'Фантастика 21025-22'. Компиляция. Книги 1-23 - Виталий Хонихоев

выкованный по специальному заказу меч. Ошибиться нельзя – талисман срабатывал единожды.

Хизаши скрестил руки на груди и остался сидеть, пока Кента прожигал кролика взглядом, а тот смотрел на Кенту и дергал носиком. Даже если ткнуть ему в морду офуда, дурачок не поймет, в какой опасности находится. Хизаши было его немного жаль, но не до такой степени, чтобы пропустить интересное представление.

Кента зажал талисман между пальцев и поднес к губам. Слово-активация готово было сорваться с них, но Кента медлил. Усаги доверчиво ждал своей участи, а Хизаши ждал, кто первым задаст стрекача.

А потом Кента поддел носком сандалии сухую ветку, и кролик сорвался с места и со всей своей кроличьей прытью скрылся с глаз.

– Ты это, конечно, не специально, – пробормотал Хизаши.

– От такого малыша все равно не будет прока, – ответил Куматани, убирая талисман. – И как мне называть меч? Мурёку[81]?

– Это не малыш, а ёкай, пусть он и выглядит как милый пушистик с хвостиком. – Хизаши обреченно покачал головой. – Почему бы просто не зайти в ближайшую деревню и не поймать цукумогами?

Среди многообразия сверхъестественных существ перерожденные вещи стояли ниже совершенствующихся животных, несмотря на то, что у всего в мире есть душа, будь то хитрый тануки[82] или каса-обакэ, родившийся из старого зонтика. Но Хизаши, слушая разговоры учеников в школе, сообразил, что принести для наполнения первого духовного оружия оживший пояс от чьего-то кимоно означало покрыть себя позором до самого выпуска. Тут уж лучше трусливый кролик-оборотень.

– Вот и ловил бы его сам, – вдруг огрызнулся Кента и быстро и как-то непривычно зло собрал бенто в узелок.

– Эй, не надо сваливать с больной головы на здоровую!

– Твоя голова сейчас ничуть не здоровее моей.

Пока Хизаши растерянно подбирал ответную колкость, Кента уже был готов продолжить путь. За время их короткого привала успело похолодать, и редкие теплые лучи окончательно потускнели. Того и гляди, начнется дождь, и Хизаши решил отложить споры на потом. Угрюмое молчание Кенты воспринималось как что-то шершавое, неприятное, колкое, царапающее кожу, стоит только подойти слишком близко. Было странно, и Хизаши решил, что ему это не нравится. Он демонстративно поотстал, но Кента не обернулся и не спросил, все ли в порядке, и вот тут уж Хизаши совсем растерялся.

Его оскорбило предложение поймать слабенького новорожденного усаги?

Ему не хочется ловить себе ёкая в присутствии Хизаши?

Он не может выбрать и потому злится?

Он голоден?

На последнем предположении у Хизаши закончились варианты, к тому же Кента не мог проголодаться – они же только что обедали.

– Эй, ты… ты в порядке? – спросил Хизаши, гадая, правильно ли поступает. Может, стоило и дальше хранить оскорбленное молчание?

Куматани поднял плечи и с громким вздохом опустил. Остановился и, дождавшись, пока его нагонят, произнес:

– Ты правда хочешь знать?

Хизаши кивнул, немного более поспешно, чем позволила бы гордость полдня назад.

– Ты правда считаешь, что заставлять живое существо служить источником силы нормально?

Хизаши захлопал глазами.

– Ты все это время думал об этом?!

– А ты об этом ни разу не думал?

Отвернувшись, Кента подобрал с земли длинную сучковатую палку и обломал выпирающие веточки. Пару раз постучал ею о землю, примерился ладонями и, кивнув самому себе, продолжил путь уже с посохом. Пройдя вперед, он позвал Хизаши за собой как ни в чем не бывало.

– Поторопись. Попробуем проскочить сырой участок до дождя.

Хизаши почувствовал запах стоялой воды – скорее всего, где-то впереди станет топко и надо будет продвигаться с осторожностью, чтобы не угодить в трясину. А вскоре к болотным миазмам примешался аромат приближающегося дождя, и на нос Хизаши упала первая капля, будто специально просочившаяся сквозь переплетение ветвей над головой, чтобы до него добраться. Хизаши вздрогнул, и одновременно с этим послышался шорох, и лес накрыло тенью.

Незаметные в родной стихии ёкаи разбежались, и только двое экзорцистов остались посреди деревьев, пока их не настиг град мелких холодных капель. Шатер раскидистой старой ели не давал воде затечь за ворот кимоно, а вот от промозглой противной сырости защитить не мог. Хизаши нахохлился и обхватил себя руками, проклиная тот час, когда решил проследить за Кентой и отправился вместе с ним.

Кента скинул узелок на ковер из прошлогодней хвои, огляделся и отломал у самого основания ствола несколько широких лап, разложил на выпирающих из земли корнях, а потом развернул узелок и этой тканью накрыл наскоро сооруженное ложе.

– Вряд ли мы до вечера куда-то пойдем, так что давай посидим. В ногах правды нет.

Он опустился на похрустывающий «футон» и похлопал ладонью рядом с собой. Хизаши послушался и с ностальгией втянул аромат влажной земли, порыжевших иголок и мха. Так пах его первый дом. Он откинулся назад и спрятал руки в складках ткани. Кента уже вновь чем-то занялся, выкопал маленькую ямку, сгреб туда сухих веточек и поджег. Скромный костерок весело затрещал, распространяя вокруг щекочущий дымок и ласковое тепло. Совсем рядом – руку протяни – серой пеленой висел дождь, мелкий и частый, он наполнил прозрачный воздух монотонным шелестом, от которого тянуло в сон. Кента вернулся на еловую подушку и поджал ноги.

– Хорошо-то как, – он протянул ладони к огню. – Хочешь лепешку? Там еще оставалось.

– А давай, – неожиданно для самого себя согласился Хизаши, и вот уже разломанная пополам и нанизанная на веточку лепешка из рисового теста подрумянивалась над огнем. Уголки губ Кенты наконец-то приподнялись и больше не опускались, как будто груз тяжких мыслей, который он вынес с собой из Дзисин, упал с плеч. Принимая угощение, Хизаши почувствовал тепло его пальцев и на мгновение устыдился своих, холодных точно лед. Или змеиная кожа.

– Тебе бы к целителям обратиться, – сказал Кента, прожевав. – Ты мерзнешь даже летом.

– Это черта благородных людей, – возразил Хизаши, перебрасывая половинку горячей лепешки из ладони в ладонь. – Ай, жжется!

– Значит, ты все-таки из аристократов. Ты очень мало о себе рассказываешь, Хизаши-кун. Чем занимаются твои родители? Где ты родился? Это в семье тебя научили азам оммёдо?

Хизаши отвел взгляд и посмотрел на трепещущие язычки огня в костре.

– Я всему научился сам. Я много путешествовал перед тем, как попасть в эти края.

– Наверное, ты откуда-то с юга. Хонсю?

Хизаши не ответил. Обычно ему не составляло труда врать и придумывать на ходу, но то ли настрой был не тот, то ли… В общем, он просто решил промолчать.

– Я понимаю, почему ты не хочешь говорить, – вдруг сказал Кента, и Хизаши застыл. – Я с самого детства не видел