Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

помощь! Асам-то ты на что способен? Нет бы взять в руки остру сабельку…

— Меч! — угрюмо поправил археолог.

— Ну, меч, — согласился Путеводитель. — Да посечь-покрошить всех врагов в капусту. Или наложить стрелы на тетиву шелковую и пустить лихими соколами на супостата. Слабо?

Горовой потупился. В словах волчка была немалая доля истины. Что это он, здоровый, сильный парень, нацепил на себя шкуру дикой пятнистой кошки и прячется за чужими спинами? Стыдно. Не по-русски как-то. Ну, пусть перед ордой чудовищ заробел с непривычки. Но здесь-то не монстры, а люди.

— Дайте и мне чего-нибудь, — обратился он к Рахотепу.

Тот сначала не понял, чего именно хочет от него святой херихеб. А когда Данька уточнил, на измученном лице воина появилась широкая улыбка.

— Эй, друзья! — закричал командир громко. — Сам чародей Джеди решил взять в руки оружие! Сейчас он покажет этим шакалам пустыни, где их место! С нами Ра-Атум! С нами Птах, Сохмет и Нефертум! С нами великие боги Та-Мери!

Услышав его слова, отряд приободрился. Сам Джедефхор благодарно взглянул на Даньку и кивнул ему.

Взяв в руки большой египетский лук, археолог попытался припомнить, когда же это он в последний раз стрелял из подобного оружия. Наверное, прошлой зимой, когда сдавал последний зачет по исторической военной технике. Вообще-то ему нравилось возиться с луком и стрелами. И, по словам заведующего кафедрой тактико-специальной подготовки Романа Злотникова, «Из Горового вышел бы неплохой Робин Гуд, попади он в средневековую Англию».

Эх, тряхнем стариной!

Толпа врагов остановилась как раз в полете стрелы, время от времени потрясая копьями и что-то выкрикивая. По всей вероятности, что-то очень воинственное и нелестное для противников. В победе ливийцы, должно быть, не сомневались. С некоторым удивлением Даня узрел в этой толпе нескольких женщин, вооруженных, как и мужчины. Они тоже орали, размахивали оружием. А одна — уже в годах, видимо, от избытка чувств, повернулась к египтянам спиной и, задрав юбку, продемонстрировала свой тощий зад.

— Жаль, далековато, — бросил один из лучников. — Так бы уколол ее, что до самой Великой Зелени бежала бы!

Воины расхохотались.

Тем временем разбойники вовсе не спешили кидаться очертя голову на штурм холма, где засели египтяне.

И Горовой понимал, в чем тут дело.

Как бы то ни было, ливийцы были воинами опытными и понимали, что потери будут изрядные, а египтяне станут драться не на жизнь, а на смерть. Будь это обычная война, дело другое. Но сейчас они пришли сюда не геройствовать, а за добычей, которую желали взять, как можно меньше рискуя.

— Будут пугать, а потом предложат сдаться, — пробормотал Джедефхор, подтверждая подозрения археолога. — Знаю я эту породу, воевал с ними. И вместе с ними, и просто с ними, — добавил он. — Может, там кто-то из моих солдат…

Внезапно что-то изменилось. Ливийцы заволновались сильнее, засуетились, указывая куда-то в сторону потемневшего на востоке неба.

А через пару мгновений и египтяне услышали то, что взбудоражило врага.

В пустыне звучал частый перестук множества копыт.

Весь отряд, включая и Даниила, замер в ожидании. Если это пришла подмога к ливийцам, то жить им осталось считанные минуты. Только вот Упуат почему-то не выражал беспокойства.

Вот из-за барханов появились первые всадники.

Ливийцы заорали. И это был вопль недоумения и даже страха.

К ним широкой дугой мчались черные всадники на… полосатых скакунах.

А впереди летел светлокожий великан, чье лицо украшала развеваемая ветром огненно-рыжая борода.

— Это не ливийцы! — заорал Данила. — Мы спасены!

— Еще неизвестно, как бы не было хуже! — бросил Джедефхор.

Стрелой подлетели непонятные спасители к их холму.

Вблизи оказалось, что это чернокожие гиганты (любой из нубийцев, служивших в египетском войске, показался бы подростком в сравнении с ними), с длинными копьями, большими луками и мечами у пояса.

Эти луки тут же были наведены на ливийцев, в нерешительности остановившихся на месте.

А рыжебородый, выделявшийся ростом и статью даже среди своих высоченных соратников, спрыгнул со спины зебры («А говорили, они не приручаются») и подошел к египтянам, все еще не знавшим, как реагировать на все происходящее.

— Мое почтение сыну фараона Хупу, царственного собрата отца моего!

Рахотеп и Джедефхор недовольно насупили брови. Искажение священного имени живого бога пришлось им не по нутру.

— И его спутникам тоже привет! — закончил великан. — Я Наакон, сын Наакона, пятого царя этого имени, правящего страной Куш, которую некоторые чужеземцы, не знающие нашего языка, — легкая улыбка возникла на вполне негритянских губах рыжего, — именуют Эфиопией. А это, — жест в сторону по-прежнему готовых к бою всадников, — мои воины, прибывшие, чтобы сопроводить вас к вашей цели.

— Как ты нашел нас? — только и смог спросить Джедефхор.

И только потом добавил, словно спохватившись:

— Сын достойнейшего отца.

Наакон искренне рассмеялся.

— Разве на пальце у вашего чародея нет кольца моей сестры? Или ты думаешь…

В эту секунду со стороны ливийцев послышались воинственные вопли, удары в медные щиты, и беседа оборвалась сама собой.

Орда ливийцев двинулась вперед, готовясь перейти на бег. Но тут перед войском появилась одна из колесниц, на которой стоял, опершись на копье, крупный мужчина в немее и пестрой набедренной повязке. Такие передники Даниил видел только на египетских придворных, и вполне возможно, кому-то из них она раньше и принадлежала. Но вот откуда он раздобыл головной убор фараонов?

«Не иначе какую-нибудь царскую гробницу обчистил. С этих гиен станется».

Величественным жестом руки толстяк остановил своих подчиненных и хлопнул возницу по спине. Тот тронул поводья, и колесница проехала метров тридцать по направлению к позициям египтян и их нечаянных союзников.

Скудное одеяние предводителя ливийцев было украшено золотыми и серебряными подвесками, ярко блестевшими на закатном солнце, а в руке он держал отполированный до яркого блеска бронзовый меч. Вид у него, однако, был не грозный, а скорее комичный.

— Я военный вождь рода Асеми, Самасих, сын Самасиха! Обо мне слышали в Та-Кемете и в землях аму и хабиру. И в твои земли, вождь чернокожих, я тоже ходил и возвращался с добычей, — изрек он.

«Не иначе вместе с египетской армией», — подумал Данила.

— Я не боюсь тебя! Уходи. Я пришел за этими людьми, и не далее как сейчас они познают рабские колодки и страх смерти! Я жду!

И застыл в высокомерной позе, поставив ногу на плечо колесничего — молоденького стройного паренька лет пятнадцати.

— Это я пришел за этими людьми, и ты получишь их не раньше, чем падет последний из нас! — проорал в ответ Наакон.

Он явно не боялся и даже презирал заносчивого ливийца.

— Скажи, зачем тебе сдались эти жалкие