Anno domini - Дмитрий Цветков

Телефонный разговор с Андреем, из которого он узнал, кто будет первым замом нового губернатора, морально добил его. Где же те радужные замыслы замены власти на новые, неиспорченные кадры? Одного судимого премьера разменяли десятком наперсточников! К чему же это приведет?

Вадим с женой сели вдвоем на кухне, он открыл бутылку, налил в рюмки водку и произнес тост.

— Что Бог дает — все к лучшему!

Аня пригубила из рюмки, чтобы поддержать мужа. Она не пила спиртного — разве что могла выпить бокал пива, и то без особого удовольствия. Вадим проглотил водку как воду.

— Солнышко мое, не расстраивайся, они, не взяв тебя, потеряли еще больше, чем ты. Найдем работу, будем жить по-прежнему. Разве нам плохо было до революции? — попыталась утешить Вадима жена.

— Было хорошо, но я хотел еще лучше, — запив соком первые пятьдесят граммов, Вадим налил себе еще. — Я хотел, чтобы мой труд приносил радость другим людям. Ну что с того, что я сидел в офисе и вел бухгалтерию частного предпринимателя? Что человечеству от этого? Ты понимаешь, мне уже почти тридцать шесть, я до сих пор не сделал в жизни ничего, за что чужие люди могли бы вспомнить меня добрым словом. Я как червяк, жую свое яблоко (в лучшем случае яблоко), проживаю свою единственную жизнь, которая на самом деле — просто невероятное везение, полученное при слиянии двух клеток, просто божественное чудо. Я мог бы погибнуть, не пройдя мамины трубы, или по причине аборта, или днем раньше или позже — и хромосомы сложились бы совсем по-другому, но мне безумно повезло, что родители все же слились в этом поцелуе в нужное время и в нужном для меня месте. И выходит, что я получил этот редкий шанс ради того, чтобы перебирать в чужом офисе чужие бумаги, — он выпил водку без тоста и продолжил: — Конечно, если бы я был примитивным, заурядным червяком, я даже не задумался бы о своей мизерности, как не задумываются миллиарды людей на Земле. Но ты ведь знаешь, на что я способен. Ты же знаешь, что я говорю сейчас абсолютно объективно по отношению к своим способностям. Да, я не закончил в свое время институт, хотя оставалось всего два курса, и это мое наибольшее упущение на сегодня. Но ведь я не остался недообразованным. Ты посмотри, ведь мои статьи печатают, не редактируя, не изменяя слог, принимая мое личное мнение и вынося его на суд десятков тысяч читателей. И это в политической газете, агитационной, где каждое слово должно давать свой однонаправленный результат. Я так далек от журналистики, но моя первая проба сразу была удачной. Сколько людей, получивших высшее образование, не справились бы с этим. Я с таким же успехом могу вести бухгалтерию, могу заниматься транспортом, строительством, да чем угодно. Я за четыре часа работы в библиотеке конспектирую учебник для вузов и составляю по нему бизнес-план для совершенно нового и незнакомого дела, будь то животноводство, или деревообработка. А сколько ситуаций политических я предсказал за последние пару месяцев, ведь ты сама видела, что в новостях преподносили как новизну то, о чем я говорил тебе за несколько дней до этого. Да что говорить, я при тебе составлял свою губернаторскую программу, а через неделю новый премьер зачитала свою, словно списанную с моего письма. Ты видишь, я ведь ничего лишнего не приписываю себе, все что имею — все у тебя на виду. И неужели с такими возможностями мой удел — это перекладывание бумажек? Да я просто места себе не нахожу, понимая, что жизнь проходит, как песок, с каждым днем просыпаясь через пальцы, а я ничего не делаю для того, чтобы она не прошла даром, как у того червя, жующего уже не яблоко, а, извини за выражение, дерьмо. А почему? Да как в том старом анекдоте — потому что это наша Родина, — он снова выпил и сразу налил еще. — Я уже ни заснуть не могу, ни утром спокойно проснуться. Меня уничтожает тиканье часов. Я слежу за секундной стрелкой и понимаю, что с каждым ее кругом моя жизнь становится все короче, а я так ничего и не могу сделать полезного.

— Вадюша, а семья? Ну, разве только для чужих нужно жить? Ведь можно жить для своей семьи, ради детей, внуков. Помогать друзьям. Работать ради блага своих родных, ради себя. Ведь сколько людей так живет и не терзается, как ты.

