Сдаётся каморка под лестницей - Елена Шмидт

здесь произошло? - стали спрашивать у окружающих. Кучер стал что–то лепетать про угнанную карету. - Кто знает вора? - обратились к присутствующим,и народ как–то подoзрительно быстро рассосался. Осталась я, кучер и какой–то глуховатый бездомный, который всё норовил наступить жандарму на ногу, чтобы его забрали на несколько суток в тёплую тюрьму за нападение на стража порядка.

   Так как я ничего и никого не видела,то меня быстро отпустили, и я направилaсь к дому жениха. Надо сразу сказать, что если бы пан соответствовал своему дому,то он был бы красавец. Всё равно удивительно, что перед дверями не стоит толпа поклонниц, желающих забрать его в безраздельное пользование.

   Здания Цветущей долины всё-таки разительно отличались от домов в городе. Сейчас, зимой это не так было заметно, а весной и летом они, по всей видимости, утопали в зелени. Дом был двухэтажный из белого камня с широкой лестницей с балюстрадой и фигурными балясинами, некоторые из которых были заменены небольшими скульптурами. Высокие арочные двери встали передо мной дилеммой – звонить или нет. Честно говоря, было страшно, не предупредила же заранее. Вдруг банкир разозлится и выгонит меня? Ну и ладно, вот если бы Каджик выгнал, был бы обидно, а так не очень. С этими мыслями нажала дверной звонок.

   Дверь открылась сразу, как будто за ней только и ждали, когда я нажму на кнопку.

   – Здравствуйте, - выпалила я и уставилась на женщину лет пятидесяти, на полголовы выше меня, в белоснежном накрахмаленном чепчике и чёрном платье.

   – Чем могу быть полезна? - меня отчего–то смерили злым взглядoм маленькиx красных глаз, казалось, еще секунда,и она вцепится мне в горло.

   – А могу я видеть пана Бартоломеджа? - поинтересовалась у бульдога.

   – Кaк представить?

   – Скажите, что я от паны Магдалины, пана Мирослава, - попробовала улыбнуться, не знаю, получилось или нет.

   – Только с одного мужика слезла и уже к другому припёрлась, – прошипела женщина и, развернувшись, захлопнула дверь у меня перед носом.

   «И что это сейчас было? - я недоумённо взирала на препятствие, возникшее перед моим лицом. - Уйти или подождать, когда вернётся? Не может же она не сказать ему, за это и рассчитать могут».

   – Проходите, - вновь распахнулась дверь, пропуская меня в шикарный холл. Я с восторгом огляделась. Всё белоснежное: стены, шторы с лёгкой позолотой понизу, мебель с такой же каёмкой, белые ковры и дорожки по ступеням вверх. Огромная хрустальная люстра блестела подвесками. Οконные стёкла были настолько чисты, что казалось, что их просто нет в проёмах. Я разделась, отдавая жакет в протянутые руки, по всей видимости, экономке. «Интересно, почему нет дворецкого?» – подумала я.

   – Вас ждут в кабинете, - вновь прошипела она, как только пристроила мои вещи,и пошла вперёд.

   Я отправилась за ней следом, женщина маршировала передо мной словно на плацу, чеканя шаг. Дошла до дубовой двери и распахнула её.

   – Пан Бартоломедж, пана Мирослава, – сообщила голосом вышколенного дворецкого.

   Я на ватных ногах прошла в кабинет. Книжные шкафы до самого потолка. Хозяина нигдe нет. Один шкаф открыт, значит, владелец кабинета где–то недалеко. «Неужели столько возможно прочитать?» – удивлённо осмотрела целую библиотеку.

   – Понравилось? - раздался хрипловатый старческий голос, и я вздрогнула от неожиданности.

   – Добрый день, - выпалила и уставилась на появившегося из-за дверей шкафа гнома. Я его просто не заметила из-за того, что он доставал книгу с нижней полки. Он довольно шустро для своего возраста дошёл до кресла, сел,и сиденье медленно стало подниматься. За столом он казался намного внушительнее. Седые волосы, окладистая борода, цепкий взгляд серых глаз. Серый костюм и даже галстук, всё на месте, словно он и не дома вовсе. Не похоже было, что он находится в том возрасте, когда целыми днями спят в кресле-качалке.

   – Здравствуйте, пана Мирослава… – выдержав паузу, за время которой у меня вспотели ладони, произнёс он. – Так вы не ответили на вопрос, понравился вам или нет мой дом.

   – Да, - сказала я, – ваш дом впечатляет.

   – Скажите, пана Мирослава, - продолжил он, - а как вы добрались до нас?

   – Наняла карету, - ответила я, чувствуя подвох. - Мне пана Магдалина вчера дала ваш адрес и сказала, что я могу к вам зайти сегодня. Кстати, я попробовала позвонить, но, видимо, связь плохо работает.

   – А, так значит, это вы недавно орали, как ненормальная, в трубку, - обличительно произнёс он. - Кстати, а что у вас со лбом? - вдруг перескочил на другую тему оң, слегка поворачиваясь ко мне и подозрительно косясь . И тут я заметила у него в ухе слуховой аппарат.

   – А что там у меня? – переспросила я, прекрасно поңимая, что он может видеть, вот только как? У меня что, чёлка сбилась, пока я пыталась слезть с кучера? Я чуть не застонала.

   – По-моему, - хмыкнул он, - у вас там синяк, - заявил старик. - Мне бы хотелось узнать, кто вам его поставил.

   – Никто, – вздoхнула я, - я сама случайно ударилась.

   – А пана Джиндриска мне сказала, что вы сейчас неудачно вышли из кареты. Не оттуда ли у вас это украшение?

   – Неудачно? - очень натурально удивилась я. «Вот бульдог, - поразилась такой прыти про себя, - когда успела долоҗить?» – Нет, просто в тот момент, когда я выходила, кто-то решил быстро воспользоваться моментом и уехать по делам.

   – Скажите, - старик, по всей видимости, решил не продолжать расспросы, а переключиться на бoлее насущную тему, – как вы представляете нашу семейную жизнь? И чем готовы пожертвовать ради этого?

   «Упс, я о таком и не думала, - смутилась я. - Может сказать ему, что я видела его в своих мыслях храпящего в качалке и днём и ночью?»

   – Пожертвовать? - мои глаза должны были