Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

Зашевелился Перрин, стараясь что-то скрыть под складками плаща. Ранд мельком увидел широкий кожаный ремень на поясе подмастерья кузнеца: в кожаную петлю на ремне была продета рукоять топора.

— Что это у тебя там? — спросил он.

— Точно в купеческую охрану собрался. — присвистнул Мэт.

Лохматый парень так глянул на Мэта из-под насупленных бровей, что стало понятно: шуточками он уже сыт по горло; затем Перрин тяжело вздохнул и откинул полу плаща, демонстрируя топор. Тот не походил на обычный инструмент лесоруба. Весь его вид — широкое, полумесяцем, лезвие и изогнутый шип на обухе — делали этот топор для Двуречья вещью столь же чуждой, как и меч Ранда. Однако ладонь Перрина лежала на нем привычно.

— Мастер Лухан сделал его года два назад для охранника купца, закупавшего шерсть. Но когда работа была закончена, этот тип не захотел платить оговоренную плату, а на меньшую мастер Лухан не соглашался. Он мне его отдал, когда — он кашлянул, потом стрельнул в Ранда тем же самым предостерегающим хмурым взглядом, каким раньше одарил Мэта, — ...когда застал меня упражняющимся с ним. Он сказал, что я могу взять его, пока он не решит сделать из него что-нибудь полезное.

— Упражняющимся, — тихо заржал Мэт, но, когда Перрин поднял голову, успокаивающе выставил вперед ладони. — Ну ладно, ладно! Как ты сам сказал. Можно подумать, кто-то из нас знает, как обращаться с настоящим оружием.

— Вот этот лук — настоящее оружие, — вдруг раздался голос Лана. Опираясь рукой на седло своего высокого вороного, он серьезно смотрел на парней. — Как и те пращи, что я видел у деревенских ребятишек. Хотя вы никогда и не пользовались ими иначе, как для охоты на кроликов или чтобы отгонять волков от овец, они не перестают быть оружием. Все может стать оружием, если у мужчины или у женщины, которые держат его в руках, есть самообладание и желание пустить его в ход. Если хотите доехать до Тар Валона живыми, выкиньте из головы троллоков, она должна быть абсолютно пустой до тех пор, пока мы не выедем из Двуречья, из Эмондова Луга.

Лицо и голос Лана, холодные, как смерть, и безжалостные, точно грубо высеченное надгробье, стерли улыбки и оборвали треп. Перрин поморщился и, пряча топор, натянул плащ. Мэт уставился себе под ноги и принялся носком сапога ворошить солому на полу конюшни. Страж хмыкнул и вновь занялся своим делом. Молчание затягивалось.

— Все это не очень-то похоже на сказания, — вымолвил наконец Мэт.

— Не знаю, — угрюмо заметил Перрин. — Троллоки, Страж, Айз Седай. Чего еще тебе надо?

— Айз Седай, — прошептал Мэт таким тоном, будто ему сразу стало холодно.

— Ты ей веришь, Ранд? — спросил Перрин. — То есть я о том, что троллокам нужны мы?

Втроем, как один, они взглянули на Стража. Лан, казалось, был занят только седельной подпругой белой кобылы, но друзья отступили поближе к воротам конюшни, подальше от него. Даже после этого они встали тесным кружком и заговорили вполголоса.

Ранд покачал головой.

— Не знаю, что и сказать, но она говорила правду: напали только на наши фермы. И здесь, в деревне, вначале напали на дом мастера Лухана и на кузницу. Я спрашивал у мэра. Столь же легко поверить в то, что они явились за нашими головами, как и в любое другое, что я могу придумать.

Внезапно Ранд понял, что оба его друга смотрят на него, широко раскрыв глаза.

— Ты спрашивал у мэра? — недоверчиво произнес Мэт. — Она велела никому не говорить.

— Я ему и не говорил, почему спрашиваю, — возразил Ранд. — Вы что, хотите сказать, вообще ни с кем нельзя разговаривать? Вы никому не дали знать, что уходите?

Перрин пожал плечами и оправдывающимся тоном произнес:

— Морейн Седай сказала — никому.

— Мы записки оставили, — сказал Мэт. — Родным. Утром их найдут. Ранд, да моя мать считает, что Тар Валон — нечто совсем близкое к Шайол Гул. — Он хохотнул, показывая, что не разделяет этого мнения. Смех прозвучал не очень убедительно. — Она бы меня в подвал заперла, если бы решила, что мне только мысль такая взбрела в голову.

— Мастер Лухан упрям, как камень, — добавил Перрин, — а миссис Лухан и того пуще. Если б вы видели, как она роется в том, что осталось от дома, приговаривая, мол, пусть только троллоки вернутся, она им такую трепку задаст...

— Пусть я сгорю, Ранд, — сказал Мэт, — да, я знаю, она — Айз Седай и все такое прочее, но троллоки на самом деле здесь были. Она приказала никому не говорить. Если уж Айз Седай не знает, как поступить верно, то кто знает?

— Я не знаю. — Ранд потер лоб. Болела голова — ему никак не удавалось выбросить из головы тот сон. — Мой отец ей верит. По крайней мере, он согласен с тем, что нам нужно уходить.

Неожиданно в дверях появилась Морейн.

— Ты разговаривал со своим отцом об этом? — С головы до пят она была облачена в темно-серое, юбка с разрезом для езды верхом, и единственным золотым украшением на ней сейчас было кольцо со змеем.

Ранд посмотрел на ее жезл — пламя, что он видел, не оставило никаких следов, даже пятен копоти.

— Я не мог уйти, не сообщив об этом отцу.

Она на мгновение задержала на Ранде свой взгляд, поджала губы, потом повернулась к другим.

— И вы тоже решили, что одной записки не будет достаточно?

Мэт и Перрин заговорили, перебивая друг друга, уверяя ее, что они только оставили записки, именно так, как она сказала. Кивнув, Морейн жестом заставила их замолчать и пристальным взглядом пронзила Ранда.

— Что сделано, то уже вплетено в Узор. Лан?

— Лошади готовы, — сказал Страж, — и у нас достаточно провизии, чтобы достичь Байрлона, и еще останется. Мы можем выступать в любой момент. Предлагаю прямо сейчас.

— Но не без меня! — В конюшню проскользнула Эгвейн, сжимая в руках узелок. От удивления и неожиданности Ранд чуть не упал на месте.

Меч Лана наполовину уже покинул ножны, когда Страж увидел, кто это, и глаза его внезапно потускнели. Перрин и Мэт залепетали, что никто из них не рассказывал Эгвейн об уходе. Айз Седай их уверений не слушала, а просто смотрела на Эгвейн, задумчиво постукивая пальцем по губам.

Капюшон темно-коричневого плаща Эгвейн надвинула, но он не скрывал того вызывающего взгляда, которым она дерзко ответила Морейн.

— У меня все с собой. И еда тоже. И я тут не останусь. Скорей всего, другой возможности повидать мир