Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

над грудью Эмри свой кинжал. Ее движения были отточенными давней практикой, не раз и не десять раз в своей жизни она точно также вскрывала грудные клетки своим беспомощным жертвам. Не знаю что спасло нас — ангел ли вновь спас нас или же еще кто, вот только за несколько секунд до того, как кинжал с причудливой гардой вонзился в тело графа д'Абиссела, мы обрели возможность двигаться. Рисунок под нашими ногами исчез.

Эмри перехватил руку Гретхен и отшвырнул ее от себя могучим ударом. Ведьма покатилась по полу, звеня доспехами. Остановившись, она приподнялась на локте и насмешливо бросила нам:

— Как невежливо, граф. Кто научил вас так обращаться с дамами? Я возмущена и покидаю вас. Вместо себя оставляю пару моих друзей.

Ведьма растаяла в тенях, как и появилась, а на ее месте выросли двое воинов в странного вида полных доспехах, каких я никогда не видел, вооруженные алебардами и здоровенными башенными щитами, вроде тех, что носили энеанские легионеры, только опять же причудливой формы.

Мы встали плечом к плечу с графом, выхватив мечи. Эмри первым прыгнул на врага, замахиваясь мечом. Тот никак не отреагировал на эту атаку, однако стоило Эмри пересечь некую невидимую границу как графа словно порывом ветра отбросило. Он вылетел из комнаты, спиной разбив окно. Наши «гости» двинулись на меня, доспехи их звенели тихо и очень зловеще. Я отступил на шаг, принимая защитную стойку.

Из плана Роланда ничего не вышло. Железная шеренга воинов в доспехах выдержала напор нежить, алебарды с широкими лезвиями рубили оживших мертвецов на куски — на мостовую падали ошметки гниющей плоти и осколки костей. Мощные щиты принимали на себя удары нежити, отражая их без каких-либо последствий. Наоборот, раз за разом мертвые воины отлетали от стальной шеренги, словно отброшенные могучими порывами ветра, становясь легкими мишенями для алебард.

— Вперед! — скомандовал Рыцарь Смерти, поднимая меч. — Храмовники и комтуры — на фланги! Рыцари — стройсь! Клином! С места в галоп!

Воины с корсеками в рогатых шлемах — проклятые комтуры — и одетые в серое — непонятно почему называемые черными храмовниками — разделились на две отряда, бегом кинувшиеся к краям площади, охватывая шеренгу стальных солдат с двух сторон. В то же время Рыцари Смерти выстроились согласно приказу клином и, дав шпоры своим вороным, галопом устремились на врага, занося над головами длинные мечи. Копыта коней топтали простых мертвяков, до них ни кому не было дела.

В ответ на это закованные в сталь солдаты сомкнули башенные щиты и порыв ветра ударил в забрала шлемов и морды вороных жеребцов Рыцарей Смерти. Немногих мертвяков, еще остававшихся на ногах, повалило обратно под копыта коней. Рыцарей Смерти это ничуть не смутило и если и задержало удар, то лишь на несколько мгновений. Длинные клинки опустились на шлемы закованных в сталь воителей, те в ответ одним движением, будто все они были единым целым, подняли алебарды, защищая себя, но и готовясь к контратаке.

Именно этого и добивался Роланд. Чутьем опытного полководца, которое не в силах избыть даже смерть, он понял — эти воины мало чем отличались от его нежити, действуя как заведенные игрушки, что привозили ко двору Каролуса богатые негоцианты из Кордовы и Халинского халифата. Удар храмовников и комтуров с обоих флангов оказался для них смертельным. Сомкнутые щиты оставили открытыми железные бока воителей, куда и ударили пики и корсеки. Фланговые солдаты попадали на мостовую, как те же самые заводные игрушки, когда у них кончался завод, вот только эти «игрушки» поливали кровью камни под ногами своих товарищей.

Контрудар стальных солдат сбился. Алебарды ударили вразнобой, по большей части просто отскочив от доспехов Рыцарей Смерти, но ни один не оказался выбит из седла. Их длинные мечи добрались-таки до шлемов и плоти врагов — головы их лопались как гнилые орехи. Рыцари Смерти врезались в стальные ряды врага, раздавая удары направо и налево. С флангов же напирали храмовники и комтуры. Даже немногие из обычных мертвецов, не попавших под алебарды врагов и копыта друзей, двинулись вперед, цепляясь крючковатыми пальцами за многочисленные углы и выступы доспехов стальных воинов, стараясь дотянуться до живой плоти, глотнуть теплой крови.

Вот только опомнившиеся враги очень быстро сумели оказать более чем достойное сопротивление.

Я принял на основание клинка удар закованного в сталь врага. Можно было подумать, что они станут достаточно неуклюже обращаться со своими здоровенными алебардами в ограниченном пространстве комнаты, но это не так. Они держали их ближе к лезвию, нанося короткие быстрые рубящие удары. Я отражал их, слыша дребезжащую вибрацию клинка, говорившую о том, что долго он не выдержит. Я крутился между двумя воинами в броне, пытаясь не принимать их удары на свой меч и одновременно стараясь достать их. Но раз за разом клинок отскакивал от прочных доспехов и башенных щитов. Мне оставалось полагаться лишь на ловкость, благо ее мне Господь отмерил большими горстями.

Уворачиваясь от очередного удара, я запрыгнул на подоконник, тут же на него обрушилось широкое лезвие алебарды, раздробив резную панель в щепу. Я прыгнул вперед, целя мечом в щель забрала стального воина, тот поднял щит — и я отлетел на несколько футов, как недавно Эмри. Правда, в отличие от него, я не вылетел в оконный проем, я врезался спиной в разбитый подоконник и рухнул ничком. Я увидел сабатон своего врага, услышал скрип доспехов — надо мной заносили алебарду. Широкое лезвие опустилось на пол всего в нескольких дюймах от меня, я в последний миг успел откатиться в сторону. Рядом врезалось второе — меня загоняли, тыча с разных сторон алебардами. Именно так крестьяне загоняют крота, выгнанного из норы, только тычут они, конечно, не алебардами, а вилами.

Они не давали мне подняться на ноги, сбивая ударами закованных в сталь ног. Они явно потешались надо мной, получая удовольствие. Но я не дал им долго издеваться над собой. Перекатившись в очередной раз, я поймал предплечье опущенной руки врага и ткнул его в подмышку мечом. Кровь обильно пролилась на доспех, я вырвал из раны клинок, подставив ноги под падающее на меня тело. Мне удалось изменить траекторию падения воина, причем так удачно, что он ударил своего товарища. Тот покачнулся и сумел сохранить равновесие, лишь опершись на башенный щит. В последний раз перекатившись я вскочил на ноги, левой рукой подхватил вывалившуюся из руки пораженного мною врага алебарду и подставил ее под поспешный удар второго. Широкие лезвия со звоном встретились,