Тульский – Токарев - Андрей Константинов

– Че ты с ним танцуешь? Прижми челюсти и при! Пропустил, не пропустил – давай! Ты его сломаешь, он тебя боится! Боли нет! Пропустил – и серия в голову! Лоб подставь – и серия в голову! Ты утюг – он белье! Пошел, пошел!..

Сева кивал и улыбался.

Тренер Суворова, увидев Артема, с досадой мотнул головой:

– Тема, хоть ты скажи этому… герою…

Токарев прижался к красному уху Лешки:

– Леш, ты слышишь? Лех, ты на отходе его лови, не переходи в обмен, он тебя специально в обмен тянет, это не твое, слышишь? Вы разные! На отходе – левой сбоку, сбоку, покажи справа и давай левой! Корпус, корпус – и в башню! Давай, Леха!

…Но второй раунд оказался для Алексея еще более плачевным, чем первый. Трибуны визжали от Севиного напора. Леша еще раз поддался на провокацию оваций – не утерпел. К концу раунда его глаза заплыли, а Сева улыбался все более уверенно. Гордеев держал прямые удары, подставлял виски под боковые и обрушивал страшные серии на Суворова.

Трибуны ликовали.

– Еще пара минут – и конец… – сказал Артем притихшей Ане. Леху спас гонг.

Второй раз к рингу Токарев не пошел. Он остался сидеть с подружкой – до них долетали сердитые слова тренера:

– Леша, ты что делаешь? Профессионалов нанюхался? Может, тебе еще жевательную резинку дать и шелковый халат? Мы на соревнованиях или на Пулковских высотах в 41-м? Чего ты из себя корчишь? Сева так устроен, он негр с белой кожей. Ты его не пробьешь, слышишь?!

– Навряд ли он слышит, – усмехнулся Артем.

– Почему? – вскинула брови Аня. – Потому что по ушам бьют?

Артем невесело рассмеялся:

– По ушам бьют за карточным столом. Понимаешь, сейчас вокруг него шум – и все…

…Третий раунд пролетел очень быстро – Алексей держался более уверенно, в обмен не шел, а в конце и вовсе сделал красиво – уходя в сторону, он пробил два раза Севе в корпус, нырнул справа, обманул и дождался-таки своего бокового левого… Сева зашатался, стал опускаться на колени.

– Еще раз! – заорал восторженно Артем. – Вот она, техника!

Гонг не дал Алексею добить Гордеева. Не хватило нескольких секунд – а еще сил, скорости, опыта и выносливости. По очкам победил Сева – с минимальным преимуществом. По внешнему виду, впрочем, его преимущество было более очевидным.

– Ну вот! – когда рефери объявил победителя, Аня от досады даже ударила себя кулачками по коленям. – Все напрасно!

– Напрасно – девушку у памятника с букетом часами выжидать, – сорвался Артем, употребив позаимствованный у отца афоризм. – Леха молодец, ему просто чуть-чуть не повезло… Боксер не тот, кто не пропускает и не падает, а тот, кто поднимается… А Лехе – и подниматься не надо, он и не упал, и с Севой их бой по-настоящему не закончен. Не последние соревнования – Леха свое возьмет.

– Не возьмет, – приговором упала фраза сверху, и Токарев, взорвавшись, вскочил на ноги и обернулся:

– Да кто там каркает-то все время?! Объявитесь, уважаемый!!!

Но увидеть Артем смог только спины потянувшихся к проходам зрителей – соревнования еще не закончились, но болельщики, видимо, решили размять ноги и освежиться. Напрасно Токарев бешено вращал глазами и пытался идентифицировать анонимного собеседника. Никто из зрителей не проявил желания продолжить разговор в открытую.

Аня Торопова тоже поднялась и, положив Артему руку на грудь, сказала:

– Да брось ты, Тема, что ты реагируешь на всяких… Скажи, мы Лешу ждать будем?

Токарев еще несколько секунд следил глазами за уходившими зрителями, пытаясь вычислить своего странного собеседника, – что-то слышалось тревожное в его репликах… Но что? Ощущение ускользало, его было очень трудно сформулировать…

– Что? – перевел взгляд на девушку Артем. – Леху? Нет, Леху мы не ждем. Он сейчас, после душа, ни с кем разговаривать не захочет. Пойдет домой спать, но не заснет. И тогда, недовольный, начнет искать меня. Вот тогда и поговорим.

– Точно? – удивилась прогнозу Аня.

– А то я Леху не знаю, – усмехнулся Артем. – Ему сейчас немного отойти надо. А вечером – увидимся и нормально пообщаемся…

…Они действительно увиделись вечером, но встреча эта оказалась совсем не такой, на которую рассчитывал Токарев… поскольку ей предшествовали весьма странные и даже отчасти трагические для Алексея события.

