Я выбрал путь смерти - Владимир Шитов

— Опять будешь рисковать своей жизнью?

— Такая уж у меня профессия, ничего другого делать не могу.

Они подошли к дому, в котором жила девушка, и остановились около её подъезда.

— Ко мне поднимешься?

— Как-то неудобно, — смущаясь, признался он.

— И что тебя удерживает от посещения моей квартиры? Уж не память ли об Аркадии? — догадалась она.

— Не исключено, — уклончиво ответил он.

— Дорогой мой Саша, я перед Аркадием чиста, как Дева Мария перед Богом. Я обет безбрачия не давала и сейчас принадлежу не кому-нибудь, а самой себе. Мы с тобой ничем друг другу не обязаны. Твой приход в мой дом будет всего лишь визитом вежливости.

Александр был вынужден признать логичность доводов девушки и принял её приглашение. Когда они по лестнице поднимались на второй этаж, Нонна, как бы между прочим, сообщила:

— У моих родителей своя квартира. Я с ними не захотела жить. Люблю жить самостоятельно и ни от кого не зависеть.

— Желание похвальное, и я его приветствую, — заметил Махновский.

В квартире Нонны стояла только самая необходимая для жизни мебель. Сообразив, что гость отметил скудность обстановки, и как бы желая оправдаться за отсутствие мебельных излишеств, Нонна сказала:

— Ещё уйму денег нужно потратить, прежде чем квартира примет божеский вид.

— Ты не смущайся, что у тебя в квартире обстановки нет. Все это дело наживное. Я и такого своего угла не имею, — как мог, утешил он.

Поскольку у Нонны не было ни дивана, ни кресла, они пошли на кухню. Нонна открыла холодильник и показала на стоящую в нем бутылку водки.

— Водку будем пить? — поинтересовалась она.

— Я принимаю сильное лекарство. Мне ещё месяц надо воздерживаться от спиртного, — ответил Александр.

— Тогда могу тебя угостить чаем с конфетами. Устроит? — предложила она.

— Вот чайком с тобой я могу побаловаться, — согласился Александр.

Пока в чайнике закипала вода, Нонна расставила на столе чашки, достала коробку шоколадных конфет, печенье. В фарфоровый чайник насыпала краснодарского чая. Посчитав подготовительный к чаепитию процесс завершённым, она присела на стул напротив Александра и поинтересовалась:

— Ты женат?

— Нет. Считай, что ещё не успел.

— Уж не с мальчиком ли свела меня судьба?

— Скорее, с дедушкой, — отпарировал он.

Если бы Нонна не была когда-то невестой его погибшего друга, Александр не раздумывая повёл бы наступление на захват чужой территории и покорение женского сердца. Между ними сейчас стояла невидимая преграда, через которую он переступить не решался. По-видимому, точно такое же чувство ощущала и Нонна. Правда, она к нему испытывала ещё и материнскую жалость как к ребёнку, на долю которого выпало много горя, лишений и потерь.

— Где ты служишь теперь? — спросила она.

— В Краснодаре.

— Говорят, там много красивых девчат?

— Хватает! — подтвердил он, отпивая чай.

— Про Краснодар я тебя не буду спрашивать. Ясное дело — там девчат хватает, а как вы обходились без них в Чечне?

— За пару банок тушёнки и там их можно было найти, — поведал он, небрежно махнув рукой.

— Лидия Степановна говорила, что твой отпуск в Питере продлится два месяца. Будешь отдыхать и поправлять здоровье?

— Именно так.

— Может, тебе на это время надо найти подругу?

— А чего её искать, когда она у меня уже есть? — спокойно ответил он.

— Какой быстрый! И кто же она, если это не секрет?

— Ты, — озадачил он её своим ответом. Приняв его слова за шутку, Нонна засмеялась:

— Ну, это несерьёзно, Саша.

— Почему? Я считаю своё предложение очень серьёзным. У нас с тобой много общего, даже общее горе. Я тебе сейчас не буду объясняться в любви, говорить комплименты. Все это ты, наверное, слышала от других. Хочу только сказать, что мы с тобой не льдины, которые плывут в воде каждая сама по себе, пока не растают. Мы люди — живые, мыслящие. Каждый из нас стремится создать семью, завести детей. Если мы с тобой в ближайшие годы этого не делаем, то потом наше желание останется неосуществимым. Пусть каждый из нас все как следует обдумает, а потом давай попытаемся осуществить наши планы. Надеюсь, что наш «эксперимент» с созданием семьи получится. Если нет, то, когда состаримся, нам не в чем будет себя упрекнуть, так как мы сделали все, что могли.

Выслушав его предложение, Нонна не смогла сдержаться и расплакалась. Она подошла к нему, поцеловала в щеку.

