Бремя одежд. Болотный тигр - Кэтрин Куксон

– Ну, более одной пары он все равно за раз не наденет, верно? – сухо, без улыбки заметила Аджи, и Грейс покраснела.

– Да, тетя Аджи, но вы понимаете, что я…

– Да, да, прекрасно понимаю, – женщина похлопала Грейс по колену. – Не переживай, дитя. Я надеюсь, мы с твоим мужем прекрасно поладим, когда узнаем друг друга чуть получше, но не старайся слишком торопить ход событий – только выбьешься из сил… Ладно, я готова признать, что ты вышла замуж за святого.

– О, тетя Аджи, – Грейс склонила голову, как будто была уличена в каком-то проступке, но когда Аджи рассмеялась, она присоединилась к этому смеху и, крепко сжав женщину в своих объятиях, закричала: – О, больше мне ничего не надо!

– Сядь, ты сомнешь мне платье, – Аджи толкнула ее в кресло, потом поинтересовалась: – А как здесь люди – хорошие?

– Да. Я проведу тебя по деревне, и ты сама увидишь кое-кого из них. Люди и правда хорошие, все, кроме одной женщины – мисс Шокросс.

– Мисс Шокросс? Кто она?

– Начальница почтового отделения.

– А, начальница почты. Ясно: средних лет, помогает в церкви и… ухлестывает за священником.

Глаза Грейс расширились.

– Ты – ведьма, тетя Аджи, – воскликнула она. – Все точно так и есть.

– Бог ты мой, неужели? – с притворным гневом спросила Аджи. – Тогда пойдем, взглянем на нее.

Грейс засмеялась – легко, весело. О, как хорошо снова быть с тетей Аджи. Ей, Грейс, ничего больше не надо… ничего?

Во второй половине дня, после того, как Аджи посетила церковь, познакомилась с миссис Бленкинсоп, была представлена доктору Куперу, которого они встретили, когда он выходил из бакалейной лавки, поговорила с Сепом Стенли, пекарем, и – так же, как и Грейс во время первого посещения булочной, – получила горячую булочку, они направились на почту, взглянуть на мисс Шокросс; когда они вошли в помещение, то постарались не обмениваться многозначительными взглядами.

Проницательная Аджи Тернер немедленно обнаружила, что мисс Шокросс довольно сильно отличается от ее, Аджи, шутливого описания: она была моложе, крупнее и даже вызвала у Аджи симпатию, чего она также не ожидала. «Жаль, – думала она, глядя на большое, некрасивое лицо женщины. – Вот оно, значит, в чем дело. Если бы Дональд приехал сюда до того, как он встретил Грейс, то миссис Рауз, женой священника, могла бы стать эта Шокросс. По крайней мере, попыталась бы, и я бы пожелала ей удачи.» Она подходила на эту роль куда больше, чем ее племянница, как бы Грейс ни старалась. А сейчас она просто из кожи лезла вон, и смотреть на нее было больно. Все из-за того, что она буквально с ума сходила по своему Дональду. «Однако, – продолжала размышлять Аджи, – я и сама, по-видимому, ошибалась насчет Дональда: судя по его нынешнему образу жизни, он вовсе не транжирит деньги Грейс.» Но Аджи с ее деловым складом ума, конечно, не могла не заметить, что он уже и так немало получил, причем таким образом, что нацелить на него обвиняющий палец было невозможно: теперь у Дональда был отличный дом и намного более комфортная жизнь, чем он когда-нибудь смог бы себе позволить на свой собственный доход. И все же ей, Аджи, надо быть справедливой: принципы у этого человека, вероятно, есть. И живет он, руководствуясь ими. А кроме того, ей было приятно узнать, что у него имелись и обычные человеческие слабости. Разговор насчет вина за столом пришелся ей по душе.

– Ну, что ты скажешь? – поинтересовалась Грейс, когда они покинули почту и прогуливались по деревне.

– Мне немного жаль ее. Ну, ну, – Аджи предупреждающе подняла палец. – Дай мне кончить. На твоем месте я бы действовала очень осмотрительно. Не разноси ее в пух и прах в его присутствии – в присутствии Дональда, я хотела сказать. Знаешь, а лучше всего постарайся найти в этой женщине что-то хорошее.

– О, тетя Аджи.

– Ладно, ладно. Мое дело предложить, но помни: тебе с ней жить долго.

На этом Грейс и решила остановиться: ее очень озадачила – и отнюдь не обрадовала – реакция тети.

День выдался солнечный, даже теплый, поэтому они направились к холмам – Грейс решила показать тете деревню с вершины горы Робек. Час спустя, после оживленной, веселой беседы они оказались на вершине горы Пик, оттуда на многие мили не было видно ничего, кроме холмов.

– А что, давай спустимся немного и через долину доберемся до Робека, – предложила Грейс.

– Только не сегодня, – сказала тетя. – Я чувствую, что мои ноги стерлись уже до самых коленей. Давай-ка вернемся домой самым коротким маршрутом – и побыстрее.

– О, посиди еще немного, тетя Аджи. Разве это не прелесть! – Грейс вытянула руки, как бы желая охватить пейзаж. – А знаешь что: я впервые на этой горе. Здесь намного красивее, чем на других возвышенностях.

– Да, очень красиво, – кивнула женщина, оглядывая местность. – Для того, кому по душе дикая природа. Нигде ни малейших признаков жилья. Не могу сказать, что наши вкусы совпадают. Я чувствую себя намного комфортнее на Нортумберленд-стрит в Ньюкасле.

– В тебе нет никакой поэзии. Именно она сообщает человеку нужное настроение.

– Да, возможно, – Аджи понизила голос, как всегда, когда хотела подурачиться, и, имитируя северный акцент, начала: – Но все, что я чувствую в данный момент – это, что замерзла… Посмотри: у меня уже из носа потекло, – она принялась искать платок.

– О, тетя Аджи! – смех Грейс зазвенел среди холмов, и она потянула женщину к себе. – Тогда пошли. Здесь наверняка можно найти более короткий путь, чем тот, которым мы поднимались.

Замечание Аджи о том, что вокруг нет никаких признаков жилья, не соответствовало действительности. Не прошло и десяти минут, как они увидели двухэтажный дом, сделанный из неотесанного камня. Он выглядел безжизненным и уродливым и не обладал той приятной мягкостью линий, которая наблюдалась в домах в деревне и вокруг нее, хотя многие были сделаны из того же материала. В этом месте небольшой участок круто спускавшейся вниз дороги подходил к самому порогу дома.

Грейс и Аджи находились в нескольких ярдах от дома, когда услышали голоса, громкость которых свидетельствовала о том, что их обладатели выясняют отношения. Грейс взглянула на тетю – та кивнула и, поджав губы, прокомментировала:

– В воздухе летают пух и перья.

Потом все стихло. Как раз когда они поравнялись с дверью, она открылась, и на пороге показались молодой человек и женщина. Увидев Грейс и Аджи, они застыли, как вкопанные.

В