Наследница поневоле (СИ) - Литовская Даша

Конечно, мне бы хотелось сказать совершенно иное и увидеть в глазах собеседника молчаливое одобрение. Хотелось бы гордиться собой и с уверенностью говорить, что разбираюсь во всех современных трендах и ничем не уступаю его девушке. Но реальность такова, что со школьных времен ничего не изменилось. Света — королева, на которую мужчины сворачивают шеи, а я так и осталась в аутсайдерах, сколько бы не убеждала себя в обратном. Конечно, можно заставить себя поменять увлечения, научиться разбираться в одежде и безостановочно посещать салоны красоты. Но тогда это буду уже не я.

— Так что мы с тобой живем в разных мирах. Я не похожа на тех девушек, к которым ты привык. — холодно заканчиваю я, злясь не на него, а скорее на себя. Он всего лишь задал обычный вопрос, а привело это к тому, что я опять сравниваю себя с бывшей одноклассницей. Просто пора признать — мне никогда до нее не дотянуться.

Ярослав саркастично вздергивает бровь.

— Ты права. Я привык к другому. — с насмешкой произносит он, а я раздраженно отворачиваюсь. Кажется, даже эту фразу я произнесла только потому, что подсознательно хотела услышать «ты ничем не хуже». И что за глупая привычка всегда искать одобрения окружающих? — Но это не значит, что мне нравится то, к чему я привык.

Я недоверчиво поднимаю взгляд на мужчину. На красивых губах играет задорная улыбка.

— Ты интригуешь. — небрежно бросает он. Мне кажется, или в его тоне слышны нотки… Флирта? Боже мой, надеюсь я не путаю его с сарказмом.

В следующую секунду двери реанимации распахиваются. Внутри будто что-то обрывается, а затем сразу же завязывается в тяжелый напряженный узел. Буквально въедаюсь взглядом в уставшего доктора. Пытаюсь все понять по его выражению, пока он еще не произнес в слух самое страшное. Неосознанно жмусь ближе к Ярославу, будто он может меня спасти от ужасных новостей.

Доктор смотрит на меня внимательно, с осторожностью.

— Полина Андреевна… — напряженно произносит он, а мой камень на душе словно стал в сотню раз тяжелее. Таким тоном не разговаривают, когда все в порядке. Запахиваю полы кардигана посильнее. Тело бьёт крупной дрожью. — Мы провели операцию. Сейчас Ваш дедушка в тяжелом, но стабильном состоянии. Угроза его жизни отсутствует. Думаю, мы переведем его из палаты интенсивной терапии в ближайшие двое суток, и Вы сможете его навестить…

Доктор говорит что-то еще, но я его уже не слышу. Звук перекрывает шум грохочущего сердца прямо у меня в голове. Кажется, в этот миг я себя не контролирую вовсе, потому что руки и ноги тут же обмякли от невероятного расслабления, а по щекам хлынули ручьи теплых слез. Горло раздирает всхлипами, и я неосознанно утыкаюсь в грудь Ярослава, в надежде скрыть свою безвольную слабость от посторонних глаз. Плачу сильно. Неистово. Будто все напряжение, мучившее последние часы, за минуты выходит наружу, освобождая мою душу.

Он жив! И это самое главное! Он перенес операцию, а это значит, что я снова увижу его! Снова смогу улыбнуться, взять за родную руку в морщинках и поболтать о мелочах! Дедушка, как же ты меня напугал!

Не знаю, сколько проходит времени до момента пока я хотя бы немного беру себя в руки. Осознаю, что рыдаю на плече у постороннего мне мужчины. Слышу удаляющиеся шаги, а это значит, что доктор ушел, оставив нас наедине. Смутившись, немного отстраняюсь и тут же закрываю мокрое лицо ладонями. Всхлипываю уже по инерции. Плечи трясутся, а пальцы за секунду становятся влажными.

— Эй… — тихо произносит Ярослав и осторожно притрагивается к моим волосам. Чувствую себя жалкой, не смогла даже сдержаться и разрыдалась словно ребенок. Да еще и рубашку ему наверняка испачкала подтеками от макияжа. Даже взглянуть стыдно.

— Прости. — хриплю я осипшим голосом. Звуки выходят хлюпающие, гундосые, потому что нос тут же забило от слез. Медленно раздвигаю пальцы на руке, чтобы хоть одним глазком взглянуть на причиненный ущерб от внезапного потока моих эмоций.

Лицо Ярослава оказывается совсем близко. В паре каких-то сантиметров. Внезапно перестаю дышать.

Он бережно обхватывает запястье моей руки и убирает ее от лица. Смотрит сочувствующе. Даже немного растеряно. Закусываю губу до боли. Представляю как я сейчас выгляжу, и от этого не становится легче, а наоборот! Господи, ну почему я даже поплакать по-человечески не могу? Как девушки в фильмах, красиво и эстетично. У меня же сейчас наверняка черные щеки от туши, а из распухшего красного носа течет. Внезапные нелепые слезы хлынули с новой силой, заставляя меня вновь прятать лицо. Пытаюсь увернуться, скрыться от настойчивого взгляда, но Ярослав еще сильнее сжимает моё запястье. А затем отпускает и неожиданно обхватывает ладонями мокрые от слез щеки.

