Сказки библиотечного сквознячка - Надежда Белякова

– Прекратите шуметь! Невеста уже выбрана! Какие драки! А девицы в вашем королевстве визжат, как безумные канарейки! Фу!! Тихо!

Все просто покатывались со смеху. Как ловко всех одурачил этот загадочный гость. А он, крепко держа девушку за руку, продолжал:

– Видя, как скверно воспитана молодежь в ваших краях, я желаю сначала устроить маленькие экзамены, прежде чем окончательно признать эту красавицу моей невестой!

Картавя и гримасничая, делая вид, что речь этого края дается ему с трудом, он стал спрашивать ее, как рано она встает? Умеет ли она сделать яичницу? А гренки, утренние гренки, делает она с молоком или просто обмакивает во взбитом яйце?

В ответ он услышал отчаянную брань, довольно неожиданную для дивных девичьих уст. Он-то надеялся, что девушка подыграет ему или, как-то отшутится в ответ на его глупости. Но она, злобно топая ногами, стала отчитывать его и за переполох, устроенный им во дворце. И за то, что он посмел без ее разрешения схватить ее за руки и при всех задавать ей глупые вопросы. А куча замечаний по поводу нарушенного им придворного этикета сыпалась на его голову как град. В целом она была во всем права. Но высказывала все это она таким визгливым, злобным голосом, что выглядела просто жалко и глупо. Жаль бедняжку! Выглядела Матильда хуже некуда. И шут Ферлибоб, видя и слыша все это, понял, что шутку пора заканчивать. И как можно скорее. Он встал на колени перед Матильдой и, так же коверкая язык, громко, чтобы все слышали, сказал:

– Я приехал в ваш край, чтобы выбрать лучшую из лучших. И я нашел ее. Но, проэкзаменовав ее, я понял, что сам не достоин такой прекрасной девушки. Это неземной сосуд достоинств. Я, посрамленный удаляюсь!!!

Слуги, кто как мог шумели, кто-то дул в трубы, кто-то дергал струны по его указанию, и под этот оркестр он удалился из зала, изображая горькое раскаяние, чем еще больше веселил гостей. Но в этот момент в зал вбежал король. До этого он увлекся игрой на бильярде в глубоких подвалах со своими министрами, но дворецкий спустился сообщить ему, что среди гостей переполох и происходит что-то невообразимое. Король побежал разобраться, что случилось. Едва взглянув на кривляющегося гостя в тюрбане, он тотчас же узнал своего шута Ферлибоба. Сорвал с него маску и возмущенно приказал ему:

– Прекрати свои дурацкие шутки! И… вон отсюда!

Увидев одиноко стоящую девушку и зная проделки своего шута, король догадался, что именно эту девушку обидел его шут, потому что все другие, кроме нее, очень веселились.

– Вальс! – приказал король своим музыкантам. И он галантно пригласил Матильду на этот вальс. Он вел ее в танце величественно и почтительно. Стараясь хоть как-то сгладить бестактность шута Ферлибоба.

Праздник закончился только к утру. Еще долго не остывали восторги и яркие впечатления о бале-маскараде в королевском дворце соседнего королевства. Но обида за произошедшее на том балу в душе старшей сестрицы-красавицы Матильды всё не стихала. Хотя все в доме ее утешали, что она была в маске и никто не узнает, что это над нею смеялся шут.

А между тем в их собственном замке события развивались стремительно. В следующее воскресное утро у ворот их замка буквально столкнулись и принц, сын того короля, и герцог – ученый. Оба были с чудесными букетами в руках. К герцогу-ученому выбежала глупышка Делия. А навстречу принцу выбежала Миралинда – хохотушка, мотовка и милашка-неряшка. Живописность ее наряда, придавала ей особенную прелесть и очарование радостного и беззаботного существа, готового всем сердцем принять все радости бытия.

Вскоре сыграли веселую свадьбу обеим сестрам. Чтобы не огорчать старшую сестрицу-зануду, Матильду, король выдворил из дворца насмешника шута еще до свадьбы. Недоразумения между королем и шутом и раньше возникали. Король и сам подвергался его немилосердным насмешкам, устал от жалоб на шута от министров и советников. Доставалось всем придворным, и дамам, и кавалерам от его едких, но остроумных шуток. Ферлибоб передразнивал всех, кто попадался ему на глаза. Однажды король даже предложил шуту плату за каждую невысказанную насмешку, за каждый не совершенный им розыгрыш. Они договорились, что он будет просто шептать на ухо королю, чтобы никто не услышал о предполагаемой каверзе. Поначалу это очень веселило короля. Но вскоре обнаружилось, что шут своими шутками целый день отвлекает короля от его повседневных занятий и забот. А потом – и вовсе: король понял, что королевская казна в опасности. Да еще и эта скверная выходка Ферлибоба на балу. Так выставить на всеобщее осмеяние, как оказалось впоследствии родную сестру невесты принца, как две капли воды схожих к тому же.

