'Фантастика 2025-63'. Компиляция. Книги 1-27 - Александр Майерс

Командир… Какой приказ⁈ — вопит солдат, направляя на меня дрожащий автомат.

Так и застывший с открытым ртом офицер громко щёлкает зубами, сглатывает и шепчет:

— Молиться.

— Что⁈

— Он сказал молиться. Давай, боец, выполняй. А лучше беги, у тебя есть ещё секунд пятнадцать, — говорю я.

Солдаты переглядываются, и один из них делает первый несмелый шаг спиной вперёд. Потом другой. А потом они все, как по команде, срываются с места и бегут, бросая на ходу оружие.

Офицер остаётся на месте. Глядя на последние мгновения существования купола, он качает головой и произносит:

— Ну, вот и всё.

А потом выхватывает пистолет и стреляет себе в висок. Нифига себе! Такого я не ожидал. Это он так решил погибнуть с честью или что-то вроде этого?

Сразу после того, как тело офицера падает на траву, купол исчезает. И я тут же с ускорением бросаюсь вперёд.

Проношусь между деревьев и оказываюсь на открытой местности. Из окна поместья меня тут же начинают поливать молниями. От первой уворачиваюсь, предугадывая место, куда маг собирается ее запустить, из второй вытягиваю ману, также определив, куда она попадет, а третью перехватываю и с разворота отправляю обратно. Молния разносит и окно, и того, кто за ним стоял. Из раскуроченного проёма тут же начинает валить дым.

— Ой, простите. Я не хотел устроить пожар. Хотя вообще-то мне плевать, пусть здесь всё горит, — шучу я, но маг почему-то не оценил мою шутку.

Бросаю взгляд в сторону армии Писемского. Они тоже отправляются в атаку. Танки едут впереди, на ходу обстреливая поместье, за ними катятся броневики с десантом и бежит пехота.

Блин, их много, и вход в поместье им ближе. А вдруг они найдут Рогова быстрее меня? Нет, так не пойдёт!

Чуть подумав, я запрыгиваю в то самое окно, которое разнёс молнией. Рукой отмахивая дым от лица, выбегаю в коридор и кричу:

— Максим Максимыч, я за тобой! Если обоссался, штаны сможешь оставить себе.

За спиной слышится грохот шагов. Успеваю обернуться как раз тогда, когда в коридор поднимаются несколько гвардейцев с автоматами.

— Привет, — говорю я, и через несколько мгновений гвардейцы спускаются по лестнице обратно. Только не ногами и уже неживые.

Бегаю по поместью, убивая по пути всех, кто пытается мне помешать. Слышу, что на крыльце идёт отчаянный бой, но вмешиваться не собираюсь. Уверен, что барона Рогова там нет, а мне нужен именно он.

Наконец, в одной из комнат мне попадается пожилой слуга. Он прятался за шторой, будто ребёнок. Когда я отдёргиваю штору, он сразу же падает на колени и молитвенно складывает руки:

— Пожалуйста, господин! Я мирный человек!

— Где барон? — спокойно спрашиваю я.

— Внизу. В бункере, — сразу же отвечает слуга.

— Показывай дорогу.

Мужчина сразу же подскакивает и быстрым шагом идёт по коридору, увлекая меня за собой. Мы оказываемся в кабинете, где за шкафом есть потайной лифт.

— Максим Максимович внизу, поэтому вызвать лифт не получится, — объясняет слуга.

— Ничего, я всё равно могу спуститься. Спасибо, а теперь спрячься где-нибудь, только получше, чем в прошлый раз.

Мужчина быстро-быстро кивает и тут же испаряется. Усилив тело маной, я открываю тяжёлые двери лифта и прыгаю в шахту. Падаю, и, благодаря астральному доспеху, пробиваю крышу кабины лифта и оказываюсь перед очередными дверьми.

Стучусь в них и кричу:

— Максим! Это я, барон Зверев. Лучше сам открывай. Настроения препираться у меня нет, поэтому считаю до трёх. Раз, два, три! Ты не успел.

Мощным рывком распахиваю двери кабины и тут же получаю огненным снарядом в астральный щит. Нахожу взглядом Рогова. Он в здесь, в бункере, вместе со своей семьёй. Жена и дети жмутся в углу, а барон стоит напротив меня, готовя очередное заклинание.

Блин, ну не убивать же его при детях. Придётся пощадить. Частично.

Первая струна разрушает огненный шар барона, вторая и третья ломают его магическую броню, а четвёртая отрубает все пальцы на правой руке, кроме большого. Рогов падает на спину и орёт, глядя на покалеченную руку. Его жена тоже кричит, дети плачут, одним словом — визгу в бункере стоит столько, что у меня моментально начинает болеть голова.

— Так, а ну заткнулись! — приказываю я.

Меня слушаются все, кроме барона, который продолжает кататься по полу и скулить. Я переступаю через него и подхожу к его жене, которая испуганно прижимает к себе двух мальчишек и от страха не может сказать ни слова.

Каково же её удивление, когда я кланяюсь и любезно говорю:

— Сударыня, простите моё вторжение. Позвольте сказать, что вы прекрасно выглядите, несмотря на обстановку. И дети у вас чудесные.

— Сп-пасибо, — с трудом выговаривает баронесса.

— Даю вам слово, что вы и ваши дети не пострадаете, но не могу обещать того же насчёт вашего мужа. Впрочем, если он немедленно признает капитуляцию…

— Я сдаюсь, сдаюсь! — подаёт голос Рогов.

Я с притворным удивлением поворачиваюсь и спрашиваю:

— Так ты еще здесь? Я думал, ты уже сбежал. Похоже, что твои пальцы волнуют тебя больше, чем твои дети.

Максим ничего не отвечает, а его жена стыдливо прячет взгляд, и я вновь обращаюсь к жене барона:

— Сударыня, прошу вас оставаться здесь. Нам с вашим мужем нужно подняться и объявить о капитуляции, чтобы ваши солдаты перестали отдавать жизни напрасно. Да, Максим?

— Да, — покорно отвечает тот.

Подхожу к нему, хватаю за шкирку, как котёнка, и тащу к лифту.

— Ну, а по дороге обсудим условия капитуляции. Тебе предстоит очень дорого заплатить за то, что ты напал на меня, а еще и за то, что помог уничтожить мой род…

Недалеко от Санкт-Петербурга, на границе владений барона Зверева.

Виктор провёл в поместье Андрея всего пару часов. Отнеся Ларису и Дашу внутрь, они уложил обеих на надувной матрас, а сам сел рядом прямо на пол и прислонился спиной к стене. Стоило ему вытянуть ноги, как он сразу же отрубился.

Просыпается он резко, будто от удара, и видит над собой висящего в воздухе призрака.

— Господин в порядке? — спрашивает Конрад.

— Да, — кивает Виктор и смотрит на девушек. Обе спокойно спят, а вот у него сон как рукой сняло.

Голова ещё мутная, чувствуется вялость, а ядро магии до сих пор ощущается словно чужое. Но, тем не менее, Самойлов чувствует, что больше не