Круги на воде - Патриция Вентворт

По дороге никто из троих не произнес ни слова. Когда они подошли к дому мисс Блейк, Сьюзен прервала молчание, которое к этому времени достигло критической точки:

— Ты сильно опаздываешь, а они не любят, когда их заставляют ждать. Так что поторопись. Не забудь, что ты хромаешь, завтра всей деревне будет известно, что ты растянула связки и рыдала на груди у Эдварда.

Кларисса громко вздохнула.

— Сьюзен, не надо!

— Я-то не буду, а вот миссис Стоун расскажет всем, это точно. Я надеюсь, она не забудет упомянуть о твоей лодыжке. Спокойной ночи!

Эдвард не остановился. Когда она чуть ли не бегом догнала его, он не обратил на нее никакого внимания, будто ее не было совсем. Только когда они прошли через ворота усадьбы и он отодвинул задвижку калитки Эммелины, он сказал:

— Когда-нибудь я убью ее!

Сьюзен хорошо его понимала.

— Ради бога, что все это значит?

Он сердито засмеялся.

— Не имею ни малейшего представления! Кажется, она возомнила, что имеет право вмешиваться в мои дела. Боюсь, я здорово разозлился.

— Мне тоже так показалось.

Он нахмурился.

— Как ты думаешь, что она слышала, эта старуха?

— Не знаю. Она не глухая, так что, наверное, то же, что и я.

— А что слышала ты?

— Я открыла дверь и услышала твой сердитый голос. Слов я не расслышала, но поняла, что это ты и что ты, мягко говоря, не в самом хорошем расположении духа. А потом Кларисса залилась слезами и сказала, что ты ее пугаешь.

Эдвард коротко и серьезно сказал:

— Она не только это говорила. Думаю, ты слышала все, и миссис Стоун тоже.

— Я поэтому и придумала про растянутые связки. Она из тех, кто сразу рыдает, когда ей больно, по крайней мере, мне так кажется. В любом случае большинство девушек начинают рыдать, надеюсь, миссис Стоун подумает, что ты из-за этого рассердился.

Эдвард открыл калитку, и они вместе пошли по мощеной дорожке к дому. Пара изумрудно-зеленых глаз наблюдала за ними из-под розового куста. Раздалось жалобное мяуканье, и что-то теплое и пушистое прильнуло к ногам Сьюзен. Эдвард заметил:

— Этот дом просто кишит кошками. Сколько бы их было, если бы не война?

Он поднялся на крыльцо, взялся за ручку двери и сказал:

— Для человека, солгавшего впервые в жизни, твоя импровизация была очень неплоха, Сьюзен.

Глава 15

Кларисса не забыла, что должна хромать. Она долго придумывала объяснение тому, что оказалась у дома миссис Стоун, но потом решила, что проще будет сказать правду: она пошла к протоке, чтобы встретиться с Эдвардом Рэндомом.

— Я растянула связки. Я, знаете ли, плохо ориентируюсь в темноте. У дома миссис Стоун мы встретили Сьюзен и пошли вместе. Они с Эдвардом очень мне помогли.

Мисс Милдред фыркнула:

— Эммелина балует эту старуху! Постоянно посылает ей то яйца, то яблоки, то еще что-нибудь для этой несносной Бетси! А если вы, мисс Дин, плохо ориентируетесь в темноте, воздержитесь от прогулок по ночам, вот что я вам скажу!

— Я боялась опоздать и спешила.

— Тем не менее вы опоздали!

Мисс Ора достала платок и флакон с одеколоном. Милдред становилась чересчур сварлива. Как все это неприятно, тем более что в этом нет никакой необходимости. Она попыталась сменить тему:

— Сьюзен не сказала вам, как самочувствие Бетси? Пару дней назад доктор Крофт очень беспокоился за нее.

Мисс Милдред снова фыркнула:

— Бетси Стоун всех нас переживет. Ее мать выполняет все ее прихоти, и все в округе их подкармливают. Мне кажется, что Сьюзен ничего о ней не говорила. Так мы будем сегодня ужинать? Я уже два раза разогревала суп.

