Время умирать - Уилбур Смит

Типпу Тип напрасно старался убедить его, что Шон Кортни погиб в огне лесного пожара: он, генерал Чайна, знал своего противника лучше. Он сбросил со своего вертолета своих собственных следопытов, как только пожарище остыло настолько, что человек мог по нему ходить. Они нашли то место, где белый человек спрятал своих людей, чтобы уберечь их от жары — отпечатки тел все еще сохранились в рыхлой земле, — и они нашли следы, которые вели на юг, постоянно на юг.

Весь последующий день генерал провел в поисках, летая на малой высоте, но дым мешал ему, ограничив зону видимости до маленького кружка под самым вертолетом.

Эта дополнительная неудача только подхлестнула его. Хитрость белого человека и удача, которые помогли ему избежать всех ловушек генерала, только распаляли его ненависть. За те долгие часы, когда он перебрасывал последнюю линию штурмовых войск на свои позиции, Чайна был занят тем, что придумывал способы отмщения, придумывал самые изощренные пытки, которым он подвергнет Шона Кортни и его женщину, как только те окажутся в его руках.

Тогда ему никуда не надо будет торопиться. Он растянет удовольствие, увеличивая их мучения и страдания, как ростовщик пополняет запас своих шекелей. Он, конечно, начнет с женщины, а белый человек будет на это смотреть. После того как Типпу Тип полностью насладится ей, они отдадут ее солдатам. Чайна лично отберет самых неудержимых, с самыми уродливыми лицами, с деформированными телами, с членами, как у слонов. Некоторые из его людей были по-настоящему примечательны в своих физических уродствах. Он отдаст ее им после Типпу Типа, а потом настанет очередь больных, больных венерическими и кожными болезнями, тех, которые ходят с открытыми трофическими язвами и покрыты струпьями. Да, это будет чудесный спорт. Интересно, насколько сильна окажется американская женщина, сколько она выдержит? Что у нее откажет первым — ум или тело? Очень интересно будет выяснить это, и, конечно, белый человек будет наблюдать все это каждую секунду.

И только когда с женщиной будет покончено, настанет очередь полковника Шона Кортни. Он еще до конца не решил, что он с ним сделает, тут таятся большие возможности. Однако этот мужик — тертый калач. Он может протянуть несколько дней, может, даже недель. Эти планы, мечты вызвали улыбку на губах генерала Чайны, и он настолько успокоил свое раздражение, что даже откинулся на спинку своего полотняного стула, запахнул полы своей шинели и наконец уснул.

Он проснулся в растерянности и не мог сразу сориентироваться. Кто-то энергично тряс его. Он вскинул руки, свалился со стула и начал дико озираться.

Наступило утро, деревья вокруг его временного лагеря выделялись серыми силуэтами на фоне бледного предрассветного неба. Лампочки все еще горели вокруг неподвижного вертолета, а радио, стоящее перед ним на грубо сколоченном из досок столике, нетерпеливо кудахтало.

— Контакт! Генерал Чайна, мы вошли в контакт!

Это был человек, которого генерал Чайна назначил командиром заградительной линии на холмах перед Лимпопо. Он был так взволнован, что забыл про условный код и вел передачу открытым текстом.

Все еще не проснувшись до конца, Чайна бросился к рации и схватил микрофон:

— Это «Банановое дерево», доложите правильно свою позицию и статус! — рявкнул он, а на том конце при звуке его голоса отдаленный командир патруля вытянулся и исправил процедуру радиообмена.

Беглецы вышли на заслон как раз в той точке, где и предсказывал генерал Чайна. Была короткая перестрелка, и беглецы укрылись на вершине небольшой пирамиды, почти в видимости Лимпопо.

— Я вызвал минометы, — взволновано доложил командир патруля. — Мы сбросим их с этой вершины.

— Не разрешаю, — голос Чайны звучал ясно и внятно. — Повторяю, не разрешаю. Не открывать огонь по позиции из мортир. Не атаковать. Они мне нужны живыми. Окружите холм и ждите моего прибытия.

Он взглянул на вертолет. Титановые пластины, закрывающие двигатель, были уже на месте, а португальский инженер следил за окончанием заправки. Цепочка носильщиков, каждый из которых нес, балансируя на голове, двадцатипятилитровый бидон, выстроилась в очередь, ожидая, когда бидоны будут вылиты в главный бак.

Чайна крикнул приказ португальскому инженеру, и тот рысью побежал к палатке.

— Мы должны немедленно взлетать, — приказал генерал.

— Чтобы кончить заправку, потребуется еще полчаса.

— Это слишком долго. Сколько сейчас топлива на борту?

— Полные подвесные баки. А главный бак полон на три четверти.

— Этого вполне достаточно. Вызовите пилота. Скажите ему, что мы должны взлетать немедленно.

— Мне надо установить решетки на турбинные воздухозаборники.

— Сколько времени это займет?

— Не более получаса.

— Слишком долго! — возбужденно закричал Чайна.

Пилот уже бежал по тропинке, ведущей к его палатке. Еще не до конца проснувшись, он на ходу натягивал свою кожаную летную куртку, а уши его шлема свободно болтались в воздухе.

— Поспеши! — закричал ему Чайна. — Запускай двигатели

— Но как же решетки? — настаивал инженер.

— Ты можешь полететь без них, они очень важны?

— Могу, но…

— Нет! — подтолкнул его к машине Чайна. — Я не могу ждать! Забудь о решетках! Мы взлетаем немедленно! Запускай двигатели!

Хлопая полами своей шинели по ногам, генерал побежал к кабине и забрался на свое место.

* * *

Шон Кортни лежал на животе между двух камней, как раз чуть пониже вершины пирамиды и смотрел на вершину лежащего под ним леса. Вдали на юге, в неровном еще свете, виднелся темно-зеленый пояс, обозначающий лес. Он отмечал расположение реки Лимпопо.

— Так близко, — горестно вздохнул он. — У нас почти получилось.

Вопреки всем неожиданностям они выжили до этого момента, они проделали почти триста километров по опустошенной войной стране, между двумя беспощадными враждующими армиями, только для того, чтобы остановится у самой цели. Послышалась очередь из АК, которую пустили вдоль склона, и пули рикошетом улетели в предрассветное небо.

Неподалеку в камнях лежал Матату, который все еще продолжал ругать себя:

— Я глупый старик, мой бвана. Ты должен прогнать меня и взять нового умного и молодого, который еще не слепой и не такой дряхлый.

Шон догадывался, что с наблюдательного поста РЕНАМО их заметили, когда они пересекали одну из болотистых прогалин между холмами. Не было заметно ни предупреждений, ни явного преследования, ни засады. Совершенно неожиданно цепь солдат в тигрово-полосатых камуфляжных костюмах появилась перед ними из зарослей.

Они все устали после тяжелого ночного путешествия, возможно, от этого их внимание ослабело. Возможно, им следовало остановиться среди деревьев, а не соваться в открытый вельд, но теперь уже было бесполезно думать о том, что они могли бы сделать.