тебе нельзя! Чуть что, ты будешь нас спасать!

- Второй раз им вовсе незачем давать снотворное, – облокотившись на стенку, я весело подкинула на руке яблоко, откусывая. – А от яда вряд ли поможет даже промывка желудка...

Мама побледнела и замерла с ложкой у рта. С тоской глядя на содержимое, но так и не решаясь его проглотить, будто это живые мыши.

Мажордом, рассердившись, сам попробовал из ее тарелки.

Мама, внимательно долго поглядев на него, еще поглядев, и еще поглядев, просто закрыла глаза.

- Нет, я так не могу! – в изнеможении сказала она.

Я взяла ее блюдо и чуть-чуть лизнула... Понюхала... Джо тоже понюхал...

- Можешь есть, – сказала я. – Я не чувствую никакого известного мне яда и вообще опасности в этой пище, кроме того, что ест король.

Рука короля, как раз подносившая ложку с новым блюдом ко рту, дрогнула, и он разбрызгал еду, чуть не захлебнувшись. А потом отошел и сунул голову в фонтан, пуская струю изо рта, как рыбка.

Я хихикнула.

Король подозрительно посмотрел на меня. А потом на еду.

Мажордом же, видя наши пристальные взгляды, взял с тарелки и медленно поднес ко рту...

- Медленная и ужасная смерть... – жуя яблоко, пробормотала с набитым ртом я, с интересом глядя на это...

Он дрогнул и сострадательно дал кусок большой кошке, нагло царапавшей его когтями.

- Ангорский кот королевы, – пояснил он, на наши недоуменные взгляды.

- Мерзкая наглая тварь! – дополнил король.

- Все равно жалко, – жуя яблоко, сказала я, видя, как кот упал и начал корчиться и выть, скрести когтями пол в судорогах просто ужасно.

- Теперь он уже больше не будет ничего у меня просить, – облегченно сказал мажордом.

Подошедший Цень взял кота за шкирки, после того как тот все вырвал благодаря каким-то умелым действиям и нажатиям пальцев китайца...

- Если не сдох, то будет жить, – наконец, философски сказал китаец, наблюдая за котом, жадно жевавшим какой-то из многочисленных газонов. Король вздрогнул.

– Если хотите, то я вам его потом приготовлю, когда он оклемается – пальчики оближите... – заявил китаец.

Они все сидели и смотрели на еду, не смотря друг на друга. Я увидела, как даже мама отложила ложку, с таким непередаваемым выражением глядя на еду...

- А это блюдо готовили на кухне для короля... – наконец сказал мажордом.

- Благодарю... – сказал ему король.

Мы хихикнули.

- Это мое любимое... – опять сказал король.

Мы снова хихикнули.

- Благодарю за завтрак! – сказала мама, отложив ложку.

Мы с Мари опять хихикнули.

Король растерялся и стал просто несчастным человеком.

- Я не понимаю, что происходит! – признался он.

- Если б я хотела вас убить, мне надо было только стоять и ничего не делать два раза, – жуя яблоко, сказала я. – Как и с Джекки, на которого вчера охотился наемный убийца... И завтра, будь я мерзавкой, я была бы королевой и ни одна собака не смогла бы распознать, что я не королева...

Я просто вдруг улыбнулась.

- Терезита!? – отшатнулся мажордом.

- Но зачем нам это, если я обладаю куда большим влиянием и богатством, чем вы? – пожала плечами я.

Король ухмыльнулся.

- У моей жены родинка на правой руке... Пятно особой формы... – гордо сказал он.

Я бессознательно закатала руку.

- Да, оно странное, – поглядев, сказала я.

У короля был слегка ошеломленный вид. Слегка, слегка, будто его ударили обухом по голове.

- Я укусил свою жену сегодня ночью, чтобы ни с кем не путать! – надменно сказал он. – Вот здесь! – он показал на мое плечо.

Я отогнула воротник. Там красовался большой укус полумертвого тигра с ясными отпечатками клыков шириной сантиметров двадцать.

- Похоже, я перестарался...

Все начали ржать, как зарезанные.

- Так, я не понял, это моя жена или нет?!? – разозлился король.

- Я вам так официально и не представил... – сказал папа. – Моя дочь!

Король неожиданно смутился и растеряно поцеловал мою руку как мальчик.

- Очень приятно! – сказал он.

Я улыбнулась, хорошо глянув ему в глаза.

Он выпрямился.

- У вас руки бойца, громадное пылающее сердце льва и взгляд прямой и честный, – доверчиво сказал он мне. – Такое впечатление, что внутри – солнце... Кто заглянул в ваши глаза, тот понимает, что вы богиня, только малыш-ребенок совсем... – король смутился того, что он сам наговорил.

- А где Терезита? – спохватилась мама.

- У нее помешательство, – помрачнел король. – Скажу вам честно, вы должны быть в курсе... Она немного сошла с ума, всюду рыщет и заглядывает в лица, особенно всматривается в лица девушек, не может успокоиться, нервничает, знакомится и болтает с ними второй раз и ничего не слушает, а ночью много плакала, ничего не говоря мне, как я не спрашивал...

Мы с Мари недоуменно переглянулись и пожали плечами.

- Вы граф, как Берсерк, должны это знать, тем более что она хочет с вами встретиться, но я опасаюсь всего этого... Впервые не понимаю, что с ней происходит...

- Может, она чем-то отравлена? – предположила я. – Такое бывает...

- Лу ведь тоже дали какую-то дрянь, и она чуть не погибла бы, если бы Вооргот... – Мари резко прикусила язык.

Мне почему-то стало становиться дурно, и я испуганно, как маленький зверек, почему-то теряя соображение, детски заоглядывалась по сторонам, не понимая еще, что происходит.

- Да, кстати, что у вас с Воорготом? – ласково спросил король, беря меня за руки. – Он тоже мой сын. Вы уже поженились?

Воспоминание и горе, о которых я совершенно забыла из-за ураганных событий, вдруг навалились на меня. Я дрожала и ничего не могла соображать.

Мама отливала меня водой и била по щекам.

- Мы идем к королеве! – рявкнула она мне. – Она требует, чтобы мы были ей представлены!

Я с трудом соображала, что она хотела сказать, даже не уворачиваясь от ударов. Слезы катились у меня по щекам.

Вдали отец что-то хмуро сквозь зубы говорил королю, а Логан громко и зло обещал, что оторвет “сынку” голову, даже если Лу не умрет. Правда выражаясь, как всегда, немного странно, но я понимала, что он хотел сказать под этими странными выражениями... И глупо хихикнула.

Китаец, видя, что я не прихожу в себя, просто поймал ангорского кошака и просто нагло засунул его мне под одежду за пазуху в самую внутрь под корсет, изо всех сил дав ему по... В общем по...

Проклятый кот начал вытворять такое, что я пришла в себя и заругалась. Слезы так катились у меня из глаз, но я выковыривала проклятое животное, вцепившееся в тело и отчаянно кусавшееся.

Китайцы мои тоже плакали, как и я, сквозь слезы глядя на мое сумасшествие, выражающееся в дрыганиях и отчаянных выгибаниях и кривляниях, а я злилась на них.

Я не успокоилась, пока не завязала кота узлом вокруг кактуса. Он жалобно мяукал.

- Мне его, пожалуйста, со специями! – сказал, с состраданием поглядев на животное, мажордом. – Лучше запеченного целиком...

Я мрачно смотрела и на кота и на китайца, сунувшего его мне за пазуху.

Мари промывала мне укусы и глубокие порезы ромом, отведя меня в угол и раздев, и ругалась.

Китаец аккуратно развязывал кота.

- Ну и шуба у него! Он даже не пострадал от игл! – восхищенно сказал он королю.

- Зачем Лу напала на бедную кошечку? Она такая красивая! Правда, она больше не будет? Киса-кис-кис-кис... – сюсюкая, позвала мама.

Бедный кот, отец сотен ублюдков, которого еще никогда так не оскорбляли, угрожающе зашипел, выпустив когти, как у настоящего тигра.

Мама отшатнулась.

- Я рад, что вам он вам понравился! – облегченно сказал король. – Я обязательно попрошу Терезиту подарить его вам за то все, что вам пришлось здесь вынести...

Кот вырывался из рук китайца, пытаясь атаковать маму и задеть ее лапой с чудовищно острыми когтями даже от китайца. Он махал лапой, пытаясь ее зацепить, несмотря на то, что сильный китаец отчаянно удерживал извивающееся крепкое животное.

- Я уверен, что она не откажет лучшей подруге... – чуть дрогнув и зачем-то беря в руки за ножки тяжелую табуретку, отступая в угол, сказал король. – Ради друзей можно и пожертвовать любимцем семьи...

- Почему бы не подарить его Джекки? – недоуменно спросила я.

- Да, Джекки будет очень опечален потерей любимца... – подтвердил, не слушая, король. – Он целыми днями и ночами напролет охотился на него с ружьем, но ему так и ни разу не удалось подстрелить его...

- А самое главное он любит петь! – сказал мажордом. – Целую ночь не спишь, слушая, бывало, его до утра, – закатив глаза, проникновенно проговорил он, аж дрожал. – Редкий, сильный, удивительно красивый и проникновенный голос... Я слышал, вы любите ходить в театры? – спросил он, вытирая заспанные глаза. – Теперь вам театр будет дома... Рассказывают, что его слышно даже в Лондоне... К нам неоднократно приходили люди, живущие неподалеку, – гордо сказал он, – предлагая за него любую цену... Среди них даже было семь живодеров, а ведь их вряд ли заподозришь в любви к музыке! Большой звук, большой голос, большой талант, больше никто не умеет!