— Ты такой же хороший и добрый, как Аркадий. Я с радостью приняла бы твоё предложение и пошла бы тебе навстречу вчера, позавчера… Но только не сегодня. Поэтому прости меня, Саша, однако нам с тобой в одной семейной лодке не плыть.

— Почему ты мне отказываешь?

— Есть причина, о которой я не хочу и не могу тебе говорить. Я только скажу, что недостойна твоего внимания, поэтому для осуществления своего серьёзного плана ищи себе другую девушку.

— А мне другой не надо, — обиженный её отказом, заявил он.

Нонна подошла к Александру, обняла его голову и ещё раз нежно поцеловала в щеку.

— Саша, ты принимаешь меня не за ту девушку. Я уже не та, что была раньше. Спасибо тебе за то, что ты меня видишь так, как видел Аркадий. Когда у тебя будет время, приходи ко мне в гости. Я всегда тебе буду рада.

— Ты что, меня прогоняешь?

— Меня очень расстроил наш разговор. Мне нужно побыть одной, успокоиться. Я сегодня должна побывать ещё в одном месте.

— В парикмахерской? — вспомнив недавние её слова, спросил Александр.

— Не только там, но и ещё кое-где.

Александр не понял намерений Нонны, но, выполняя её пожелание, простился с ней и ушёл.

Оставшись одна, Нонна дала волю слезам. Она плакала не только от горя, что её жизнь так неудачно сложилась, но и от приятного ощущения, что тем не менее её ценят, уважают, предлагают руку и сердце. Слезы помогли ей снять внутреннее напряжение, восстановить душевное равновесие.

Александр ушёл от Нонны раздосадованный, в полной уверенности, что у Нонны есть какая-то личная тайна, о которой она с ним не захотела говорить.

Александр полагал, что хорошо знает Нонну. Но судил он о ней со слов Аркадия и его матери. Александр считал, что сделанный им выбор спутницы жизни не случайное, а вполне обдуманное решение. Он не понимал, почему Нонна отказалась от его предложения, но и проигнорировать этого не мог. Как бы то ни было, от своего намерения жениться на ней он не отказывался, считая её отказ недоразумением, которое со временем должно разрешиться.

Александр возвратился к Лидии Степановне. Увидев его на пороге, она не сумела скрыть удивления. Александр усмехнулся:

— Что, мама, не ожидали такого скорого возвращения?

— Честно говоря, да, — призналась она.

— Я же Нонну только проводил до дома, как вы мне и велели.

— Я думала, что вы друг другу понравились и ты у неё задержишься.

— Честно говоря, мы понравились друг другу, но того сближения между нами, на которое я рассчитывал, не произошло.

— Ты с ней поступил корректно?

— Вполне! Дело в том, что у Нонны есть какая-то тайна, которая мешает ей пойти на сближение со мной. Хотя, как она заявила, я всегда могу рассчитывать на гостеприимство, если вздумаю её проведать.

— Может, она не хочет тебе признаться, что уже не девушка?

— В этом-то она мне призналась.

— Тогда не знаю, что и предположить.

— Выбросим все эти проблемы из головы, будем жить как жили. Время расставит все по местам. Вы, мама, не переживайте за меня. Я как-нибудь сам разберусь во всех этих проблемах.

— Саша, я так хотела вам обоим помочь. — Лидия Степановна погладила его по плечу; она искренне сожалела, что из её намерения сблизить Нонну и Александра ничего не вышло.

— Не получилось и не надо, все это не смертельно. Не так ли? — успокаивая её и себя, промолвил Александр.

— Так, Саша, так.

Ещё несколько раз за время отпуска судьбе было угодно свести Александра с Нонной, но желаемого обоими сближения между ними так и не произошло.

Глава 11

Праздник Пау-Вау

Первого июля Волчий Ветер приехал в десять часов утра на традиционное место встречи «русских индейцев» — на одну из полян в Ленинградской области. Оказалось, что он прибыл не первым. На месте встречи собралось уже примерно тридцать «индейцев»; некоторые из них были с детьми.

Посещая Праздник перьев уже двенадцать лет, Волчий Ветер успел познакомиться практически со всеми «индейцами» страны, среди которых были и Волки одного с ним клана. Обменявшись приветствиями, а затем переодевшись в традиционную индейскую одежду, Волчий Ветер присоединился к основной массе мужчин-«индейцев», которые занимались приготовлением шестов для типи[1]. При этом «индейцы» в качестве шестов использовали только сухие ветки. В лесу они вели себя таким образом, что ничто живое не погибало от их рук. Они сами были частью природы, а поэтому не позволяли себе заниматься её уничтожением.