Путешествия по ту сторону - Жан-Мари-Гюстав Леклезио

[97]

Найя Найя путешествует по стране деревьев. Это не так- то просто. Вот как это делается: надо выйти из города и подняться по множеству лестниц, которые ведут к вершинам синих холмов. Поднимаешься по ступенькам, не спеша. Да, это надо делать медленно, чтобы не запыхаться. На твоем пути все меньше и меньше домов, все больше и больше садов. Время от времени ты оглядываешься назад и видишь город, раскинувшийся у подножия синих холмов. Видишь море черного асфальта, белые кубики домов и конусы небоскребов. Два-три золоченых купола и стройные колокольни. Кое-где столбы дыма взмывают ввысь и тают в небе. Солнце не слишком жаркое, но и не слишком бледное, вот как сегодня. Небо какое-то линяло-голубое, его пересекают белые дорожки облаков.

Мало-помалу виллы и сады сменяются огородами, парниками, еще дальше — виноградниками. Лестницы ведут все выше и выше, на широких ступеньках остались после недавнего дождя кусочки коры, мокрые листья, сосновые иголки. Идешь, вдыхая пьянящие запахи садов и полей, цветов, меда, листвы. Поднявшись на вершину холма, видишь оливковые рощи, раскинувшиеся на террасах. В такой день должен дуть легкий ветерок — не слишком теплый, но и не холодный, постоянно меняющий направление: то он веет с моря, то с гор, окутывая холм. Среди оливковых рощ виднеется несколько заброшенных ферм, старая мельница, лужицы со стоячей водой.

Можно пойти по любой из дорог, ведущих через оливковые рощи. Террасы расположены не совсем горизонтально, они слегка наклонны; дойдя до края одной из них, спрыгиваешь на следующую. Воздух такой чистый, и запах олив вте- [98] кает в твое тело с каждым вдохом. Наконец ты останавливаешься и выбираешь дерево, которое тебе нравится. А деревья все разные. Есть толстенные, наверно столетние, есть молодые, тоненькие, и листьев на них немного. Есть высокие и крепкие, есть низенькие и чахлые. Есть расщепленные молнией. Выбираешь подходящее, с пышной кроной и шероховатым стволом, оно растет на самом краю террасы, нависшей над городом и морем. Ты усаживаешься под ним. Земля у корней красно-коричневая и сухая. Цепочка муравьев ползет вверх по стволу. На стволе много трещин: он растрескался от мороза, а может быть, просто от старости. Ты садишься прямо на землю, между корнями, прислонившись к дереву спиной. Тебе хорошо: сидишь и смотришь на голубое море, искрящееся меж зелено-серой листвы. Сверху листочки ярко-зеленые, глянцевые, а снизу сероватые и пушистые, словно запыленные. Здесь никого, только поваленные стволы пятнами темнеют на земле. Может быть, если поискать, найдешь под ними ужей, ящериц, даже скорпиона. Ветер дует, тихонько поворачиваясь, словно большая невидимая птица. Взметает облачка пыли, шелестит листвой. Поднимаешь голову — и вверху тоже видишь голубизну, только бледную, словно выцветшую, — кусочки неба между листьями. Видишь и длинные, изогнутые ветки, они тянутся к небу и перечеркивают голубизну. Темно-коричневые, почти черные, словно обугленные. Хорошо, наверное, владеть оливковой рощицей на вершине холма. Жить зиму и лето в заброшенном домике и смотреть, как растут деревья. Листья на них никогда не облетают, зимой они становятся более серыми, летом ярче зеленеют, вот и все.

Да, непросто путешествовать по стране деревьев, как Найя Найя. Потому что, когда ты сидишь под деревом и тебе так хорошо, вскоре тебя окутывает что-то похожее на сон. Какое-то оцепенение. Сначала оно сковывает ноги, потом медленно перетекает выше, словно прохладная вода, гасит все, что горит и печет у тебя внутри; вот уже цепенеют руки, ладони. Ты не можешь шевельнуть рукой, пальцы онемели. Только чуть покалывает в самых кончиках, словно по ним пробегает электрический ток. Твои плечи круглы, ты больше не можешь ими пожать; затылок одеревенел. Вот в эту-то минуту надо быть очень внимательным. Если оцепенение слишком быстро захватит голову, твои глаза закроются и ты просто уснешь. Тогда отправишься, может быть, в путешествие по детективному роману или в сказку про волков, [99] но в страну деревьев тебе не попасть. Не закрывай глаза. Смотри прямо перед собой на яркую голубизну моря между листьев, на синий склон холма, полого спускающийся до самого города. Ты сам выбрал эту картину. Не смотри больше ни на что, не отводи глаз ни вправо, ни влево. Словно фотография перед тобой, но все на ней живое, настоящее; словно ты смотришь в большое окно высокого небоскреба.

И потихоньку, медленно-медленно растворяешься. Сливаешься со стволом старой оливы.