— Анечка, ведь об этом я и говорю. Не хочу я жить только ради продолжения рода, меня это отбрасывает на первобытную ступень развития. Конечно, и семья и друзья очень важны в человеческой жизни, но нельзя этим ограничиться. Знаешь, я познакомился с огромным количеством религиозных и философских взглядов. Все, до чего я иногда доходил своим умом, оказывается, когда-то уже обсуждалось, оспаривалось и на этой почве возникали целые философские направления. Вот уж истина, что все новое — это хорошо забытое старое! Но был в истории, кстати, нашего государства, человек, который все их изучил, осмыслил, опроверг, и на основе вместе взятых создал свою философию. Это Владимир Ильич Ленин. Что бы сейчас о нем ни говорили, но это был величайший философ и невероятно образованный человек. Так вот, я пришел в своем внутреннем поиске к его объяснению человеческого предназначения. Я пришел, а он давно написал. Человек живет ради того, чтобы своим трудом, своими знаниями помогать другим людям становиться умнее, добрее и чище. Если каждый будет жить по таким принципам, то очень скоро общество приблизится к идеальному. Конечно, я сказал сейчас это своими словами, но смысл остался тот же. А если обратиться к религии, то можно сказать, что это — стремление к возвращению в Эдемский сад. Мечта о коммунизме, основанная на очищении и самоотдаче, похожа была на мечту о Рае на земле. Религия и философия в постоянном споре, нога в ногу идут рядом, одинаково трансформируясь от простого к сложному, от темноты к свету. У одной это эволюция от язычества к Моисеевым жертвоприношениям и далее к Евангелистскому добру и всепрощению, а у другой — это прогресс от философии рабовладельчества до буржуазной философии, где жизнь человеческая уже приобретала ценность и далее к Ленинской, где смысл жизни в самоотдаче ради улучшения, усовершенствования других на благо процветания общества.

Именно этим улучшением, начав писать свои статьи, я и занялся. А сделал это, толкаемый подсознанием, взбунтовавшимся против несправедливости и аморальности. Только теперь, оглядываясь, я могу объяснить словами свой порыв. А тогда, как только я впервые взял в руки ручку и чистый лист бумаги, я не отдавал себе отчета в том, что таким способом пытаюсь придать смысл собственной жизни. Я просто по наитию выбирал путь, когда был потревожен телеполитикой в своем глубоком анабиозе. И к чему пришел? Остановиться не могу! Назад, в прошлое дорога закрыта. Я уже прозрел и не хочу больше отсиживаться в тихой заводи. А вперед — тоже некуда! Все пути к общественной деятельности перекрыты. Как Высоцкий однажды спел: «Там все места блатные расхватали!». А начинать с самого низа, от партийной ячейки — я не хочу. Мне придется всю жизнь провести в борьбе, в грызне с беспринципными, аморальными карьеристами. Нет, мой шанс был только в этой революции — пропустив этапы грязной борьбы за власть, выскочить на верхушку и сразу начинать работать, очищать общество от глупости, взяточничества, коррупции. Восстанавливать сельское хозяйство, ремонтировать дороги, повышать культурный уровень, засаживать Землю лесами и очищать реки. Именно к такой деятельности я стремился. Я не смог бы просиживать в парламенте и создавать видимость важности своего избрания. Мне нужна свобода действия, свежий воздух. Он, кстати, может быть и в кабинете, если душа чиста и стремления добрые. Но к превеликому сожалению, ни президент, ни премьер не узнают о моих светлых порывах. Они окружены непробиваемой стеной цензуры, не оставляющей шанса обычному человеку достучаться. А может, все это утопия, и ни президенту, ни премьеру такие люди и не нужны. И все сказанное ими в народ — такая же ложь, какой всегда была? Боже мой, как все грязно и пусто! — Вадим закрыл лицо ладонями, потом шумно выпустил воздух и выпил еще одну рюмку водки.

Глава 7

Вечером в воскресенье на даче у Бойченко собралось шестеро самых близких бизнеспартнеров. Денисов, — они с женой приехали еще днем, — успел обсудить с Бойченко несколько организационных моментов завтрашнего дня, среди которых он особенно отметил, что занимаемые ныне должности исключают любые панибратские отношения на работе, но по его изменившемуся, с момента их последней встречи, командному тону Воха понял, что это требование касается не только служебной обстановки. Они вместе с женами плотно пообедали, а к приезду гостей Бойченко подготовил сауну, пиво и легкий стол. От водки на сегодня отказались, потому что завтрашнее утро было самым значимым в жизни обоих.

Первым приехал Андрей Копылов — тридцатипятилетний владелец нескольких заводов в одном из городов области. Он начинал свой бизнес с видеопроката, но, неожиданно для всех, его отец стал начальником отдела по борьбе с экономическими преступлениями, и с этого момента в жизни Андрея наступила белая полоса. Окружая себя влиятельными знакомыми на местном уровне, а впоследствии выйдя на областную администрацию и фонд государственного имущества, он начал воплощать в жизнь свои юношеские мечты — выкупать заводы.