Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

в ванную с туалетом. Никого не обнаружил. Естественно. Я и не рассчитывал. Незнакомец наверняка успел скрыться.

Мы снова оказались в гостиной.

– Зачем ему это надо? – спросил врач.

– А разве люди задумываются, когда что-то делают? – удивился я. – Но это не фантазия, точно вам говорю. Слушайте.

Сначала я стал замечать, что в квартире открываются окна и форточки. Вообще, я не идиот и прекрасно помню, где и что открывал. Морозный весенний воздух проникал в квартиру, когда я купался, – незнакомец хотел освежиться или просто намекал, что он здесь, он в квартире? Я закрывал окна, а они открывались вновь, стоило выйти в другую комнату.

Потом я потерял зубную щетку. Вернее, она исчезла из зеленого пластикового стаканчика. Не мог я ее потерять, потому что опять же знаю, что и куда положил… Я обнаружил ее за стиральной машинкой, среди пыли и паутины. Следовало размахнуться и швырнуть щетку, чтобы она оказалась в том месте.

И так далее, по пунктам – кто-то нагревал чайник до моего пробуждения. Вскрывал нетронутую до этого упаковку сыра. Пользовался посудой. Забывал закрывать шкаф для одежды. Время от времени я слышал, как кто-то проходит по коридору, – и я вскакивал, тратил лишние минуты, выбегал из гостиной, но, естественно, никого не видел. Незнакомец прекрасно понимал, что дальше порога я не пойду, иначе мне будет безумно обидно за растраченное время. Он включал телевизор, когда я готовил завтрак. Он вытряхивал ложки и вилки с полки на стол, когда я находился в спальной комнате. Он открывал входную дверь, стоило мне пройти по коридору и зайти в гостиную…

– Он молодец, – говорил я врачу, – знает мою слабость к времени. Я не выйду из ванной до того, как сработает таймер. Это не рационально, понимаете? К тому же… привык. Я не смогу сделать меньше трех тостов с маслом на завтрак, чтобы впустую потратить две с половиной минуты на осмотр комнаты. В этом случае мне надо будет идти по коридору и возвращаться обратно, а это займет слишком много времени. Господи, да я почувствую, как седеют мои волосы!

Врач молчал и поглядывал на меня то ли с жалостью, то ли с сочувствием. В какой-то момент я понял, что зря позвал его. Чем он вообще может помочь?

– Ты знаешь, кто это может быть? – спросил врач.

Я покачал головой:

– Понятия не имею.

– А как он мог проникнуть в квартиру?

– Да мало ли способов?

– И все же я не понимаю, зачем ему это все нужно? Ну, бросать твою зубную щетку, хлопать входной дверью?

Я пожал плечами:

– Вы считаете, что это мое воображение? Что я псих, да?

– Нет, ты не псих, совершенно точно. Просто… имеются, понимаешь, некоторые отклонения от нормы. Эти твои таймеры…

– Я понимаю. Вы считаете, что экономия времени и есть отклонение. Это несущественный фактор, на который можно не обращать внимания. Да? Вы думаете, что я должен жить, как все, наплевав на свою жизнь! Я должен растратить минуты на то, чтобы почесать живот и посмотреть неинтересные передачи, собрать крупицы сахара со стола подушечкой пальца и полюбоваться красивым закатом! То есть совершить все те непонятные и нелогичные поступки, которые в итоге лишают нас жизни!

Я вскочил. Мне все стало ясно. Очередная ошибка – позвонить кому-то в надежде, что он поймет и поможет! Идиотское слово – надежда. В нем столько бесполезного, столько пустого.

– Уходите. Разберусь сам!

– Ты уверен? Не думаю, что в твоем состоянии…

– Мое состояние? О, с ним все будет хорошо. Не тратьте мое время. Пожалуйста.

Врач поднялся, не сводя с меня взгляда. Сделал шаг, взял меня за руку:

– Жень. Позволь помочь тебе!

– Не надо мне помогать! – огрызнулся я.

– Твоя мать… мы с ней были хорошими друзьями много лет. Я обещал.

– Вы обещали ей. Но не мне. Чувствуете разницу?

– Я?

– Хватит! – рявкнул я. – Хватит! Не надо больше! Не надо! Не на…

Врач стал наведываться чаще. Приблизительно три раза в неделю.

Например, я смотрю в окно шесть минут. Это не прихоть, а необходимость. Я собираю мысли в кулак. И еще смотрю, какая на улице погода. В конце концов, я же не псих, чтобы вообще не смотреть в окно.

Врач подходит, стоит рядом и спрашивает:

– Как дела?

– Все нормально, – отвечаю, – кажется, я начал уживаться с моими незнакомцами.

– Их несколько?

– Двое. Один все время делает гадости. Второй старается не шуметь.

– Ты их так и не вычислил?

– Я не могу. Это занимает много времени. Я не умею… Иногда я стою и варю кофе. Таймер тикает. Я вожу ложкой в турке, стараясь не касаться краев, и чувствую, как один из незнакомцев стоит сзади, всего в метре от меня. Я чувствую, как он меня разглядывает. Я ощущаю его ровное дыхание. Он знает, что может двигаться безбоязненно, потому что я никогда не развернусь. Мне надо успеть сделать ложкой тридцать два оборота, иначе минуты будут потрачены зря… И, знаете, в этот момент я очень сильно боюсь. Потому что незнакомец может сделать со мной все что угодно.

– А если попробовать? – спрашивает врач. – Если взять и обернуться? Ты упустишь пару минут жизни, но выиграешь многие-многие годы.

– Я размышлял об этом. Но… пока не могу. Я слишком долго составлял расписание. Это моя жизнь – не ваша. Вы же не сможете жить с постоянной зубной болью? Так и я. Если обернусь – эта боль не уйдет никогда.

– Получается, ты всю оставшуюся жизнь будешь бояться?

Я хочу ответить, но в этот момент срабатывает таймер. Пора отходить от окна. Врач замолкает, соглашается и не мешает. Потом он просто уходит. Как обычно.

Мама умерла по моей вине.

Почему-то я вспомнил об этом, когда варил кофе.

Когда ощутил, что за спиной вновь кто-то стоит.

У мамы случился сердечный приступ на кухне. Она как раз готовила ужин и с кем-то разговаривала по телефону. Как это обычно бывает – прижав телефон плечом к уху, в одной руке держала нож, а во второй яйцо, которое собиралась разбить в сковородку. Я слышал из комнаты обрывки фраз. Что-то о тяжелой жизни, о проклятой работе, о том, что с «этим малолетним психом» надо что-то делать. Последний год жизни она меня именно так и называла – малолетний псих. Хотя мне было уже двадцать четыре.

Потом мама замолчала – и в следующую секунду раздался грохот и звон. Что-то шумно упало на пол.

Я сидел в комнате и читал книгу. Таймер работал рядом. Я читал ровно двадцать пять минут