Царство Проклятых (ЛП) - Манискалко Керри

поступку. Он должен был сопровождать меня из-за контракта. Ему нужна была моя душа, чтобы расплатиться со своим долгом.

— Это было сделано в тот момент, когда ты перешла в подземный мир. Он мог бы

оставить тебя одну в Лазе Грешника. Он должен был это сделать. — Анир резко встал и направился к двери в прихожую. Он постучал пальцами по раме и оглянулся на меня.

— Он сейчас на балконе седьмого этажа.

На случай, если ты захочешь еще повоевать. Я думаю, что это хорошо для него. Быть брошенным вызовом. Ты определенно действуешь ему на нервы.

Как отравленная заноза прямо в сердце, без сомнения. Это было заманчиво, и я могла бы так и поступить, если бы не заметила какой-то предмет, лежащий на краю кровати.

Что-то, чему не было места и чего не было здесь несколько мгновений назад. Я пожелала Аниру спокойной ночи и прижалась к закрытой двери, молча считая участившиеся удары своего сердца, пока смотрела в другую комнату.

Страх. Это царство процветало на нем. И я бы лишила его этого всеми возможными способами.

Я медленно выдохнула, сосчитала до десяти.

Затем я выпрямилась, расправила плечи и подошла к человеческому черепу.

6

— Angelus mortis lives, — пропел череп, как только я оказалась в нескольких

— дюймах от него, его голос был жутко похож на голос моего близнеца. Тонкие

волоски поднялись вдоль моих рук. Это было так, как если бы Виттория пересекла барьер между жизнью и смертью, чтобы послать сообщение, за исключением того, что оно было немного неверным, неправильным.

— Ярость. Почти свободен. Дева, Мать, Старуха. Прошлое, настоящее, будущее,

найди.

— Виттория? — Лишенные плоти челюсти отвисли, и какая бы темная магия ни

подпитывала череп, она исчезла. Я с трудом сглотнула, не в силах отвести глаз от проклятого послания.

— Богиня небесная.

То, как кто-то протащил зачарованный череп так, чтобы Анир или я не заметили, было почти так же тревожно, как и магия, используемая для его питания. Я никогда не слышала о заклинании, которое управляло костями мертвых. Конечно, там некромантия, но это не то, что питало череп. Это даже не было il Proibito (п.п.: от итал. запрещенный). Это было что-то другое, что-то более ужасающее, чем Запретное.

Я оставила череп там, где он был, плюхнулась на стеклянный стул и сделала здоровый глоток вина, мой разум лихорадочно работал. Я подумала об уроках бабушки по темной магии, в частности о заклинаниях с использованием предметов, затронутых смертью, — о том, как их следует избегать любой ценой. Никогда, ни разу, она не рассказывала нам историю о ведьме, которая могла превратить жизнь во что-то давно мертвое. Если это вообще было то, что произошло. Это должна была быть магия демона. Что означало, что отправитель, скорее всего, был принцем Ада.

Вопрос был в том, какой именно и почему.

Я прокрутила сообщение в уме. Ангел смерти жив. Ярость. Почти свободен. Дева, Мать, Старуха. Прошлое, настоящее, будущее, найди.

Чтобы упростить и не паниковать из-за жуткого посланника, я решил разобрать его по крупицам, начиная с ангела смерти.

Клаудия, моя лучшая подруга и ведьма, чья семья открыто практиковала темные искусства, использовала черное зеркало и человеческие кости во время своего последнего сеанса гадания, и ее разум дразнили голоса мертвых. Она также упомянула что-то об ангеле смерти.

Я не верила в совпадения.

Я встала и прошлась по комнате, изо всех сил пытаясь вспомнить больше из предсказаний Клаудии. Та ночь была наполнена ужасом, и детали были расплывчаты. Я нашла ее на коленях во дворе за монастырем, с обломанными ногтями, когда она читала бессмысленные послания от проклятых. Она велела мне бежать, но я ни за что не оставила бы ее с суеверным святым братством. Она сказала что-то о хитром воре, который крадет звезды и выпивает их досуха. Что он приходит и уходит.

