Подлежит Удалению - Евгений Леган

Тёмное нечто с его кривыми углами разыгралось пуще прежнего. Комната не стала окутываться мрачной пеленой, но тени оживились. Они стали хаотично дребезжать по фигуре и полу имитируя движение. Подсветка стала пропадать. Плащ из колких теней превращался в сплошное, дребезжащее месиво, всё больше поглощая местность. Гиль не стал его исключением. Тугие лужицы и дальше стали проявляться по комнате, сигнализируя не самый радужный исход.

– (Испуганно) Ох тыж… – замер. – Ёптыж…

С криком Люси́ интерес немного разбавился.

– (Испуганно) Да, да! Забирайте этого урода! – вжалась сильнее в стекло. (Воодушевлённо) Это он во всём виноват! Он! Не мы!!

Ни один человек не стал ей перечить, собственно, как и не поддержал.

– (Отчаянно) Ах ты мразь! – попытался оторвать руку. – МРАЗЬ!!!

Раза с четвёртого, у Гиля полностью разошлись нитки на рукаве. Пиджак так и не отлип, за то одна его часть порвалась. Он смог вытащить хотя бы свою правую руку. Бешеная ритмика давалась крайне тяжело. Мышцы отдирая кожу, потели кровавым потом. Цепляться приходилось за всё подряд, однако пятиться лёжа, всё равно никак не помогало. Получалось откровенно говоря плохо.

Предметы, успевшие на треть погрязнуть в чёрной мути, намертво застряли на месте, ровным счётом, как и погряз сам. То, что руке удалось освободиться – в итоге так и не сыграло. Металл и доски, неплохо справлялись в качестве опоры, правда дрыгался мученик всё равно впустую. Имитация, но не сами движения. Крайне плачевный исход.

Последней попыткой, Гиль вложил все силы в единственный рывок, пытаясь оторвать тело от пола. Вцепился рукой в крышку парты и потащил пуговицы вверх. До него только тогда дошло, что следовало первым делом расстегнуть пиджак. Навряд ли бы это действительно помогло, учитывая, что и кожа успела прилипнуть. Ощущения словно из детства. Первый и последний раз, когда попытался языком слизать лёд из морозилки. Больно, холодно и тяжело.

Отвлёкся немного – рука тут же соскочила. Локоть вляпался в старое пятно. Теперь края уже белоснежной рубашки намертво прилипли к полу. Юноша от безысходности окончательно взревел:

– (Жалостливо) Не надо… Ну не надо… – закрыл лицо рукой, – прошу…

Из тени появилось вполне человеческое очертание руки. Оно наклонилось, схватило его за ботинок и медленно потащило за собой обратно в коридор. Гиль не кричал. Не матерился. Не бился в агонии. Он жалостливо хрипел, больше не пытаясь зацепиться или затормозить. То, каким способом беднягу волокли, нагляднее всего показывало отношение к жизни. Подобный конец сулил всем.

Тело неуклюже вытащили за дверь. Первой взвыла Люси:

– (Болезненно) Боже… Боже… – стала вытирать ладонями слёзы. – Что это была за хрень?! Что ЭТО?!!! Этого недолжно быть в ПРИРОДЕ!!! НЕДОЛЖНО!!! Я… Я… – стала задыхаться.

– (Ошарашенно) Я-я-я… Хуй его знает… – прошептал рядом Марси. – У меня просто нет слов… Адовая ебанина…

– (Истерично) От-кры-вайся ебучее стекло! – ударила. – Открывайся!

– (Нервно) Послушай, – попытался приобнять. – Может всё и обойдётся… Может ему нужен только он…

– Ты что, ненормальный?! – вырвалась из его рук. – (Агрессивно) Эта хуйня сперва прикончит его, а потом… (слезливо) обязательно придёт за нами!! За мной! За тобой! (Отчаянно) Я не хочу умира-ать… Я хочу ЖИТЬ!!! Боже-е, – закрыла ладонями лицо, – за что… – (Хрипло) Ну за что. Я же всегда перед едой молилась.

Люси обессилено сползла по окну на подоконник. Остальные начали куда активнее громить стекло. На этот раз получалось гораздо больше шума. Вопли, плачь и гам. Лоя и близко не шелохнулась с того момента. Дурацкий сон, который не хотел никак проходить. Комната насыщалась болью. Не цветом.

От тени не осталось и следа ровным счётом, как исчезло само пятно. Никто не обращал внимания на то, как именно изменилось место. Искривился пол, столы и сиденья. Всем было глубоко плевать.

В том месте, где несколько секунд назад лежал Гиль – отчётливо виднелись плавные вмятины. Будто изначально, задуманный природой рельеф. Без сколов, трещин и прочей деформации, чего не сказать о мебели. Стулья и парты как погрязли на треть в мраморном покрытии, ровным счётам там же и остались. Без очевидных моментов вкрапления. Перекошенные ножки, согнутые в разных местах. Ломанные доски. Как грибы воспряли после дождя.

Со стороны двери послышался визг. Ребята притаились.

Кай поднял за ногу шелудивого пса и со скоростью продовольственного пакета с едой, без всяких проблем метнул его в стенку. Не высоко. Довольно низко. Гиль как следует приложился сперва рёбрами, а потом уже треснулся челюстью о плинтус. Поверх всего вмазал по макушке своими же ботинками. Подобной, неуклюжей гармошкой, тело распласталось по полу. Не хватало только финального пинка, чтобы добить.

Тень с одежды к тому времени, практически сошла на нет. Свет коридора, очень быстро её развоплощал. Последние, острые грани, стирались с каждым маломальским движением. Дыхание. Движение губ, век. Пятен становилось всё меньше. Образ фигуры почти пришёл в норму. Изморозь снова подкрадывалась к чертам лица. Неизменным оставалась блистать, только алая часть периметра. Её цвет на фоне остального мира постоянно насыщался, однако область постепенно сужалась. Если изначально, он мог охватить половину корпуса, то под конец, едва ли хватало на коридор. Ему следовало поспешить.

Ботинок в аккурат завис над головой. Конечности противника едва уловимо дребезжали. Кай упорно чего-то ожидал. Возможно, предсмертного раскаяния, прежде чем кануть в небытие. Чуда как такового не случилось. Он так и не пришёл в сознание. Нога по подобию пресса, плотно легла на затылок. Немного усилий, и кости лица хрустнули. Из носа потоком повалила кровь. Оставалось только дожать, чтобы башка превратилась в раздробленную труху. Лоя