Ты уходишь в него не сразу, не так, как уносятся, скажем, к солнцу. Ты будто медленно откидываешься в шезлонге или лежишь на спине на гребне высокой волны, которая, покачивая, мягко относит тебя назад. Только не закрывай глаза. Город и море все больше отдаляются от тебя. Словно уходят в бесконечность. Ничто больше не движется перед твоими глазами. Видишь только белые кубики домов, полукруг залива, а над ним небо — бледное, но почта безоблачное. Ты застыл, не шевелишься, почта не дышишь. Ни о чем не думаешь. Это словно остановившееся мгновение танца. Сидишь на земле, руки вытянуты вдоль тела, вдыхаешь и выдыхаешь медленно-медленно и смотришь на море. Оцепенение охватило все твое тело, но голова ясная. В голове, там, высоко, в кроне оливы, неумолкающий глухой рокот, словно жужжат сотни пчел, и от этого так покойно. Когда налетает ветер, чувствуешь легкую дрожь в кончиках пальцев, но телом ничего не ощущаешь, оно застыло, затвердело. Особенно плечи. На них лежит тяжелый груз, лежит и покачивается при каждом порыве ветра. На тебе все листья и плоды, они среди леса твоих волос. В твоем теле нет больше течений сверху вниз, ты не глотаешь, не всасываешь. Наоборот, хотя ты это едва чувствуешь, токи, чуть заметные, как легкий ветерок, поднимаются снизу вверх: ты втягиваешь соки земли. Внутри твое тело не твердеет. Только кожа стала корой, панцирем, а внутри под ней все течет и струится, все теплое, нежное и влажное: словно сталагмит, который незаметно тянется вверх.

Ты живешь теперь в стволе старого дерева, и твои длинные корни уходят глубоко в сухую землю. Потому ты и не можешь шевельнуться. Корни держатся за землю крепко, словно когтистые лапы, выискивают там, в глубине, большие камни, чтобы уцепиться за них. И воду они находят в глубине, ту, что земля впитала после недавней грозы, ищут островки влаги и медленно пьют каплю за каплей. Как [100] хорошо пить воду из земли: не спеша всасываешь ее ногами- корнями, она поднимается вверх по тайным ходам твоего тела и проникает в желудок. У тебя множество листьев. Ветер их вращает, словно винты крошечных самолетов, свет падает на них, солнечное тепло их согревает, лучи скользят по ветвям и сходятся в твоем затылке. Если ты не дерево, тебе никогда не ощутить такого тепла. Словно теплый дождь медленно струится вниз по твоему телу, встречаясь на полпути с прохладой подземных вод.

Сидишь на теплой земле террасы. Не хочется никуда идти, не хочется знать, что там, вдали. Так хорошо смотреть на море и небо сквозь листву. Что такое время? Времени больше не существует. Твои мысли — ветер, солнце, подземная влага. Кожа твоя покрылась морщинами. У тебя нет больше глаз, чтобы смотреть вдаль. Ты видишь порами своих листочков. Маленькие антенки, вращаясь, улавливают происходящее в пространстве и впитывают свет.

Ты не один. Ты окружен другими оливами. Знаешь, что здесь, совсем рядом, деревья, с которыми ты не можешь заговорить, с которыми никогда не встретишься. Вся твоя сила идет на то, чтобы стоять прямо. Медленно-медленно растет вширь твое тело — кольцо за кольцом, год за годом.

Иногда налетают грозы. На горизонте над морем сгущаются тучи. В тебе нарастает странное нетерпение — скорее бы пламя полыхнуло в небе, скорее бы посыпались капли. Все твои листочки начинают трепетать и вращаться быстро- быстро. Иссохшая земля просит пить. Как тисками сжимает тебе ноги. Большие черные птицы кружат над головой. Ты не видишь их, не слышишь, как они кричат, но ты знаешь, что они там, вверху. Маленькие пташки облепили твои ветки и тоже отчаянно кричат, щебечут все хором, но ты не слышишь ничего. Хорошо быть деревом: тебя всегда окутывает тишина. Чувствуешь только легкие колебания воздуха, густое, вязкое тепло и жажду. Тяжелые тучи несутся, гонимые ветром, и вот небо над холмом раскалывается. В этот миг земля начинает дышать. Трещины раздвигаются, раскрываются, словно губы, и впитывают воду. Как хочется пить, до боли! Капли становятся все крупнее, стучат по листьям, и те раскрываются им навстречу, ручьи с шумом сбегают по морщинистому стволу, текут между корнями, уходят под землю, прорывая маленькие колодцы. Приятно чувствовать, как течет по стволу и ветвям прохладная вода, ломая веточки, сбивая на землю спелые оливки. Стоишь под [101] струями воды молча, не двигаясь. Став деревом, ты так сросся с землей, будто сделался частью ее и чувствуешь все: жару, мороз, дождь — так же, как она.