Что это должно было быть невозможно…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я знал по крайней мере четырех князей демонов, которые в то время бродили по Сицилии. Гнев, Зависть, Жадность и Похоть. Один из них должен был быть ангелом смерти. Может быть, не в буквальном смысле, но это определенно может быть прозвище. Я остановилась как вкопанная, сердце бешено колотилось.

Только один демон подходил под это описание. Однажды ночью я даже назвала его Самаэль — ангел смерти и принц Рима — думая, что это умное описание его. Он бросил на меня ошеломленный взгляд, прямо перед тем, как предупредил, чтобы я никогда больше так его не называла. Гнев.

Он не скрывал того факта, что был военным генералом. Он преуспел в насилии. Если бы он был Смертью, возможно, его не выбрали бы для раскрытия убийств; возможно, он был в ярости, что кто-то запятнал его титул и вовлек его без согласия дьявола. Это объяснило бы, почему Гордыня не хотел приглашать его в свой круг. Дьявол наказывал Гнева за непослушание.

Что, если это правда, это ставило под сомнение каждую предыдущую крупицу информации, которую я выжала из него. Если Гнев опустил основные истины о своем участии, то невозможно было сказать, как далеко простирался его обман.

Я потерла виски. Гнев был моим главным подозреваемым как ангел смерти, так и в части загадки про ярость. Затем шли Дева, Мать и Старуха. Эту часть было труднее связать с убийствами. Согласно нашей истории, Дева, Мать и Старуха были тремя богинями, которые правили небесами, землей и подземным миром.

Старые легенды о ведьмах утверждали, что они дали жизнь богиням, которым мы молились, и одна из них — богиня небес и солнца — была матерью Ла Примы Стреги. Дева, Мать и Старуха были для наших богинь тем же, чем Титаны были для богов в мифологии смертных.

Если бы она была реальной, а не сказкой, богиня подземного мира — или любая из богинь, рожденных в ее царстве, — вероятно, обладала бы магией, которая оживляла кости, но почему она отправила мне загадочное сообщение, оставалось загадкой. Богини никогда раньше не проявляли интереса к общению с ведьмами. Я сомневалась, что они начнут сейчас.

Как бы ни подходили Дева, Мать и Старуха, это не было связано с легендой, которой меня учили. Не было большой натяжкой думать, что у демонов были свои собственные истории и предания о них.

Ответы не могли появиться сами собой, оставаясь запертыми в моей комнате.

Я достала из шкафа шарф и взяла череп, стараясь не прикасаться к нему без ткани. Если бы Виттория была здесь, она бы подняла его и протанцевала через всю комнату без малейшего колебания, подпитывая беспокойство бабушки о ее родстве с мертвыми. Улыбка почти тронула мои губы, прежде чем я прогнала ее. Я огляделась в поисках укромного места, затем опустилась на колени, засунула череп поглубже в шкаф и закрыла его дверцы.

Ситуация разрешилась, я отряхнул руки и отправился исследовать Дом Гнева.

***

Я перестала считать, сколько каменных лестниц я прошла, где-то около дюжины. Каждая великолепная площадка заканчивалась на этаже, который простирался, казалось, на тысячи метров. Что, должно быть, было магией обмана — замок Гнева не мог быть таким большим.

На следующей площадке я остановилась, чтобы выглянуть в три арочных окна. На дне долины образовалась большая лужа воды цвета мерло, с ее поверхности ленивыми завитками поднимался дым. Ветка с ближайшего дерева упала в воду и тут же загорелась.

Я сделала мысленную пометку никогда не приближаться к проклятому озеру, если не хочу, чтобы моя плоть сгорела с костей. Я отошла от окон и побрела по коридору.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Замок был в основном построен из светлого камня, похожего на известняк, и в нем было несколько флигелей, которые были богато украшены большими красочными гобеленами. На этом конкретном крыле было изображение ангелов, сражающихся с чудовищными существами.