Поющий тростник - Галина Галахова

– Ему и не произнести такого слова. Зачем ты такие книжки читаешь?

– Травкина и Соколова, вы звонка не слышали разве?

– Не слышали они! – ответил за них Саня.

Наталья Савельевна пристально взглянула на Саню, а Саня смутился и уткнулся в тетрадку.

Лена весь урок переживала предстоящую встречу с Гончаровым. Хотела ему рассказать, как скучно без него и пусто стало, но знала, что как посмотрит он на нее свирепыми глазами, так пропадет у нее охота говорить ему хорошее. Придется написать на всякий случай и отдать ему письмо прямо в руки. Все-таки приятно ему будет получить письмо.

Весь урок она провозилась с письмом. Писала его одновременно с диктовкой. В диктовке она сделала много ошибок и вдобавок приписала: "Гончаров, поправляйся привет от Жирафы пойдем скоро в буфет за вотрушками уже есть 30 копеек, ну ладно".

Когда урок кончился, она забыла второпях про письмо, оно порхнуло и залетело под чью-то парту, и там его затоптали, а потом засунули в урну. А те предложения, что она по ошибке вставила в диктовку, попали на глаза Наталье Савельевне, когда она дома проверяла тетради.

Наталья Савельевна долго не могла сообразить, как попали сюда не по адресу замечательные эти слова. Но догадалась все-таки, вырвала листок и убрала на память – может, когда-нибудь пригодится адресату или отправительнице, а Лене пришлось на другой день переписывать диктовку, так как Наталья Савельевна сказала, что нечаянно потеряла ее тетрадь.

Выйдя из школы, Лена хватилась письма, вспоминала, где она могла его оставить, да так и не вспомнила, а потом и совсем забыла о нем. Шагая с Аллой и ее бабушкой, она без умолку болтала, что моды в этом году переменились, будут носить длинные платья, а плащи "болонья" немодны и пальто джерси совсем из моды вышли.

– Немодны, немодны, – заворчала бабушка, слова-то какие недетские. И где вы, окаянные, таких слов понаслушиваетесь, скоро вашим родителям горе с вами будет! Что есть, то носить надо!.. А разбираться много будете, натянут на вас мешки, и будете в мешках как миленькие ходить.

Девчонки засмеялись, представив себя в мешках.

– Это же замечательно. Так еще никто не ходил!

– Чего раскудахтались?! – сказала бабушка. – Вот пустосмешки. Некогда смеяться – опаздываем в бассейн.

Лена осталась на дороге одна. Идти к Гончарову расхотелось, и она, взглянув по сторонам, Увидела дом-мухомор. "Ладно, – решила она, – забегу к Сане, я у него еще не была, хотя он меня звал несколько раз. Все равно мама сегодня поздно придет, а дома одной скучно".

Дорога в школу занимала у нее пять минут, зато на обратный путь Лена тратила несколько часов. Иногда она являлась домой под вечер, занятая своими делами, усталая, но наполненная новыми впечатлениями которые она тут же передавала маме, за что тут же получала нагоняй. Ежедневно она сообщала маме о Феде, о его здоровье, не забыв прибавить, какой он красивый мальчик, хоть и хулиган, от которого все учителя отказались.

Мама, выслушивая ее рассказы, однажды не вытерпела и сказала:

– Почему у тебя на языке только одна фамилия?

Не хватает, чтобы в семь лет ты влюбилась в этого

Гончарова.

Лена покраснела.

– Я в него не влюбилась, он мне просто нравится.

Отец, услышавший ее последние слова, отвлекся от книги и, в свою очередь, заметил:

– Елена! У тебя плохая наследственность. Скажи спасибо своей маме. Она дня не может прожить, что бы в кого-нибудь не влюбиться!

И в семье полковника Травкина началась традиционная перепалка двух взрослых людей.

Полковник был настолько ревнивым, что ревновал жену даже к вещам, не говоря о людях. В свою очередь, Ольга Сергеевна давала ему массу поводов для ревности. Она вечно была кем-то увлечена, кем-то взволнована, в кого-то влюблена. Ольга Сергеевна работала врачом "Скорой помощи", и объектов для любви у нее было сколько угодно: старики, старушки, мужчины, женщины, молодые люди и девушки. Помогая людям, она впускала их к себе на заселение сердца и потом целыми днями ходила под впечатлением тех встреч. Она заметила, что когда человеку плохо, он становится прозрачным и открытым для доброго глаза и насквозь просматривается, и если кто взглянет на него в ту минуту, увидит обычно скрытое. Ольга Сергеевна жаждала таких встреч и получала особую радость, оттого что в трудную минуту приходила к людям на помощь.

Лена, направляясь к Сане, припомнила почему-то домашние сцены, и совсем ей расхотелось возвращаться домой. Дома стало очень неспокойно, перепалки перешли в скандалы, а скандалы доходили чуть ли не до драки, когда отец, предварительно выпив, начинал приставать к маме с угрозами. Однажды, когда отец замахнулся на маму, она, Лена, бросилась сама на него, а по дороге ударилась об угол стола и расшибла себе щеку. Она пришла тогда с синяком в класс, и все на нее уставились, а Гончаров пожалел, что не он ей такой красивый синяк поставил. А ей было стыдно, что синяк из-за отца и что он стал домой приходить пьяный, и дома стало неуютно и скучно, каждый стал жить сам по себе.

Никому она про нелады в семье не рассказывала, она уже знала, что никто им не поможет, а только осудят отца и маму. Бабки во дворе стали у нее выпытывать про отца – вроде пьяный приходит, про маму – вроде заплаканная ходит, но Лена, верная подслушанным у них же советам, не поддавалась на расспросы.

– У нас всё в порядке, как всегда.

Последнее время она засиживалась у Феди, вернее у его мамы. Там она чувствовала себя уютно и хорошо, как никогда не чувствовала себя дома, где не было уюта и домашности. Мебель красивая была, холодильник – полный продуктов – был, а вот как у Феди у них не было, потому что мама редко бывала дома. А когда бывала, то готовила как-то нехотя обед или не готовила вовсе, и они втроем шли в столовую или в ресторан и обедали там, а уюта, оказывается, у них не было. Мама для работы вся живет, а не для них с папой, как Федина мама, которая не работает, и всегда она дома, и всегда она ласковая и домашняя, и спросишь ты ее о чем, она тут же тебе и ответит, не то что ее мама – ей надо сто раз повторить, прежде чем она вопрос поймет: все о чем-то она думает, все время она не с папой и не с ней, Леной.

Шла Лена к Сане, думала про себя и жалела папу с мамой.

Саня заметил Лену и закричал ей из окна:

– Заходи, Ленка!

Когда Саня помогал ей раздеваться, она, удивленная его вежливостью, сказала:

– В школе тебя и Жирафа одевает, и Наталья Савельевна, и твоя мама, а дома ты мне раздеваться помогаешь! Вот смешно!

Саня шмыгнул носом и сказал:

– А дома-то все по-другому!

И действительно, дома он был другой, свободный какой-то, улыбался чего-то, а в классе всегда серьезный, насупленный.

Лена вошла в комнату и огляделась:

– А у вас ничего, хорошая обстановка. Я думала – хуже живете!

– А чего нам хуже жить, мамка хорошо получает, хоть и дворником. Она еще мусоропровод чистит, и за это получает прилично, – сказал Саня без тени смущения, глядя прямо на Лену.

Он так смотрел ей прямо в глаза, что ей стало тяжело на него в ответ смотреть. Она отвела глаза в сторону, подумав про себя: надо же, какой все-таки Санька молодец! Ему ни капельки не стыдно, что его мать дворником работает. А ее мама пугает: "Будешь плохо учиться – пойдешь в дворники или пивом торговать в ларек". А его, интересно, кем пугает мама? Хотела она его об этом спросить, да он опередил ее:

– Не хотела мамка учиться, когда маленькая была, все на двойки да на двойки. Еле шесть классов кончила. Вот и стала дворником. А я ей говорю: "Иди сейчас учиться", – а она говорит, что ум слаб. Меня изо всех сил заставляет учиться, иначе, говорит, будешь дворником, или пивом в ларьке напротив торговать, или коров пасти. А насчет коров я не против. Ты когда-нибудь пасла коров?

Лена никогда не занималась удивительным этим делом, поэтому сказала с сожалением:

– Нет, не приходилось!

– А я вот пас с дедом Игнатом! Знаешь, лежим на траве, трава густая, земля теплая-теплая и пахнет травой. Коровы траву хрупают. Ой как хорошо они хрупают! Над нами жаворонки – дед расскажет сказку про жаворонка, над нами самолет – дед про самолет какую-нибудь историю расскажет. Он на трех войнах воевал. А ветер подует, он – про ветер. Коровы его слушаются. Он их всех знает, какой характер у каждой, а они ходят вокруг и на него посматривают; которая непослушная – ту ругает, да так смешно ругает ее, что корова прямо иногда обидится и замычит. Ну как мы иногда. А теленки-то какие хорошенькие!

Саня весь растворился в воспоминаниях. Лене надоело его слушать, и она стала оглядываться по сторонам, рассматривать комнату повнимательнее. И обнаружила в той комнате нехватку, недостачу некоторых предметов, которые обязательно должны были быть. И оттого комната имела все-таки грустный вид, и женщина жила в ней грустная, и мальчик был тоже грустный.

– Саня, а у тебя папа где? – перебила она Саню, и уставилась на него, и ждала ответа, и долго ждала ответа, пока Саня вернулся из жаркого лета.