Сын неба - Евгений Баулин

– Опробуем – тогда узнаем…

Первое сообщение принес Чирков:

– Встретил недавно знакомого летчика, который успел повоевать на американских машинах. Не хвалит.

– А как скорость? – поинтересовался Покрышев, который оценку каждой машины начинал со скорости.

Чирков недовольно причмокнул губами:

– Скорость мала. С «мессерами» тягаться трудно.

– Это плохо. Но что делать? Воевать-то всё равно на них придется. Во время разговора к ним подошли другие летчики эскадрильи.

– Товарищ командир! – обратился к Покрышеву молодой летчик Василий Беляков, совсем недавно при бывший в полк из училища. – Что-нибудь известно о новых машинах?

Покрышев хитро прищурил глаза:

– Как же! Известно. Мы получаем истребители, которые называются «томагавками». Знаете, что такое «томагавк»?

– Читали у Майн-Рида, – ответил живой, с озорными искорками в глазах Владимир Халиманцевич. – Такое боевое оружие было у индейцев.

– Именно боевое, – подхватил Покрышев. – Таким нужно сделать и наше новое оружие.

– «Томагавк» в переводе означает топор, – снова подал голос Василий Беляков, – на топоре же много не налетаешь.

– Если вы по натуре боец, то на любых машинах сможете сражаться. Правильно я говорю? –обратился Покрышев к Чиркову.

Тот кивнул головой.

– Хотя бы скорее познакомиться с этими «томагавками», – сказал Николай Ивин, молодой командир звена. – Надоело ждать да гадать.

– Уже скоро, – успокоил его Чирков. – Есть приказ…

Через несколько дней полк погрузили в эшелон и отправили на прифронтовой аэродром, где находился центр по изучению новой техники.

Программу проходили в сжатые сроки. Пока летчики изучали самолеты, инженеры и техники собирали «томагавки», не прекращая работы ни днем ни ночью. К двадцать четвертой годовщине Великого Октября они преподнесли свой подарок – закончили сборку первой партии истребителей. Новенькие «томагавки» по виду походили на сильную птицу, которая приготовилась к полету: выгнутая спина, широко расставленные ноги. Покрышеву первому в полку предоставили право познакомиться в полете с американским истребителем.

На аэродроме собралась почти вся его эскадрилья. Летчики стояли на пронизывающем холодном ветру и наблюдали, как ведет себя машина в воздухе.

Истребитель постепенно набирал высоту.Покрышев взглянул на высотомер:

– Теперь можно попробовать, на что ты способно, оружие индейца!

Дал полный газ, посмотрел на прибор, покачал головой. Да, это не «Як-1», который позволял на большой скорости проводить атаку сверху. На «томагавке» не разгонишься…

Затем испробовал машину на виражах, в горизонтальном маневре.«Это уже хорошо. А огня-то сколько – шесть стволов! Только попади – от вражеского самолета ничего не останется. Правда, нам бы хватило и одного ствола, была бы скорость… А радиооборудование отличное и работает безотказно».Летчики с нетерпением ждали, когда истребитель сядет и подрулит на стоянку.Покрышев медленно вылез из кабины, спрыгнул на землю, обошел машину. Он не торопился с оценкой. Потом, похлопав по обшивке, будто это не истребитель, а конь хорошей породы, произнес так, чтобы все слышали:

– Горизонтальный маневр что надо, огня – сколько влезет, рация – мы такой еще не имели. Словом, воевать можно. Только надо быстрее его освоить.

При каждом удобном случае Покрышев старался внушить молодым летчикам, что «томагавк» хотя и тихоходная, но маневренная машина, и на ней можно хорошо драться. Он понимал, как много значит, когда летчик верит в свои силы и в свою машину. Это уже половина победы.* * *В середине ноября полк перебазировался на фронтовой аэродром.Накануне боевых действий Матвеев собрал командно-руководящий состав.

– Положение на фронте вы хорошо знаете, – начал он глуховатым голосом. – Фашистское командование старается туже затянуть петлю вокруг Ленинграда. В городе голод. Сейчас воздушная дорога – единственная артерия, которая соединяет «Большую землю» с Ленинградом. В осажденный город начали летать транспортные самолеты с продовольствием. Нам приказано их сопровождать. Я не останавливаюсь на особой важности задания, – вы сами это прекрасно понимаете. Полеты начинаются завтра. Вы, Покрышев, поведете группу.

После совещания Покрышев на несколько минут забежал в дом, где ему теперь предстояло жить, вынул из чемодана толстую, в клеенчатом переплете общую тетрадь для записей и уже направился к летчикам, как в дверях неожиданно вырос запыхавшийся от сильного бега Булаев.

– Хорошо, что застал тебя здесь… – с. Облегчением выдохнул он еще с порога.

В правой руке Булаев держал туго набитую наволочку, аккуратно завязанную с одного конца бечевкой.

– Если не трудно – захвати гостинец, – он протянул наволочку Покрышеву.

– Что это такое?

– Да разное: хлеб, лук, сало, сахар… Для жены.

Покрышев хорошо знал жену Булаева, бывал у них в гостях. Его друг женился полтора года назад. Вместе побыть пришлось недолго. Беспокойная летная служба, а затем война надолго разлучили их. Сейчас жена Булаева находилась в осажденном врагом Ленинграде…

Покрышев положил продукты на стол:

– Обязательно передам, Саша.

Густые облака плотно закрыли небо, и от этого всё вокруг казалось серым: и снег, и подходивший вплотную к аэродрому лес, и небольшие домики на краю летного поля.

Вдали появилась девятка тяжелых бомбардировщиков «ТБ-3». Мощно гудя моторами, они медленно и низко проплыли над аэродромом.

Покрышев поднял в воздух свою группу. В ней летели Владимир Яковлев, Владимир Халиманцевич, Николай Федоров и Василий Курочкин. За аэродромом они догнали бомбардировщики.

Группа благополучно долетела до Ленинградского аэродрома. Ленинградцы тепло встретили летчиков. Изможденные голодом люди обнимали их.

Рядом стояли автомашины. Они уже ждали драгоценный груз. Рабочие выгружали мешки с мясом, ящики с салом, консервами, сгущенным молоком и осторожно несли их к кузовам автомашин. Каждый такой ящик, который в обычных условиях был бы под силу одному рабочему, переносили по три-четыре человека. Они часто отдыхали, вытирая со лба пот.

Подошел человек в шапке-ушанке, сером полушубке, черных валенках. Представился:

– Начальник аэропорта. Очень тяжело, товарищ, – тихо пожаловался он. – Всё вынесем, выстоим. Но вот голод…