Цивилизация. Чем Запад отличается от остального мира - Ниал Фергюсон

Прекращение турецкой экспансии после 1683 года не было предопределено экономически. Стамбул был не беднее соседних городов Центральной Европы, а множество стран Европы не менее медленно, чем Османская империя, осваивало мировую торговлю, а позднее индустриализацию[138]. Объяснение упадка Китая (см. главу 1) здесь неприменимо. В Турции шла активная экономическая конкуренция, здесь имелись корпорации, подобные гильдиям[139]. Существовало заметное соперничество между государствами Османов, Сефевидов и Великих Моголов. Наконец, упадок Османской империи не следует рассматривать как следствие превосходства Запада в военном отношении[140]. Оно основалось на применении научных знаний на войне и рациональности в управлении государством. К xviii веку преимущество Запада над Востоком стало в той же степени интеллектуальным, сколько и военным.

Микрография

Европейский путь к научной революции и Просвещению не был ни прямым, ни коротким. Он начинается с принципа отделения церкви от государства. Предписание “воздавайте кесарю кесарево, а Божие Богу” (Мф 22:21) очень отличается от коранических. Коран настаивает на неотделимости божественного закона, данного в откровении Мухаммеду, от власти, основанной на исламе. Тезис Христа, различившего мирское и духовное, в v веке развил Августин Блаженный в трактате “О граде Божьем” (противопоставляется “граду земному” – Римской империи), позволил европейским правителям последовательно сопротивляться политическим притязаниям папы римского. До того, как Григорий VII (1073–1085) победил в борьбе за инвеституру, светские власти угрожали превратить пап в марионеток.

До 1500 года Европа была юдолью печали, но не неведения. Ренессанс – во многом благодаря контактам с мусульманским миром – вернул в оборот античные знания. Происходило и кое-что прежде невиданное. xii век стал свидетелем рождения на Западе полифонии. Роберт Гроссетест и Роджер Бэкон указали на первоочередную важность научного эксперимента. Около 1413 года Филиппо Брунеллески открыл законы линейной перспективы в живописи. Первым настоящим романом стало анонимное сочинение “Жизнь Ласарильо с Тормеса” (1554). Но еще важнее Ренессанса были Реформация и раскол западного христианства после 1517 года. В значительной мере это произошло под влиянием книгопечатания – несомненно, важнейшего изобретения эпохи, предшествовавшей Промышленной революции. Китайцы могут претендовать на приоритет в изобретении печатного станка (см. главу 1), однако технология Иоганна Гутенберга – металлический шрифт – была гораздо удобнее китайской. “Удивительное согласие, пропорция и гармония пуансонов и литер” (слова самого Гутенберга) позволяли быстро публиковать памфлеты и книги. И, как и рассчитывал Гутенберг, книгопечатание было чересчур мощной технологией, чтобы кто-либо имел на нее монополию. Всего за несколько лет благодаря последователям Гутенберга (например, англичанину Уильяму Кекстону) печатные станки появились в Кельне (1464), Базеле (1466), Риме (1467), Венеции (1469), Нюрнберге, Утрехте и Париже (1470), Флоренции, Милане и Неаполе (1471), Аугсбурге (1472), Будапеште, Лионе и Валенсии (1473), Кракове и Брюгге (1474), Любеке и Бреслау (1475), Вестминстере и Ростоке (1476), Женеве, Палермо и Мессине (1478), Лондоне (1480), Антверпене и Лейпциге (1481), Оденсе (1482) и Стокгольме (1483)[141]. Уже к 1500 году в одной лишь Германии было более 200 типографий. В 1518 году на немецком языке было издано 150 печатных трудов, в 1519 году – 260, в 1520 – 570, в 1524 – уже 990.

Ни один автор не получил такой выгоды от распространения печати, как немец Мартин Лютер – не в последнюю очередь потому, что он увидел пользу в том, чтобы писать не на латыни, а на своем родном языке. Начав скромно – с введения к изданию “Немецкой теологии” и “Семи покаянных псалмов”, – Лютер и его виттенбергский издатель Иоганн Грюненберг вскоре наводнили немецкий рынок религиозными трактатами, критикующими католическую церковь. Самая известная листовка Лютера, „95 тезисов против продажи Церковью индульгенций”, была просто прибита к дверям церкви в Виттенберге, но очень скоро она появилась и в печати[142]. Лютер настаивал[143], что “лишь вера оправдывает… Внутренний человек не может быть оправдан, освобожден или спасен какими-либо внешними делами” и что все христиане являются “священниками и царями во Христе… Мы не только свободнейшие из царей, но также и вечные священники, это еще превосходнее, чем быть царем, ибо как священники, мы достойны предстать пред Богом, чтобы молить о других и учить друг друга божественным истинам”[144]. Тезис о священстве всех верующих был сам по себе радикален. Но именно типографский станок придал ему силы, в отличие от вызова, который бросил Риму Ян Гус (его безжалостно сокрушили, как и средневековые ереси). Всего за несколько лет памфлеты Лютера распространились по всей Германии, несмотря на Вормсский эдикт (1521), приказывавший предавать их огню. Около 30 сочинений Лютера, опубликованных с марта 1517 года до лета 1520 года, вышли примерно 370 изданиями. Если средний тираж составлял 1 тысячу экземпляров, то к 1520 году в ходу было около 300 тысяч экземпляров. В 1521–1545 годах на одного лишь Лютера пришлась половина всех публикаций в защиту Реформации[145].

