Верная Рука - Карл Май

— Ты прав, парень, сегодня нам пришлось жарко, и даже мне немного досталось — вот, видишь эту дырочку! Но сейчас главное — инструмент в руки и привести в порядок рельсы, чтобы мы могли как можно скорее отправиться дальше! Позаботься об этом, а я займусь подсчетом наших потерь!

Он уже собрался идти, как прямо перед ним из травы под насыпью выскочила темная фигура и пулей пронеслась мимо него. Это был один из огаллала, который, видимо, не найдя раньше возможности скрыться, затаился здесь и выжидал удобного момента для бегства.

Рабочий, которому было поручено смотреть за лошадьми, естественно, следовал за поездом и теперь стоял возле состава, держа в руках поводья. У индейца при виде лошадей возникла надежда на спасение, он подбежал к рабочему, вырвал у него из рук первый попавшийся повод и вскочил в седло.

Хаммердал заметил метнувшуюся в сторону фигуру краснокожего и крикнул своему неразлучному товарищу:

— Пит Холберс, старый енот, видел этого краснокожего? Разрази меня гром, если он побежал не за лошадью!

— Если ты считаешь, Дик, что он ее получит, то я не возражаю — слишком уж зеленым мне кажется наш караульный!

— Зеленый он или не зеленый, это уже неважно, потому что… Смотри-ка, Пит Холберс, он вырвал у парня из рук поводья и прыгнул в седло, он… дьявол, да это же моя кобыла! Ну, любезный, умнее, я вижу, ты ничего не мог придумать. Придется тебе побеседовать с моей винтовкой!

И действительно, индеец вскочил на спину старой кобылы и ударил ее пятками по бокам, надеясь ускакать отсюда как можно быстрее. Но он просчитался. Дик Хаммердал сунул в рот согнутый крючком палец и пронзительно свистнул. Умное животное тотчас же повернулось крутом и, несмотря на все усилия седока, помчалась прямиком к своему хозяину. Индеец теперь не видел другого спасения, кроме как успеть вовремя выпрыгнуть из седла. Но толстяк Хаммердал уже приставил к щеке приклад своего ружья, громыхнул выстрел, и индеец с пробитой головой свалился на землю.

— Видал, Пит Холберс, что за умная скотина моя кобыла? Вот только интересно, доберется ли он теперь пешком до своей Страны Вечной Охоты? Как думаешь, а, Пит Холберс, старый енот?

— Я не возражаю, Дик, если ты думаешь, что он выбрал верную дорогу. Не хочешь ли взять себе его шкуру?

— Возьму или нет, неважно, но спустить ее с него нужно обязательно!

Чтобы подойти к убитому, Хаммердал должен был миновать обоих немцев, которые стояли неподалеку, отдыхая от напряжения недавнего боя.

— Не будь я Жан Летрье, капитан, такая встреча могла случиться только на Диком Западе! — донеслась до него французская речь.

Но он был слишком занят собственными мыслями, чтобы придать услышанному какое-либо значение.

Сняв с убитого скальп и возвращаясь обратно той же дорогой вдоль стоящего поезда, он увидел рядом с немцами Сэма Файргана.

— Послушай-ка, Дик Хаммердал, — сказал тот, — ты ведь встретил этих двух немецких джентльменов у ирландца Уинкли, не так ли?

— Именно так, Полковник!

— Ну что ж, они оба хорошо держались в бою и знакомство с ними делает тебе честь. Но как получилось, что ты привел их с собой, ты ведь знаешь, как я настроен в отношении новых знакомств!

— Все верно, сэр. Но один из них — тот, которого зовут Генрих Зандерс, сказал, что вы приходитесь ему дядей.

— Я — дядей? Ты в своем уме?

— Хм! В своем я уме или не в своем — какая разница, но мы тогда немного повздорили, и я уже приставил нож к его горлу, когда вдруг он сказал, что вы меня не похвалите, если я запущу свой нож в его шкуру чуть глубже, чем следует. Разбирайтесь с ним сами, Полковник!

Знаменитый следопыт подошел к немцам и спросил:

— Я слышал, вы оба из Германии?

— Да, — ответил Зандерс.

— А что же вы ищете здесь, в прерии?

— Вас, сэр.

— Меня? С какой стати?

— Дядя, ты еще спрашиваешь!

Сэм Файрган отступил на шаг назад.

— Дядя? Но я не знаю никакого родственника по имени Зандерс!

— Верно! Но я назвался так только потому, что не знал, как ты отреагируешь на имя Валлерштайн. Ведь речь идет о деньгах, больших деньгах, как ты пишешь. Нужно было соблюдать осторожность, потому я и взял себе чужое имя.

— Валлерш… неужели это ты, Генрих?!

— Собственной персоной, дядя. Вот твое письмо, в котором ты пишешь, чтобы я приехал. А остальные бумаги ты сможешь прочитать завтра!

Он сунул руку под куртку и, достав аккуратно сложенный лист бумаги, передал его Файргану. При все еще достаточно ярком свете огня старый охотник бросил взгляд на строчки письма, потом обнял молодого человека и воскликнул:

— Это правда! Да благословит Бог мои глаза, которым довелось увидеть одного из моих родных! Как поживает твой отец? Почему он мне не писал? Я ведь оставил ему свой адрес на Омаху!

— Да, но ты ведь описал в своем письме еще и весь маршрут вверх по Арканзасу до Форт-Джибсона, до ранчо ирландца Уинкли и дальше на запад, где у тебя с твоими вестменами постоянный лагерь. Решив, что тебя там может не оказаться, мы сочли за лучшее, если я сам отправлюсь в путь и доставлю тебе письмо отца. Завтра утром, когда будет светло, я отдам тебе его. С тех пор, как ты здесь, в Америке, ты меня не видел, и потому тебе трудно признать меня. Но тем легче мне признать свою доброту, с какой ты неизменно поддерживал моих родителей и вот теперь пригласил к себе меня самого.

— Ну и прекрасно! Я очень рад, что ты так быстро ответил на мое приглашение. Я ведь в письме объяснил и причину этого. Я нашел золото в горах Большого Рога, много золота, которое я хотел отдать вам — ведь вы бедны, а мне оно ни к чему. Пересылать его каким-либо образом — дело ненадежное, вот я и хотел, чтобы ты приехал лично. То, что я собираюсь подарить вам, для вас — целое состояние, и я надеюсь, что оно принесет вам счастье. Но ты, я вижу, не один. Кто твой спутник?

— Он тоже немец. Его зовут Петер Вольф, и он очень хотел побывать на Западе. Вот я и взял его с собой.

— Отлично! Мы еще обсудим наши дела, Генрих. Сейчас на это нет времени — ты же видишь, я нужен в другом месте!

Как раз в этот момент раздался голос машиниста, торопившего с отправлением поезда.

Убитых и раненых защитников поезда поместили в вагоны, собрав лежавшее на земле оружие. Пассажиры еще раз сердечно поблагодарили своих спасителей, и поскольку разрушенный участок дороги к тому времени уже удалось восстановить, поезд мог продолжать свой путь. Оставшиеся смотрели ему вслед до тех пор, пока его огни не исчезли в ночи.

Теперь встал вопрос о том, устраивать ли здесь же ночной лагерь или нет, поскольку имелись подозрения, что спасшиеся бегством огаллала могут вернуться. Оставаться было слишком рискованно, поэтому решено было заночевать где-нибудь на почтительном удалении от этого места, где можно было бы не опасаться нападения индейцев. Сэм Файрган, Полковник, выбрал себе одну из трофейных индейских лошадей, и вся компания тронулась в путь.