Растерянно распахиваю глаза. Смотрю на него. Темнота глаз топит, словно самый глубокий омут. Затягивает. Сердце странно подпрыгнуло в груди, а потом и вовсе перестало биться.

Мужчина наклоняется. Роняет взгляд на мои губы. Все происходит слишком резко, внезапно. Уже через миг я чувствую его теплое дыхание и вкус губ на своих.

Он целует меня!

Но анализировать не могу физически. Будто тону в его прикосновениях. Грудь простреливает что-то острое, щемящее. По телу скользят неуловимые импульсы, словно разряды тока.

Лишь мгновение. Один миг. Затем Ярослав отстраняется, быстро и нетерпеливо. Как будто и сам до конца не верит в то, что он только что сделал. Это даже и поцелуем то назвать нельзя, лишь соприкосновение губ.

Но, черт побери, почему внутри бушует настоящий вулкан эмоций? Слезы высохли моментально, а на смену им пришел какой-то неконтролируемый, отчаянный спазм. Такой сильный, что даже дышать больно! Грудную клетку сдавили тяжелые, стальные оковы и в миг на разум обрушилось отчетливое ощущение того, что мы сделали что-то не поправимое.

С трудом осознав, что только что произошло, я тут же делаю пару шагов назад и отворачиваюсь. Не веря, прикладываю пальцы к губам. Несмело касаюсь… Не верю…

Мужчина молчит.

— Отвези меня обратно, пожалуйста. — шепчу я. И не найдя в себе сил и дальше оставаться с ним наедине, устремляюсь к выходу.

Слышу, что он идет сзади, но не оборачиваюсь. Не представляю, как смогу посмотреть ему в глаза. Может быть стоит сразу все прояснить? Или…?

Глава 13

— ЧТО. ЭТО. ТАКОЕ? — слышится грохочущий голос, выдирающий меня из царства сна. Морщусь. Просыпаться не хочется.

Но выбора нет, потому что уже через миг чувствую, как грудную клетку придавливает пара мощных лап, а щеки лобызают слюнявые собачьи поцелуи. Открываю один глаз. Блинная морда замирает, а затем со знанием дела принимается вертеться кругами на постели рядом со мной.

— ТЫ ПРОСТО НЕСНОСНА! ЧТО ТЫ ВЧЕРА УСТРОИЛА? — следом за этими словами, мне на голову приземляются газетные страницы, меланхолично шурша словно осенняя листва.

Обреченно вздыхаю. Судя по всему, день не предвещает ничего хорошего.

Вчера, добираясь до поместья по городским пробкам, мы прибыли уже вечером. Конечно же, все гости давно разошлись, а праздник закончился. Деля сказала, что Андрей был просто вне себя от ярости, но оправдался тем, что я плохо себя чувствую. А сам, стоило музыке стихнуть, убрался по своим делам. Может просто не хотел выяснять со мной отношения, будучи в расстроенных чувствах? К лучшему. Я сама вчера была в полном раздрае, особенно учитывая то, что с Ярославом мы по дороге не произнесли ни слова, смущенные нашим легкомысленным поступком.

Протираю сонные глаза кулаками, совершенно наплевав на то, как я сейчас выгляжу, и беру в руки одну из газет.

— Боже мой… — обескураженно произношу уже через миг.

На первой же странице желтой прессы красуется крупное фото, на котором мы с Ярославом садимся в его черный тонированный автомобиль. Яркие буквы заголовка гласят «НЕВЕСТА САМОГО ЗАВИДНОГО ХОЛОСТЯКА ГОРОДА ПРЕДПОЧЛА ЕГО БРАТА!?»

Быстро пробежалась по вырезкам из статьи, где было больше домыслов, чем правды. Жулики — журналюги вывернули все так, будто бы я бросила Андрея прямо посреди помолвки и укатила с его братом в закат. А лицо на фото у меня такое перекошенное, словно я целиком лимон проглотила. Пожалуй, мне бы не было так стыдно, если бы не тот чертов поцелуй, который полностью выбил почву у меня из-под ног. В глубине души, я понимаю, что Ярослав, скорее всего, просто хотел меня успокоить. На многих мужчин женские слезы действуют обескураживающе. Теперь я бы с радостью затолкала этот момент куда-то глубоко в закоулки памяти, сделав вид, что ничего подобного и в помине не было. Если бы не помнила так отчётливо каждый завиток эмоций, которые испытала за доли секунд соприкосновения наших губ. Это было настолько будоражащее и запретно, что теперь, стоит об этом подумать, в животе что-то ёкает, а щеки тут же окрашиваются смущенными красными пятнами.