Досье Сноудена. История самого разыскиваемого человека в мире - Люк Хардинг

Расбриджер пишет: «Думаю, мы всегда были более восприимчивыми к доводу о том, что газеты могут лучше описывать происходящее в мире, привлекая для этого множество голосов. Причем совершенно не обязательно, чтобы все эти голоса принадлежали традиционным журналистам, которые теперь публикуются на самых различных платформах и отличаются большим разнообразием стилей. Именно так в Guardian появился Гленн Гринвальд».

Таким образом, Гринвальд как бы олицетворяет собой дебаты по вопросу о том, что значит быть журналистом в XXI столетии, в новом беспокойном мире цифрового самоиздания, в котором полно блогеров, непрофессиональных репортеров и социальных сетей. Некоторые назвали эту цифровую экосистему за рамками традиционной печати «пятой властью», дабы как-то отделить ее от «четвертой». В Голливуде даже использовали это название в фильме о WikiLeaks.

Однако при этом Расбриджер добавляет: «Гринвальду не очень нравится, когда его причисляют к «пятой власти» — в значительной степени потому, что политики, юристы и люди, занятые в журналистике, постоянно пытаются ограничить защиту (например, в отношении различных источников или секретов) людей, которых они считают (но с трудом могут определить) добросовестными журналистами. Но он как-то ухитряется находиться сразу в двух лагерях, в старом и новом».

Гринвальд наверняка верит в партизанский подход к журналистике — но только такой, который основан на фактах, на свидетельствах и на данных, поддающихся проверке. Детали он использует для эффективного противодействия своим оппонентам, добиваясь опровержений даже от таких «храмов» американской достоверности, как Washington Post и New York Times.

В беседе с Биллом Келлером, бывшим редактором New York Times, Гринвальд признает, что «представители медиаистеблишмента» сделали за последние десятилетия ряд «превосходных репортажей». Но он утверждает, что модель, принятая в американской журналистике, — когда репортер откладывает в сторону свое субъективное мнение в интересах более высокой истины — привела к «отвратительной журналистике» и некоторым заразным привычкам. Среди них чрезмерное — на грани подхалимства — почтение, выражаемое американскому правительству, и ошибочное приравнивание — в интересах пресловутого «равновесия» — истинных и ложных представлений.

Идею о том, что у журналистов не может быть никакого мнения, Гринвальд называет «мифической». Особое презрение он испытывает к одному конкретному классу журналистов — к тем, которые, по его мнению, являются марионетками Белого дома. Он не стесняется в выражениях и называет их подонками. Вместо того чтобы критиковать и изобличать власть предержащую, утверждает он, пресс-корпус округа Колумбия зачастую выполняют роль их услужливых придворных.

Между тем Келлер и другие вдумчивые газетные редакторы проводят собственный критический анализ «пропагандистской журналистики». Келлер говорит: «Суть в том, что, как только вы публично объявили о своих субъективных предположениях и политических ценностях, человеческой натуре свойственно желание их отстаивать, а в этом случае волей-неволей приходится минимизировать факты или выбирать соответствующие доводы, причем делать все так, чтобы поддержать заявленную точку зрения».

В последующие месяцы к субъективным взглядам Гленна Гринвальда будет приковано такое пристальное внимание общественности, которого он даже не мог предположить…

В декабре 2012 года один из читателей Гринвальда прислал ему электронное сообщение. Оно ничем не выделялось среди других; множество подобных сообщений Гринвальд получает ежедневно. Отправитель никак себя не назвал. Он (или, возможно, это была она) написал следующее: «У меня есть материал, который может вас заинтересовать».

«Его сообщение выглядело довольно туманным», — вспоминает Гринвальд.

Таинственный корреспондент обратился с необычной просьбой: он попросил Гринвальда установить на ноутбуке программу шифрования PGP.[12] После установки этой программы две стороны могут обмениваться в режиме онлайн зашифрованными сообщениями. При правильном использовании PGP гарантирует корреспондентам достаточную приватность (аббревиатура PGP (Pretty Good Privacy) означает «Вполне хорошая приватность»); она предотвращает вмешательство и перехват отправляемых сообщений третьими лицами. Источник не объяснил, для чего необходима такая мера предосторожности.

Впрочем, у Гринвальда не было возражений — он уже давно подумывал о том, чтобы установить себе инструмент, широко используемый репортерами, ведущими журналистские расследования, WikiLeaks и другими лицами и организациями, желающими отгородить себя от правительственной слежки. Но было две проблемы. «В техническом плане я человек неграмотный», — признается Гринвальд. Кроме того, у него возникло подозрение, что у человека, который настаивал на шифровании информации, может оказаться не все в порядке с головой…

Несколько дней спустя его корреспондент вновь прислал ему электронное сообщение.

Он спросил: «Вы сделали это?»

Гринвальд ответил, что пока нет. Журналист попросил дать ему больше времени. Так прошло несколько дней.

Потом снова пришло сообщение. В нем тот же вопрос: «Вы сделали это?»

Неизвестный корреспондент, видимо раздраженный беспомощностью Гринвальда, теперь изменил стратегию. Он составил краткое видеоруководство, которое выложил на YouTube. В нем шаг за шагом показывалось, как правильно загрузить и установить на компьютере программу шифрования — в стиле самообучалки для «чайников». У этого видео было кое-что общее с «Академией Хана»: его автор оставался анонимным, присутствуя где-то за кадром. Видео содержало ряд простых команд. «Я видел экран компьютера и графические символы. Рук я не видел. Этот парень вел себя очень уж осторожно», — рассказывает Гринвальд.

Несколько закопавшись в работе, Гринвальд через несколько дней попросту забыл об этом. «Я хотел сделать это. Я часто сталкиваюсь с хакерами», — пишет Гринвальд. Но потом, сославшись на занятость, добавляет: «Он все-таки не делал ничего такого, чтобы я отдал ему предпочтение».

Пять месяцев спустя, во время их встречи в Гонконге, Гринвальд понял, что его потенциальный источник тогда, в конце 2012 года, был не кто иной, как Эдвард Сноуден. Сноуден входил в число читательского сообщества Гленна Гринвальда. Ему пришлись по душе взгляды журналиста, его активность и бескомпромиссный подход к правительству. Сноуден обратился к нему напрямую, но попытка не удалась. «Сноуден сказал мне: «Не могу поверить, что у вас ничего не получилось. А по интонации звучало как «Ну и идиот!».