Красная сирена - Морис Дантек

Она так кипела, что пришла в себя только в лифте, когда ее «враг» нажал на кнопку первого этажа, не дав себе труда узнать, куда нужно ей.

— Я еду на второй, — произнесла Анита ледяным тоном.

Он смутился, пробормотал какое-то извинение, уличенный в невоспитанности и нарушении элементарных норм поведения.

Анита обрадовалась своей маленькой победе и молча вышла из лифта, даже не взглянув в его сторону.

Открывая дверь кабинета Петера Спаака, она уже забыла о нем.

Да, у нее не отобрали дело, но в остальном все далеко не блестяще. Анитой овладело отчаяние.

Пусть катятся ко всем чертям! Теперь она пойдет до конца! Анита повернулась к Петеру. Он просто окаменел, изумленно уставившись на нее, рука с банкой пива замерла на полпути ко рту. Со стороны она, наверное, выглядела более чем странно: распаленная гневом, глаза мечут громы и молнии.

Она разочарованно улыбнулась Петеру и отошла к окну. Нужно спокойно продумать последовательность действий.

Где-то там, в ночи, находилась Алиса, а за ней по пятам гнались вооруженные люди.

Анита не очень-то знала, с чего начинать.

А впрочем, нет: одно она знала точно. Алиса сделает все возможное, чтобы найти своего отца, а тот где-то на юге Европы.

В Португалии.

Алиса была там, в черном провале ночи, между Амстердамом и Алгарве.

Она была одна. И ей наверняка было страшно.

Но Алиса не была одна. И ей, по большому счету, не было страшно.

Теперь, когда этот человек (Хьюго, мысленно поправила себя девочка) ехал через деревню, забираясь все дальше в глубь Фламандии, у нее появилась возможность изучить его, привыкнуть к его обществу, но ей никак не удавалось понять, что это за таинственная личность. И все-таки Алиса не решалась спрашивать.

Хьюго разложил на сиденье карту, выбирая маршрут. Он казался абсолютно спокойным, ведя машину ровно и сверяя маршрут на каждом перекрестке, перед каждой деревушкой.

Равномерное гудение мотора и мягкое покачивание машины в конце концов убаюкали Алису. Она снова натянула на себя красно-оранжевый плед и заснула, положив голову на кожаное сиденье. Скоро ей приснился сон.

Ее дом. Второй этаж. Она в своей комнате, из гостиной, с первого этажа, до нее доносятся голоса.

Из ванной внезапно появляется ее мать в белом халате. Прическа — как для торжественного рождественского ужина: высокий замысловатый пучок украшен блестящими позвякивающими безделушками. Дом вдруг преобразился, стал белым видением, повсюду мраморные лестницы, далее вместо стен белоснежные ступени.

Ева в Алисином сне выглядела как в худшие дни. Слишком ярко накрашена, глаза красные от дикой ярости, на ногтях — блестящий ярко-красный лак.

Она прошла несколько метров сквозь белую мглу, отделявшую ее от дочери, и остановилась напротив.

Поправила новые очки с затемненными стеклами, манерным жестом демонстрируя ей аристократический профиль. Во всем ее существе — скрытая угроза и внутренняя сила, грубая и страшная. Вот она наклонилась, и лицо с горящими глазами заполнило собой все пространство.

Резким движением мать вытащила откуда-то кассету и, потрясая ею, прокричала ужасным металлическим голосом прямо ей в ухо:

— ПОЧЕМУ ТЫ УКРАЛА ЭТУ КАССЕТУ, А, АЛИСА? ПОЧЕМУ?

Алиса не могла отвести глаз от лица матери. Молочно-белая светящаяся кожа. Голубые блестящие глаза, сверкающие, как льдинки под солнечными лучами. Золотые локоны беспорядочно рассыпаны по плечам и украшены странными черными стальными шпильками. Опасная красота.

Алиса в ужасе, она видит, как лицо матери приближается. Стальные украшения в волосах похожи на змей, свернувшихся клубком вокруг черепа, или на уродливых металлических ящериц.

Она в страхе отодвигается. Белые стены внезапно освещаются могильным светом, сужаясь, как лопнувшая шина.

Мать тоже меняется. Она все так нее размахивает кассетой, но Алиса понимает, что коробка пропитана кровью. Алая кровь падает крупными каплями, образуя липкие жирные лужи на белом мраморе. Ноги Алисы тоже в крови.

Лицо Евы застыло, как посмертная маска. Никогда прежде Алиса не видела такого дьявольского блеска в ее глазах. Волосы у нее тоже горят.

Мать снова закричала:

— ОТВЕЧАЙ, АЛИСА, ПОЧЕМУ ТЫ УКРАЛА ЭТУ КАССЕТУ, А? ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ — ВХОД В ПОДВАЛЬНУЮ КОМНАТУ ТЕБЕ ЗАПРЕЩЕН!