Словом, терпение короля лопнуло. Возмущению его не было предела, да и переживанию тоже. Уж он-то, как никто другой, ценил остроумие и редкий артистизм своего шута. Когда шут Ферлибоб передразнивал кого-нибудь из придворных, он буквально превращался в того, кого изображал. Поэтому король сказал шуту:

– Я хочу отблагодарить тебя за долгую службу. За то веселье, которым ты щедро одаривал все эти годы. Скажи сам, сколько ты хочешь получить денег за свою работу. Ведь ты должен покинуть наш дворец, уехать из этих мест. Начать новую жизнь.

И шут Ферлибоб ответил ему:

– Мой любимый король! Я благодарен тебе за твое долготерпение. Всякий раз, шутя и насмешничая, я поражался твоей доброте и снисхождению. Но во что можно оценить ту радость, когда остроумное словечко летит к тебе бог весть откуда, с каких небес и каким ангелом посланное, мне, грешному. Как весенняя птичка – предвестница веселых летних дней в еще зимний денек. Это такое счастье! Цена всякой вещи определяется той ценой, за которую сможешь продать ее в черный день твоей жизни. Весом, длинной, высотой, тяжестью. Но остроумие, таинственная магия слова – цены не имеют. Это просто счастье! Подарок Судьбы. Поэтому равной платой за многолетнюю роль шута при твоем дворе будет добрая твоя память в твоем сердце обо мне. Да и сегодня в нашем городе выступала труппа бродячих комедиантов. Славные ребята! Им нужен актер на роли королей. Королей-злодеев, королей-добряков, королей-простофилей, королей щедрых, скаредных и иных. За эти годы близкого знакомства с жизнью королевского двора и… самого короля, кто лучше меня справится с этой задачей?

Я не могу не шутить, я шут. И шептаться о том, как бы я шутил в том или ином случае, слишком тяжелое испытание. Но плата, полученная мною от тебя за прежние несостоявшиеся розыгрыши, надолго обеспечит мое вполне безбедное существование. А пошутил я с девушкой действительно скверно. Но по возможности, коль представится такая в жизни, постараюсь загладить свою вину. А теперь прощай, мой добрый король. Мне пора, пора! Бьют часы, уже ночь. Комедианты отыграли свой спектакль на рыночной площади. Сегодня они уезжают, и я с ними.

Так простились они перед свадьбой принца – сына этого короля с прекрасной и веселой ветреницей Миралиндой. Шли годы. Счастливые годы для средней и младшей сестриц. И для сестры-глупышки Делии, которая слушала своего мужа – ученого, повествующего о невероятных научных гипотезах с таким же восхищением, с каким в детстве слушала сказки нянюшки. И для Миралинды. Эта мотовка и франтиха, весело транжирила состояние мужа, богатого принца. Так что жизнь их была сплошным праздником.

Не повезло только старшей сестре – Матильде. Кавалеры на балах все так же избегали ее. Слишком громко и резко она делала замечания, если кто-нибудь в танце сбивался с такта. Или, боже упаси, проливал соус на скатерть за праздничным ужином.

Родители её сначала состарились, а потом и вовсе покинули этот мир. И Матильда осталась в родительском замке совсем одна. Слуги, уставшие от её постоянных нагоняев и ворчания, разбежались из замка. Потому что ей всегда казалось, что бы они ни делали, можно бы сделать еще лучше. А когда слуга делал еще лучше, она требовала, чтобы было сделано и переделано еще лучше. Потому что, по ее мнению, только ей было ведомо, как можно и нужно делать всё безупречно и идеально. В результате её некогда прекрасный замок стал иметь жалкий вид, запущенный и пропыленный, как старинный сервиз в буфете нерадивой и негостеприимной хозяйки. Во рву, окружавшем дворец, где некогда росли белоснежные лилии, теперь среди плотно цветущей ряски квакали жабы да лягушки и не резвились более золотые рыбки, как во времена ее детства.

Как-то раз мимо этого запустения проезжала на гастроли в город труппа театральных актёров, очень известная в те времена.

Блистательный актер, король сцены, особенно прославившейся в ролях великих королей, всемирная знаменитость по имени Ферлибоб был потрясен, во что превратило время этот некогда восхитительный замок.

Он попросил остановить дилижанс. И сказал актерам, ехавшим вместе с ним, чтобы они не дожидались его, ехали дальше. А он хорошо знает эти места и сам доберется вечером в театр, где их выступления ждал почти весь город. Так что он успеет и загримироваться, и одеться к первому акту спектакля, в котором он занят этим вечером. Он успокоил их, что не потеряется, не заблудится. И это было чистой правдой. Едва взглянув на него, тотчас в нем можно было узнать Ферлибоба, королевского шута, над шутками которого потешались все, кроме тех, на кого они были направлены. Уж очень язвительным был его острый ум.