Категории
Самые читаемые
Лучшие книги » Проза » Советская классическая проза » Собрание сочинений в шести томах. т 1 - Юз Алешковский

Собрание сочинений в шести томах. т 1 - Юз Алешковский

Читать онлайн Собрание сочинений в шести томах. т 1 - Юз Алешковский

Шрифт:

-
+

Интервал:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 13 14 15 16 17 18 19 20 21 ... 169
Перейти на страницу:

Знаешь, говорит, сколько я посольств перемолотил за границей?.. в Берлине брал греческое и японское, в Праге, сукой быть, – немецкое и голландское… но в Москве – ни-ни!.. исключительно за границей… я ведь что заметил: когда прием и общая гужовка, эти послы, ровно дети, становятся сверхдоверчивыми… в Берлине с Феденькой, полковником, эмигрантом – он шоферил у Круппа – подъезжал к посольству на «мерсе»… на мне – солидная накидка, смокинг, котелок, лаковые штиблеты, белая роза, но не в ширинке, а в скуле, короче, чин-чинарем… вхожу по коврам на балюстраду, по запаху канаю в фойе, где закуски стоят… самое главное в нашей работе – резко пересилить аппетит и ужасную тягу поддать чего-нибудь такого заморского… послы себе мечут за обе щеки… на столе, как пел Вадим Козин, поросята жареные, корочка хрустящая, колбасы отдельной – до хуя, в блюдах фазаны возлегают, все в перьях цветных, век свободы не видать, пир горой, а не большевицкий геморрой… попробуй тут, удержись, слюни, как у верблюда, текут на белую салфетку, живот подводит… в Берлине вшивенько тогда с бациллой было… все больше черный да черствый и жареная на солидоле брюква, от чего пошел фашизм… но работа за рубежом есть тонкая самодеятельность, а не чистка обувки министрам в том же Рейхстаге… выбираю крупного посла с шеей покрасней и потолще… худощавого уделать трудно, он, враг трудового народа, как олень необъезженный, вздрагивает, если прикоснешься, и глаз на тебя косит, тварь… выбираю, значит, бугая с красной шеей, непременно с тройным подбородком, в тот момент, когда он косточку обгладывает поросячью или же ляжку фазанью… обгладывает, стонет, вроде бы кончает от удовольствия в брючата, глаза под хрустальную люстру вываливает, паразитина… объяви ты его родному государству войну – не оторвется от косточки… вот тут-то я, говорит Фан Фаныч, левой интеллигентно за шампанским тянусь, а правой беру у дипломата рыжие котлы с кандальной цепью и лопатник с валютой… какая там нахуй, не удивляй меня, бдительность – он занят исключительно косточкой… теперь огромная необходима воля, чтобы отвалить от стола с бациллой… коленки дрожат от голодухи… отваливаю. Феденькина "испано-сюиза" уже бьет копытами у подъезда… подает шестерка котелок… по-немецки трекаю, называю фуфловые свои титулы другому шестерке, и тот орет: «Машину статс-секретаря посольства Мурлындии, барону Питергофф!»… Феденька выруливает, солидно рвем когти ужинать в шикарный кабак… нагло работали… дернул же меня бес нелегально же вернуться на Родину – в Россию… а она, дура, которую ну никак умом не понять, отказала мне в шпионской должности… хотя я враждебную дипломатию подрывал и даже не закусывал… поневоле запоешь: «На границе тучи ходят хмуро».

А я сидел, слушал, забывался… не простое у Фан Фаныча было жиганское уркаганство, а рОман из серии "Жизнь самых замечательных людей"… посоветовал ему написать прямо в политбюро, пару раз откажут эти князи из грязи, потом устроят поишачить каким-нибудь шпион диверсантычем саботажниковым… однажды спросил у него что такое морганизм?.. рассказал, как мне его пришить хотели… международный урка загорелся, с ходу забыл свои посольства и экспрессы, пошли, говорит, возьмем морганистов с поличным, расспросим, неужели уж им живого тела не хватает… душу мою такая разбирала сиротливая любовь и тоска всемирная, что я согласился… поддали для душка и тронулись… морг этот за нашим институтом во дворе находился… окна до половины, как в бане, белилами замазаны… свет дневной какой-то бескровный горит – в трех с краю… встаем на цыпочки и – давай косяка давить… никого там не было, кроме покойников… лежат голые, трупов шесть, и ихние бетонные раскладушки выглядят невозможно одиноко, смотрятся – вообще удавись, забудь о жизни на Земле… в проходе черный шланг змеей неторопливой из стороны в сторону вертухается – вода из того шланга хлещет обмывная, по-моему, мутноватая… дядя Вася, видать, выключить забыл… не поймешь – где баба, где мужик, но все такое мне уже не в печень… ноги подкосились от какого-то поганого страха и общей немочи… ничего нет страшней для меня, щипача, когда человек голый и нет на нем карманов… на пляже не знаю, куда руки девать… в бане, блядь, смущает отсутствие на телах скул, нажопников и пистонов для карманных же котлов… там меня особенно жестоко доябывает вся эта моя уголовнейшая генетика… на пляже-то находилось, хоть оно и голое, даже без карманов, но как-никак живое человечество, а тут, в морге, только жмурики, что еще безнадежней и тоскливей неразмораживаемых пельменей… международный урка прилип к окошку – не оторвешь, как будто заглядывает отсюда прямо на тот свет… прижег я ему голяшку папиросой – сразу оторвался… хули, говорю, подъезд раскрыл, нет тут нихуя интересного… он уперся, что все наоборот… и что как угодно можно себя представить – и в Монте-Карло, где он ухитрился спиздить у спальной посла Японии в Копенгагене, и в Касабланке, там он держал пари, за сутки целый бордель переебал, девятнадцать, загибает, палок кинул, пять долларов выиграл, и в Карлсбаде в тазике с грязью – ну где хочешь, там он и может себя представить… а в морге, говорит, изрубить мне залупу на медном царском пятаке в мелкие кусочки, не могу – и все… вот загадка – чем вострее кнокаю, тем больше не могу… еще слегка поддали… сидим в кустах, как лунатики, и поддаем… вот тогда я и расквасился, неровно сердце барабанит – реву, реву, как в детдомоском карцере… Фан Фаныч думал, что я перебздел, нервишки не выдержали, расстроенные трупами, но у меня не жмурики были на уме, а кое-что живительное, поэтому говорю:

– Лично я смерть ебу, как таковую.

– Ты-то, Коля, ее ебешь, но она-то с нас не слазит – пришпоривает гремящими мослами, вот в чем проблема жизни!

Тут я не выдержал молчанки и колонулся, что мою молофейку перевели искусственным макаром во Владу Юрьевну, и она таким путем попала – впервые в мировой истории… это уже значит, что, после татаро-монгольского, мы наконец-то догнали и даже перегнали всю Европу с Америкой… как быть?.. может, агитнуть Владу Юрьевну ковырнуть, а я уж, будь спокоен, сам ей по новой заделаю, возможно, тройняшек вроде Верки, Надьки и Любови Николавны?.. что мне теперь – идти в роддом с бациллистым кешарем, а букет правительственных роз спиздить в ЦПКиО, так что ли?.. как я теперь этакое вот сверхсекретное дитя на руки возьму, как я буду ласково его колыбелить, сам ни разу в жизни маменькой не убаюканный, ею не целованный?.. нихуя, реву, не понимаю… у меня компас неполноценки начинает барахлить… полюс Северный путается с Южным, а поганый ихний Запад – с нашим засраным Востоком… зачем науке, блядище любопытной, изобретать искусственную матку из редкоземельных мудозвоний?.. разве не смог бы я просто так кинуть палку любимейшей женщине – со своей-то генетицки злоебучей молофейкой?.. к чему натуральному оргазму зря пропадать?.. очень верю Библии, что там, в верхах, за суходрочку беспощадно заклеймили и жестоко разъебли первопроходца мастурбации Онана… этот вообще всю Землю забрызгал непригодной молофейкой… я, сучий мир, еще, слава Богу, не механизм, и муде у меня сварное, а не на расплюгавых гайках, не на ржавых болтах… грех говорить, но Молодин, замдиректора, хоть он и говнюк поносный, правильно расколошматил ломиком пиздообразный агрегат… одно мокрое место от него осталось – лужица ебанутой протонами-позитронами молофейки Николая Николаевича… обидно… что делать, если вдруг, скажем из Африки, или Австралии, закорячатся мне алименты?.. не бзди, участливо отвечает Фан Фаныч, есть правда на Земле, даже если таковой нет выше… вдруг его разобрал хохотунчик.

Такой, он вносит ясность, инцидент был у нас в Воркуте. Не знаю с какого бы хера я его вспомнил, видать, на почве шалавых нервишек. Один аферист-мошенник пятеру волок, ему год оставался, приезжает к нему баба на свидание с пацаном, с двухлеткой. Он ее с вахты вытолкал и разгонять начал. «Падла, такая-сякая, проститутка, меня тут с трудом исправляют, а ты ебешься с кем попало, алиментов захотела, ты не жена, а шантажинка!» Тут даже опер наш возмутился. «Такая нахаловка, – говорит, – товарищ Лялина, у нас не прохазает. Мы на стороне заключенных, тогда как личных свиданий у вас не было ни одной палки, потому что муж ваш фашистская чума, картежник, отказник и саботажник. Идите на хуй, откуда вы и сорвались в наш почтовый ящик!» Баба – в вопли, баба – в слезы разливанные, но настырничает, дескать, приходил однажды Лялин в командировку, в качестве вашей же премии за ударный труд. Называется она у вас: запомни сам и передай другому, что честный труд – дорога к дому… пилил меня, конечно, говорил слова, что МВД решило помягчее быть с природой. А Лялин кричит: «Конвой! Бей по ней прямой наводкой! Пускай, отрава, проверяет деньги, не отходя от кассы! Шантаж!» С тем баба и слиняла. А ведь чумовой Лялин – один к одному – в побег ходил. Только я знал об этом. Нас тогда даже не считали, отец-мороз – минус сорок пять, вьюга-мать, жисть бекова, жрать нехуя, харить некого, а рвануть некуда. Но Лялин хитрожопо сбежал, потому что загипнотизировал одного баклана на вахте. Он это умел. Я, говорил, дрочить не желаю принципиально, поэтому и Конституцию фуфловую видал в гробу, и наебаловочные выборы ебу, как говорится, в самый ихний Греховный Совет СССР… так что за пару суток он наебся с той бабой, как паук, и причапывает обратно – в неволю. Завалился на вахту, весь в снегу, дрожит, говорит, неподалеку меня обморок в сугроб хуякнул, я остыл в нем, как рыба, никто из конвоя не рюхнулся, а теперь оттаяла, чудом жив-здоров, поэтому являюсь настоящим человеком с большой буквой.

1 ... 13 14 15 16 17 18 19 20 21 ... 169
Перейти на страницу:
На этой странице вы можете бесплатно скачать Собрание сочинений в шести томах. т 1 - Юз Алешковский торрент бесплатно.
Комментарии
Открыть боковую панель