Новое средство коммуникации, делавшее акцент на важности индивидуального чтения Библии и “взаимного учения”, стало сообщением – о Реформации. При этом (что верно и в отношении многих других аспектов западного доминирования) не последнюю роль играла конкуренция. Лютер называл своих издателей “жадными наемниками”, которые больше заботились “о прибыли, чем о читателях”[146]. Но от книгопечатания выигрывали все: в xvi веке города, в которых имелись типографии, развивались быстрее тех, в которых типографий не было[147].

Важно, что благодаря книгопечатанию распространялось не только учение Лютера. Новый Завет был впервые издан на английском языке в 1526 году (в переводе Уильяма Тиндаля). Это позволило грамотным мирянам самостоятельно читать Писание. Консерваторам оставалось лишь проклинать печатный станок, эту “зловредную машину”, и вспоминать с ностальгией о “блаженных временах, когда все Учение содержалось в рукописях, и некое лицо… хранило ключи от библиотеки”[148]. Но те дни безвозвратно ушли. Канцлер Генриха VIII Томас Мор быстро понял, что даже у противников Реформации нет иного выбора, кроме как выступать в печати. Единственным способом ограничить распространение в Шотландии и Англии кальвинистской Женевской Библии (1560) для Якова VI Шотландского (он же Яков I Английский) стало введение в оборот альтернативной “авторизованной” версии Библии – третьей и самой успешной попытки официального английского перевода[149]. Благодаря книгопечатанию распространялись произведения древних философов (например, Аристотеля; его трактат “О душе” вышел в новом переводе в 1509 году), а также гуманистов предреформационной эпохи, например Николауса Маршалка. Уже к 1500 году из печати вышло более тысячи математических и научных работ, в том числе поэма Лукреция “О природе вещей” (открытая в 1417 году), компиляция Цельса “О врачебном деле”, латин ские переводы Архимеда[150]. В распространении полезных для торговли методов вычислений и учета, содержащихся, например, в арифметическом учебнике из Тревизо (1478) и “Сумме арифметики, геометрии, учения о пропорциях и отношениях” (1494) Луки Пачоли, особенно заметную роль сыграли итальянские печатники.

Но примечательнее всего было, наверное, вот что. Когда антитурецкие памфлеты были почти столь же популярны, как антипапистские трактаты в Германии[151], в типографии Иоганна Опорина в Базеле напечатали Коран на латинском. В 1542 году, когда городской совет Базеля запретил издание и постановил изъять тираж, в защиту Опорина выступил сам Лютер:

Нельзя причинить Мухаммеду или же туркам вреда большего… нежели открыто показать их Коран христианам, чтобы те сами увидели, что за богохульную, отвратительную и гнусную книгу, полную лжи, небылиц и кощунства, турки скрывали и приукрашивали… Во имя Христа, во имя блага христиан, чтобы нанести ущерб туркам, досадить дьяволу, распространяйте эту книгу свободно и не запрещайте ее… Надо открыть язвы и раны, чтобы исцелить их[152].

Коран напечатали тремя тиражами в 1543 году, следующее издание появилось 7 лет спустя. Едва ли можно найти лучший пример открытости европейского мышления после Реформации.

Конечно, не все, что публиковалось, увеличивало сумму знаний. Многое из того, что появилось в печати в xvi – xvii веках, принесло немалый вред, например “Молот ведьм” (Malleus maleficarum), вышедший в 1487–1669 годах 29 изданиями. Эта книга поощряла преследование ведьм, стоившее жизни 12–45 тысячам людей, в основном женщинам[153]. Зрителям пьесы “Трагическая история доктора Фауста” Кристофера Марло (1592) сюжет о немецком ученом, продавшем душу дьяволу в обмен на 24 года безграничной власти и удовольствий, казался вполне убедительным: