Славянский шкаф, или Малахитовые часы - Владимировна

Алексашка достал из своего кармана таблетки от боли в сердце и дал их Тору Николаевичу. Потом он подошел к Лизавете, с которой не жил и не разводился из-за ее криков. Он подержал огромную ладонь на ее животе, и боль из нее стала выходить, словно своей ладонью он ее вытягивал. Потом он позвонил в гостиницу и вызвал Эллу, не спрашивая разрешения у больных. Пока Элла ехала к ним, Алексашка сел за стол и съел всю селедку под шубой, потом позвал Инну прогуляться с ним по свежему воздуху, после очередного дождя. Элла вбежала в квартиру, посмотрела на Тора Николаевича, вздохнула, подняла его. Он поднялся с ее помощью и пошел к прежней, благополучной жизни.

Лизавета осталась одна, она лежала и смотрела на стол, где не было селедки под шубой, но ей она была больше не нужна.

Ивина лежала на новом диване перед новым плоским экраном телевизора, и думала о Самсоне. Зацепил он ее своей импозантностью, музеем, планировкой и вообще гранатовой мебелью, которая продолжала увеличивать свою численность. Она была готова подарить ему гранатовую кровать, если он ее полюбит на этой кровати… Мысли вылетели из головы внезапно, а потом назойливо стали крутиться в мозгу, она вновь задумалась о Самсоне… Стыдно? Конечно! Но мысль появилась, потом исчезла, она нажала на пульт управления телевизором и уснула.

Красс понял одно, что он зря променял Ивину на Леночку, он резко почувствовал уменьшение финансирования. Он попробовал куснуть собственный локоть перед зеркалом, но не получилось, тогда он предложил Леночке забрать у нее театр кукол на тумбе, та обрадовалась:

— Красс, забирай этот хлам, только место занимает.

И он забрал этот хлам и принес его, директору антикварного салона.

Ивина, выспавшись в обед дома, сидела на работе в своем офисе с хорошим настроением. Жара надвинулась внезапно, дневная духота давила и угнетала все ее существо после треволнений последних дней. Она думала только о том, как избежать мужчин в своей жизни. Она неожиданно для самой себя отказалась заниматься разработкой интерьера дачи Самсона, и вообще участвовать в гонке по выдумыванию гранатовой мебели. Да, ей повезло купить гранатовые часы, но все остальное — без нее. Она занималась ребенком, готовила еду, чтобы не потерять молоко и все. Рядом скользил Красс по квартире, но она его особо не касалась, и не о чем не просила. В жаркие дни она выходила гулять с коляской рано, ходила по аллеям парка, потом выходила вечером, а днем сидела с ребенком дома. Когда маленький мальчик капризничал, она махала над ним большой книгой, журналом, включала в стороне от него вентилятор, но тепло лишь немного радовало, что оно вообще бывает. Ивина очень жалела, что произвела родственный обмен, больше всего ей хотелось вернуть маленькую квартиру, и однажды она об этом заговорила с Крассом, с Родькой, и даже Инессе Евгеньевне позвонила. Никто не стал возражать, все были 'за'. Родька переехал в свою квартиру. Ивина переехала в свою однокомнатную квартиру. Красс остался один в трехкомнатной квартире, но это уже его дело и Инессы Евгеньевны.

Жена Тора Николаевича, Элла, не могла долго страдать от собственного благородства, она предложила мужу развестись на самом деле в свете последних событий. Сказано — сделано. Труднее всего, как, оказалось, заполнить бланк квитанции в сбербанке, надо написать тьму цифр, и все из-за пару сотен. Брали бы триста рублей наличными, тогда людей бы больше разводилось. Элла заполнила бланк быстрее, еще и за квартиру успела заплатить, потом ушла ждать Тора в УЗАГС, там успела съесть шоколад, поскучать, и только тогда появился супруг со своей квитанцией. Им дали один бланк на двоих, они заполнили каждый свою колонку по вертикали, и все. ВСЕ! Домой они шли врозь, каждый со своей скоростью передвижения.

Как оказалось, у них на двоих было две квартиры, каждый ушел в свою, раньше они одну сдавали, а тут, как раз была смена постояльцев, все к одному, к разводу. Избалованный Тор Николаевич, привыкший к хорошему женскому уходу, сразу почувствовал провал в своей жизни, и подумал, что чужая любовь дается трудно. Трудно быть настоящим мужчиной! Получилось, что он стал вторым спутником Лизаветы после Алексашки. Теперь она живет одна с Инной, а мужчины живут поодаль от нее.

Затосковал Тор Николаевич от собственного благородства, да и Лизавета отказала ему в дальнейшем совместном существовании. Вот оно как все сложилось, знал бы, так на ту дачу и не ездил бы вовсе.

Раздался телефонный звонок Алексашки:

— Инесса Евгеньевна, мы тут гуляем с Инной, не хочешь присоединиться?

— Вы где? Я сейчас к вам подойду.

Она надела брюки, кожаную курточку, обувь и вышла.

У подъезда стояли Алексашка и Инна. Они тут же стали рассказывать ей последние новости, связанные с Лизаветой и Тором Николаевичем.

— А от меня, вы, что хотели услышать? — не выдержав потока новостей, спросила Инесса Евгеньевна, — мне вас пожалеть? Похоже все нормально.

— Так, ситуация стрессовая, — пробасил Алексашка, — Инесса Евгеньевна, пойдемте по парку, Инна ведь все равно с нами гулять не будет.

— А я с вами не пойду, папа денег мне подбросил, я в магазин пойду. Пока! — махнула им рукой Инна, и исчезла за поворотом.

— Алексашка, ты видел мебель русского модерна конца девятнадцатого века?

— Круто сказано, но это была одна фабрика, очень трудоемкая работа, резьбы много.

— А мы могли бы ее сделать? Резчики по дереву такого уровня найдутся?

— Были бы деньги — резчики найдутся.

— Найди пару человек, есть идея, займемся русским модерном.

И они тихо пошли по парку, вдыхая лесные ароматы вечернего воздуха. Радуясь тишине и собственному спокойствию.

Самсон лежал на диване в холле второго этажа, дачной крепости и смотрел в окно; когда-то из этого балконного окна, Ивина спустилась к нему в руки по веревочной лестнице. И, что ему взбрело в голову, что она ему не нужна? Ну, и что, что ребенок у нее от законного мужа Красса? Что в этом плохого?

Поздно познакомились, а он рассердился на нее из-за квартиры, да не нужна ему ее квартира! Ему Ивина нужна, это он из-за ревности к Крассу так раскипятился, Родька ему на днях сказал, что она вновь в своей квартире. Вот и полетели все его мысли к ней, к молодой матери. Да, не нужно ему ее грудное молоко! Это его черт попутал, прилип к ней, как маленький. И скучно, и грустно, и не кому руку подать… И еще ему надоела возня с гранатовой мебелью, сколько в нее денег вложил, а все коту под хвост, чего-то в коллекции не хватает, нужен дизайнер от Бога, опять же нужна Ивина! Пусть бы она разобралась с гранатовой мебелью, да пользу из нее извлекла. Самое смешное в этой истории, что Самсон не на шутку полюбил Ивину! А ведь он ее первый раз пригласил только посмотреть музей гранатовой мебели, а сам занялся с ней необычной для него самого любовью…