Маленький дьявол - Ирина Оловянная

— Воды только по сто грамм, — предупредил я, затем открыл фляжку из рациона, высыпал туда пакетик соли и потряс, чтобы соль растворилась.

— С ума сошел! — закричал Гвидо и тут же схлопотал по шее. Остальные не протестовали, но вид имели удивленный.

Наконец Алекс хлопнул себя по лбу:

— Ну конечно!

— Когда я что-то делаю, ты почтительно молчишь, понял? — начал я наставлять Гвидо на путь истинный.

— Понял, — буркнул Гвидо. — А зачем ты посолил воду?

— Затем, что соль важнее воды, а на жаре теряешь и то и другое. Иди, смени Паоло на посту.

Я протянул Ружеро четыре плащ-палатки и телескопические стойки к ним:

— Сделайте с Алексом два укрытия, вон там и вон там. В каждое половину рационов. Жаль, канистра одна. Канистру — вон туда.

— Думаешь, нам придется держаться дольше одного дня? — с тревогой спросил Ружеро.

— Не знаю, лучше приготовиться к худшему. Меньше разочарований.

— Ясно.

Оставив Паоло доедать завтрак, я полез на бруствер — составить компанию Гвидо и оглядеться.

— Почему они ничего не делают? — спросил Гвидо, едва я улегся рядом с ним.

— Ну и радуйся. Кроме того, может, они делают что-го под водой. Или у них десантные катера задержались.

— Или их задержали! — обрадовался Гвидо.

— Может быть.

Впервые за это утро мне предоставилась возможность подумать. Похоже, синьор Мигель не предусмотрел всех последствий своей маленькой победоносной войны. Почти наверняка атака на Липари — это чей-то ответный удар. Может быть, акт отчаяния, потому что стратегическое значение маленького островка равно нулю. Зато, захватив побольше заложников, можно поторговаться с семьей Кальтаниссетта… О чем? Не важно, для нас это не имеет значения.

Стрелки часов как будто застыли, я даже подумал, что мои «Бизнесмен на отдыхе» остановились. Но нет, часы коммуникатора показывали то же самое. Сейчас только восемь утра, и до настоящей жары еще далеко. Тем не менее Гвидо уже сглатывает слюну и жалобно поглядывает на меня. Попросить воды он не решается. Как я его напугал! Ничего, потерпишь, это еще не настоящая жажда. Я оглянулся на остальных и велел им спрятаться в укрытие: всем жариться не обязательно.

Подлодка лежала на воде бухты, как большой дохлый кит, которых на Этне не бывает. Даже палуба уже высохла. Наверное, у них что-то не заладилось: кто же так теряет драгоценное время?

Внезапно я заметил какие-то черные силуэты на золотом дне бухты.

— Внимание, — сказал я в комм-браслет, — это Энрик.

— Слушаю.

— Аквалангисты, пятеро или больше, идут к спасательной вышке.

— Понял. Как вы там?

— Нормально.

— Конец связи.

Оказывается, я поступил еще разумнее, чем думал сначала. Без меня сейчас проф просто слеп, потому что система сканирования, должно быть, вышла из строя, а наблюдателя на той самой спасательной вышке наверняка застрелили в первую очередь.

Гвидо между тем прилаживал бластер, собираясь стрелять в аквалангистов.

— Не смей!

— Почему?

— Отсюда все равно не попадешь, а нас демаскируешь. И вообще все только по моей команде! Понял?

— Понял, — вздохнул Гвидо.

— Сейчас их и без нас поджарят, — утешил я его.

Аквалангистов сделали классически — мы с Гвидо только видели, как шевелятся кусты на краю пляжа; чуть позже на песок упала срезанная выстрелом пальма. Ребята в укрытии даже ничего не услышали.

И снова тишина. В десять часов я сжалился над Гвидо — велел ему пойти в укрытие и остаться там, позвав сюда Ружеро.

Через минуту Ружеро присоединился ко мне.

— Тебе здесь два часа лежать, если ничего не случится. Бери мой комм, смотри в оба. Если они пойдут в наступление там, где нам не достать, предупредишь профессора и все. Если они высунутся на палубу прикрывать своих огнем — вот тогда наша очередь. Через два часа пошлешь Алекса за сменой. Ясно?

— Ясно.

— Сейчас пришлю к тебе Алекса.

Я направился к укрытию. Гвидо дышал как выброшенная на берег рыба.

— Можно мне попить?

— Нет, — мотнул я головой. Судя по всему, он уже пытался уменьшить наши запасы, но ребята не позволили.

— Алекс, бери фляжку и иди к Ружеро. И чтобы в двенадцать воды там было не меньше половины.

— Ага. — Он скрылся за выступом скалы.

Я критически оглядел Гвидо и надувшегося Паоло.

— Паоло, мы с Гвидо сейчас будем спать, а ты — караулить. Если там, — показал я вниз, — что-нибудь случится или Ружеро поднимет тревогу, ты нас разбудишь.

— Ладно.

Я запихнул Гвидо поглубже в тень и устроился рядом с ним. «Солдат спит — служба идет», — вспомнил я древнюю военную мудрость.

За два часа так ничего и не случилось, и меня разбудил вернувшийся Алекс.

— Все тихо, — доложил он.

Ожидание становилось нестерпимым.

— Ясно. — Я потер лицо, чтобы поскорее проснуться.

Надо идти на пост, причем я должен взять с собой Паоло — но тогда Гвидо останется охранять измученных жарой Ружеро и Алекса. Во-первых, он может попросту заснуть, а во-вторых — опять покуситься на драгоценную воду. Эти размышления так явно отразились на моем лице, что Гвидо обиделся:

— За кого ты меня принимаешь?

— За нытика.

— Я не нытик!

— Тебе придется это доказать. Ладно, Алекс, вы оставили нам воду?

— Да.

Я достал еще одну фляжку, дал Паоло и Гвидо по полстакана воды, столько же выпил сам и кинул фляжку Алексу.

— Допейте и ложитесь спать.

Мы с Паоло сменили Ружеро. Самая жара еще только начиналась.

Глава 14

— Отличное приключение! — провозгласил Паоло, нервно смеясь. — Я всегда мечтал о чем-нибудь подобном.

Вряд ли он так глуп, скорее на грани срыва. С беспризорниками тоже такое случалось. Сначала — эйфория, неестественная для тех, кто ведет жестокую борьбу за существование, потом — истерика, нередко кончавшаяся броском под проезжающий элемобиль. Надо срочно что-то делать.

— Я бы легко обошелся без таких приключений, — мягко заметил я.

— Ну с тобой уже кое-что интересное случалось. Тебя похищали.

— Без этого я бы тоже обошелся.

Со мной происходили вещи поопаснее похищения, но Паоло об этом знать нельзя. И о беспризорном детстве я тоже не хочу рассказывать.

— Тебе там плохо пришлось?

— Не-а, они меня пальцем не тронули, только скучно. Следи за морем!

— Почему они ничего не делают?

— Заботятся, чтобы тебе нечем было хвастаться, когда вернешься в школу.

— Ха, — сказал Паоло, — я что-нибудь сочиню!

Кажется, его отпустило. Хорошо.