Жестом танцовщицы — точным, сильным, гибким и замедленным — она ударила Алису кассетой по лицу.

Резкая боль.

Девочка закричала во сне. Она закрывает лицо, пятится в сжимающемся молочном пространстве, видя, как лицо матери искажает немыслимая улыбка.

Она улыбается, показывая стальные зубы. По подбородку течет алая кровь, похожая на очень старое вино…

Алиса отступает все быстрее, но мать неумолимо преследует ее, зажав в пальцах кассету, истекающую кровью.

Она развернулась и побежала, но окружавшее ее пространство вдруг превратилось в облезлую стену с единственной дверью. Дверь эта бронированная, и девочка понимает: это та самая злосчастная комната. Стена преграждает ей путь. Секунду спустя на пороге появляется отчим и шипит:

— Ты хотела посмотреть кассеты? Ну что ж, ты получишь такую возможность, моя дорогая малышка…

И он разразился гулким сатанинским смехом.

За спиной была мать в ореоле белого огня с рукой, обмотанной пленкой, с разинутым ртом, истекающая кровью, ужасно шипящая. Алиса, застыв от ужаса, смотрит на Еву: она похожа на мерзкого танцующего дракона.

Появляется Вильхейм. Он в черной маске. Другую он протягивает жене, и она берет ее жеманным жестом: так маркиза из XVIII века принимала из рук любовника веер. Стальная челюсть виднеется из-под маски, как чудовищная примета, которую не скроешь. На губах, похожая на остатки хорошего обеда, блестит кровь.

— Психическая энергия, — отчеканила Ева, — психическая энергия, Вильхейм, психическая энергия и слияние-Алиса не понимала, что все это значит. Тут прозвучал голос Вильхейма:

— Ты знаешь, дорогая, я испытываю то же самое, особенно при виде крови…

Внезапно Алиса догадалась, что родители подталкивают ее к потайной комнате и что они собираются ее там запереть. Через секунду она в последний раз увидела стальную улыбку матери, услышала их смех, и дверь закрылась.

— Ты будешь наказана за все, что сделала, моя маленькая Алиса. Я уверена, ты поймешь, за что именно.

За дверью раздавался надоевший припев Брюннера. Возникало ощущение, что это играет довоенная виниловая пластинка.

— Я испытываю то же самое при виде крови…. Тоу-доу-тоу — доу… я тоже ощущаю это при виде крови….

В темноте Алиса различила штабеля кровоточащих видеокассет и трупы, среди которых находилось тело мадемуазель Чатарджампы, она чувствовала это всем своим существом. Алиса в ужасе заорала и в тот же момент проснулась, подскочив на сиденье, так и не увидев во сне мертвую Сунью.

Проехав километров пятнадцать Хьюго наконец сообразил, что дорога ведет на восток, в Германию. Он не мог сказать, был ли в этом знак судьбы, но дорога на восток выведет его к Дюссельдорфу, а значит — к Витали Гузману. Однако он тут же испугался, что поставит под угрозу всю систему безопасности их организации, что совершенно не входило в его планы. Хьюго даже не мог себе представить, что бы сказал Ари по поводу его положения. Последние три часа ему приходилось принимать моментальные решения, и он неплохо справился. Но никакого глобального плана в голове не было, ни одна из многочисленных тактик Ари не приходила ему на ум в нынешней ситуации, — наоборот, они казались ему слишком абстрактными, неясными и далекими от жизни. Вся эта история развивалась с такой стремительной скоростью последние несколько часов, как в Сараеве при самом сильном наступлении сербов. Однако на этот раз события развивались тайно, на внутреннем уровне, и затрагивали более интимную часть его личности. Витали наверняка сможет дать ему дельный совет.

В конце концов он выехал на национальную дорогу, ведущую на юг, но остановился на окраине первого же городка, заметив телефонную будку на пустыре, обсаженном деревьями.

Часы на приборной доске показывали двадцать минут первого ночи. Витали никогда не ложится спать раньше двух.

Хьюго обернулся и убедился, что Алиса крепко спит, осторожно вышел из машины, чтобы не потревожить девочку, и окунулся в холод ночи.

Телефона Витали не было ни в записной книжке, ни на бумажке. Все телефоны организации вы должны хранить в памяти, учил Ари. Вам следует забыть, как пишутся цифры.

Итак, он набрал номер по памяти, ожидая, пока соединение дойдет до Дюссельдорфа. Потом он использовал код. Два звонка, положить трубку, снова набрать, три звонка, опять положить трубку, набрать снова. Так современная система, установленная у Витали, успевала засечь любую про-слушку.