Грани матрицы - Евгений Гаркушев

Урна стояла в нише, образованной стенами станции и соседнего магазина – древней, устаревшей постройки. Она была переполнена. Вокруг бежало по своим делам порядочно народа.

Казалось бы, чего проще – опрокинуть урну, забрать из-под нее обещанную карточку, да и идти восвояси… Но что-то мешало мне это сделать. С минуту я торчал на виду, разглядывая голую стену. Потом наконец решился, подошел к урне, аккуратно высыпал ее содержимое на землю. Перевернул стальной контейнер и увидел прикрепленный к дну конверт из плотной коричневой бумаги.

Поспешно оторвав конверт от дна урны, я открыл его. В нем обнаружились две карточки и еще один конверт – поменьше. Одна карточка была расчетной, но не такой, как дала мне Инна, а с золотой полоской по краю. Другая, со сложным орнаментом, весьма походила на пресловутый идентификатор. Конверт я сунул в карман джинсов, а карточки собирался положить в карман рубашки, когда меня твердо взяли за руку.

Сердце едва не выпрыгнуло из груди. Я обернулся. Сзади стоял полицейский, а за его спиной – еще один. Они с интересом наблюдали за тем, как я замер над мусорной кучей, которую сам же и устроил.

– Какие-то проблемы, гражданин? – подозрительно спросил полицейский.

– Зачем вы опрокинули урну? – строго спросил другой.

– Мы давно за вами наблюдаем, – объявил первый. – Что вы здесь ищете?

Сбить с ног первого, бежать, игнорируя второго? Оружия у них вроде бы не было… Но куда я убегу? Да и зачем бежать?

– Ваш идентификатор! – потребовал между тем державший меня полицейский.

С замиранием сердца я протянул ему карточку. Хорошо, если будет девичья – скажу, что случайно поменялся с женой. Впрочем, в противном случае придумаю каких-то других родственников.

Офицер взял кусочек пластика, сунул в устройство наподобие того, что я уже видел у полицейских на станции. И на миниатюрном дисплее я вдруг увидел свою фотографию и колонки цифр сбоку от нее.

– Зачем вы опрокинули урну, гражданин Карку-нов? – строго спросил полицейский, возвращая мне идентификатор.

– Если вы наблюдали за мной, должны были видеть. Я выбросил туда жвачку, а вместе с ней полетела кредитная карточка. Что же мне, оставлять ее в мусоре?

Полицейские переглянулись.

– Большинство граждан так бы и сделали. А меньшинство сплюнуло бы жвачку прямо на асфальт. Карточка ведь защищенная? Проще выписать новую…

– Мне – не проще, – сурово ответил я.

– Но обойдется дороже, – не менее сурово ответил полицейский. – За нарушение чистоты улиц мы штрафуем вас на пять рублей. Выписать новую карточку обошлось бы в два раза дешевле. Нужно держать себя в руках, гражданин! Уронили карточку. Обидно, я понимаю. Но зачем же высыпать из урны весь мусор!

Я решил не усугублять конфликт и протянул карточку с золотой полоской.

– Извините. Погорячился.

– Ого! – присвистнул второй полицейский, выглядывая из-за плеча первого. – Такую действительно жаль терять…

– Это не освобождает его от ответственности, – хмыкнул первый. – Мусор ведь рассыпан! Введите код своей рукой, – предложил он мне, протягивая свою машинку. – Я штрафую вас на пять рублей.

– Если бы я его помнил, – вздохнул я.

Лица полицейских вытянулись. Я решил, что напрасно решил откровенничать со стражами порядка. И ввел цифру: 250486. Приборчик тонко пискнул, полицейские стали еще внимательнее. Второй даже положил руку на шоковую дубинку. А я понял, что памятную мне дату, о которой неведомым образом сообщил мне неизвестный доброжелатель, нужно вводить полностью. И набрал 25048619. Приборчик свистнул, огоньки на нем вспыхнули и погасли.

– Мы уже думали, что карточка краденая, гражданин Каркунов, – простодушно сообщил первый полицейский. – Или что вы полезли в урну за чужой.

Не преступно, но и не похвально. Не выбрасывайте больше кредитки. Разоритесь.

Полицейские пошли высматривать следующую жертву, а я вытер рукавом обильно выступивший на лбу пот. Едва не попался. Но откуда здесь взялся идентификатор на мое имя с моей фотографией? Кто и когда мог его сделать? Или он принадлежал мне прежде?

В квартиру Инны я вернулся без приключений. Не стал ничего покупать на улице. Не пошел в театр и в кино, несмотря на навязчивую рекламу. Не поддался на уговоры посетить распродажу. Я слишком плохо ориентировался в сегодняшней жизни.

Впрочем, уже приехав на нужную станцию, я решил провернуть одну операцию.

Разумно было предположить, что фамилия Каркунов на карточке – не настоящая. Но эта фамилия послужит мне верой и правдой в дальнейшем. Как я надеялся, она «не засвечена». «Засветиться» она успела в одном месте – у полицейских, рядом с карточкой с золотой полосой, к которой стражи порядка проявили должное уважение.

Если теперь я буду использовать эту карточку на терминале в квартире Инны, то есть вероятность, что, выйдя на нее, вычислят и меня. Узнают мою нынешнюю фамилию, подадут в розыск – и прощай, «чистый» идентификатор! Поэтому, возвращаясь «домой», я подошел к банкомату (на улицах их сейчас стояло не в пример больше, чем в свое время – обменных пунктов), и проверил наличность на «золотой» карточке. Результат впечатлял. Там лежало тридцать тысяч рублей! А рубль сейчас был гораздо «тяжелее» доллара.

В банкомате я заказал три безличные карточки по двести рублей (услуга стоила пятьдесят копеек). Переводить деньги на счет Инны, компенсируя те деньги, что я проездил на метро, не стал. Мелочность в таких вопросах никому не нужна и может даже обидеть человека.

Конечно, существовала вероятность, что безличную карточку тоже можно вычислить. В том смысле, что банкомат выдаст информацию, с какой карточки переводился платеж за нее. Но я надеялся, что хотя бы немного замел следы.

Электронными ключами, что дала мне Инна, я открыл дверь в подъезд. Поднялся по лестнице, а не на лифте, как мы сделали в прошлый раз, вошел в квартиру. Хозяйка еще не вернулась. Я вновь уселся за компьютер. Или перед телевизором – кто разберет?

Используя безличную карточку, я произвел массовые закупки. Купил еды, безалкогольных напитков, бутылку коньяка и бутылку вина, заказал букет голландских роз (его голографическое изображение меня весьма впечатлило) и фигурные свечи для ужина.

В ценах я ориентировался не очень хорошо. Хотя и ясно было, что рубль – это много, пожалуй, больше, чем доллар в то время, которое я помнил, дорого ли было заплатить десять рублей за букет? Возможно… Но деньги имелись, хотя происхождение их было весьма туманным.

Инна говорила, что сто рублей – четверть ее заработка. И еще говорила, что зарабатывает она неплохо. Стало быть, четыреста рублей получает высококлассный специалист. Ну, пусть пятьсот. В год – шесть тысяч. Для того, чтобы заработать тридцать тысяч, он должен работать пять лет, не тратя ни копейки. Мне досталось целое состояние. Кто выступил спонсором?