…После окончания быстрой и не очень торжественной церемонии награждения призеров соревнования Суворов долго сидел (стоять не было сил) в душе под сильным потоком воды, поглаживая рукой шершавый, но все равно осклизлый кафель. Легче не становилось – внутри все гудело, да и снаружи – тоже. Сева, надо признать, настучал по чугунку от души. Устал, наверное, лупить так сильно – кулаки сточил, поди…

Одевался Леша медленно, натягивая брюки – чуть не упал… Тренер не стал терзать его «разбором полетов», понял состояние ученика и лишь вяло махнул рукой – мол, после поговорим.

Надо было еще доехать на тряском трамвае до дома – а голова очень чутко реагировала на все рельсовые стыки. Полторы остановки удалось посидеть, а потом в вагон вошла пожилая женщина, и Леша, умудрившись собрать волю в кулак, встал, хотя организм и сопротивлялся благородству: «Сиди ровно, закрой глаза. У нас нет сил на вежливость!»

Проходя через свой двор, Суворов поднял руку, приветствуя завсегдатаев беседки. Там пили портвейн «Иверия» – дорогой, за 2 рубля 42 копейки. Леше тоже предложили, но он мотнул головой, и его чуть не вырвало – то ли от мысли о портвейне, то ли от собственного резкого движения…

В парадной перед вторым пролетом, у почтовых ящиков, Лешин взгляд наткнулся на чью-то спину в клетчатой рубашке. Руки, приделанные к этой спине, копались в почтовых ящиках, а у ног фигуры стояло помятое ржавое ведро, набитое газетами. С тех пор как за сданную макулатуру стало можно получать талоны на приобретение дефицитных художественных книг, почтовые ящики часто обчищались любителями чтения и спекуляций на книгах. Разъяриться у Леши не хватило сил, еле разлепляя губы, Суворов тихо и неагрессивно сказал:

– Эй, макулатурщик… Вали отсюда, пока мозг о череп не ударился!

Чугунно-непослушной ногой Леха выдал клетчатому легкий пендель, чтобы ускорить процесс. Фигура съежилась, как и положено, хныкнула: «Простите меня…» А дальше… Дальше правая рука, незнакомца безвольно свисла к набитому газетами ведру и… Суворову почудилось, что кто-то сбоку наотмашь ударил его рельсой: гул, боль, какие-то вспышки в мозгу. Закрыв глаза, он уперся ладонями в колени, почувствовал, как что-то мягкое толкает его, и упал в темноту…

Очнулся он, лежа в неудобной позе на ступеньках. Леша почувствовал на лбу что-то неправильное, поднял руку и убедился, что с головы свисает лоскут кожи вполлба, вместе с бровью. Кровь уже не текла, а устало выдавливалась из раны… Рядом лежало ведро, наполовину заполненное обломками кирпичей. Леха понял, почему удар получился таким страшным.

– Веселый разговор, – прохрипел сам себе Суворов и на карачках пополз к своей квартире…

…Минут через сорок подъехал тренер (по счастью, до него Леше удалось дозвониться сразу) и хирург. Врач, человек уверенно спивающийся, но профессионал, осмотрев Суворова, бодро хмыкнул:

– Ни хера страшного не вижу. Вижу одно – с боксом завязано. Не ссы – умнее будешь.

– Это как же?.. – растерянно спросил Леха, ища глаза тренера, который, засопев, отвернулся и ушел курить на кухню.

– А так же! – рыгнул перегаром эскулап. – Зашьем, подлатаем. Не Мерлин… Брандо – сойдет. Но! При первой же хорошей плюхе все начнет на хрен отваливаться.

– Вы… вы… – от волнения и отчаяния Суворов начал даже заикаться. – Вы на вечный технический нокаут намекаете?

Врач вздохнул, глаза его подобрели и даже подернулись дымкой сочувствия:

– Сынок… Я намекаю, что не надо в парадных шайками мордоваться… Все! Сиди ровно. Снимаю мерку. Через полчасика съездим в «травму», все зашьем в лучшем виде. Жить будешь. Может, без бокса еще и проживешь подольше…

…Артем успел подъехать к Суворову еще до того, как его повезли в «травму».

Токарев выслушал сбивчивый рассказ приятеля, задал дополнительные вопросы, осмотрел оставшееся на лестнице ведро с кирпичами…

…Лешке Артем не стал ничего говорить, но сам постоянно вспоминал странного анонима на соревнованиях, утверждавшего, что и в одиночку он сможет урыть Леху… Совпадение?.. Но отчего такая тоска на душе, будто с чем-то потусторонним соприкоснулся, будто из кошмарного сна выныриваешь, в котором царят какие-то жуткие личности – упыри, вурдалаки и прочие мистические монстры?..

…Когда тренер и врач повезли Лешку в «травму» зашиваться, Токарев пошел на работу к отцу. Опыт соприкосновения с жизнью и работой уголовного розыска был у Артема уже достаточным для четкого понимания того, что зацепиться в этой странной истории с ведром не за что. И тем не менее Токарев хотел посоветоваться с отцом, потому что внутреннее напряжение не проходило, потому что интуиция подсказывала: беда, случившаяся с Лешкой, – это не обычное хулиганство, это что-то другое – совсем не понятное, а потому – страшное…