После ужина мисс Милдред вымыла посуду, а Кларисса уложила мисс Ору в постель. Мисс Ора могла раздеться и умыться без посторонней помощи, но она любила, когда ей помогают, а если мисс Ора чего-то хотела, она этого добивалась. Мисс Милдред давным-давно перестала с этим бороться. Когда Ора захотела, чтобы у нее была сиделка, она демонстрировала все свои многочисленные болезни одну за другой до тех пор, пока ей не наняли сиделку. Напрасная трата денег, но тут уж ничего не поделаешь. Когда Ора начинала требовать свою половину доходов, Милдред признавала свое поражение. Это ужасно злило, но ради возможности распоряжаться чековой книжкой и счетом Оры ей приходилось сдерживать себя и мириться с бесконечной вереницей сменяющих друг друга сиделок. Никто из них надолго не задерживался, а уж чтобы помыть посуду — только однажды, угрозами и лестью, Милдред удалось заставить одну сиделку это делать. Но это была полоумная, которая проработала всего три дня.

Благополучно уложив мисс Ору, Кларисса спустилась по лестнице, держа в руке конверт.

— Отнесу на почту письмо. Это недолго.

Предлог, проверенный временем. Мисс Милдред бросила взгляд на конверт: явно пустой. Если бы ей понадобилось убедить кого-то, что она идет на почту, она бы уж сообразила вложить в конверт листок бумаги. Молча фыркнув, она пошла наверх, в гостиную.

Кларисса помчалась к магазину миссис Александер. Почтовый ящик находился у дверей в магазин, а телефон — сбоку от него. Она совсем забыла, что у нее растянута нога. Она положила пустой конверт в карман, юркнула в телефонную будку и позвонила в южный коттедж. Она должна, просто обязана увидеть Эдварда и заставить его выслушать ее. Если бы не параллельная линия, она могла бы поговорить с ним прямо по телефону. Но вдруг кто-нибудь слушает? Для мисс Симе, экономки доктора Крофта, телефон заменял радио, как и для мисс Оры, но та уже в постели.

Кларисса стояла в плохо освещенной телефонной будке и гадала: стоит ли все-таки как следует намекнуть Эдварду или нет? Ладно, что толку планировать заранее, все равно выходит не так, как наметила. Либо ты не скажешь то, что хотела сказать, либо скажешь слишком мало или слишком много.

Тем временем в южном коттедже Сьюзен рассказывала о своей работе в усадьбе:

— На книгах всегда столько пыли. Надо съездить в Эмбанк и купить халат. А то я просто по уши в грязи. Думаю, некоторые тома не доставали с полок лет пятьдесят. Я на чала с того конца, где окно, там сплошь трехтомные викторианские романы.

Эммелина, которая переклады вала одного из котят Амины обратно в корзину, подняла глаза.

— Джонатан всегда говорил, что викторианские романы снова войдут в моду, сам он их просто обожал. И ведь он угадал — по радио уже передают Тролопа. Сьюзен, ты не устала, пока ходила к Стоунам? Когда я увидела, что у нас сегодня пять яиц, я подумала, два — как раз для них. Правда, Эдвард, я не сообразила, может быть, ты хотел еще одно?

Она произнесла это тем же тоном. Книжные пристрастия Джонатана и гастрономические Эдварда — всему уделялось одинаково сочувственное, не слишком глубокое внимание. На Эдварда эта ее манера действовала умиротворяюще. Прошлое и настоящее, яйца и романы, люди, куры и кошки — Эммелина принимала всех и все таким, как есть, у нее всегда находилась еда для голодных, доброта для обиженных и кроткое терпение решительно для каждой твари.

Котенок снова попытался вылезти из корзины, и внимание Эммелины переключилось на него, так что Эдвард не успел сообщить о том, что ему не нужно второе яйцо. Он, к слову, еще собирался заметить, что миссис Стоун — настоящая попрошайка, но, если Эммелине приятно ее баловать, это ее личное дело, но тут в задней комнате зазвонил телефон. Он вспомнил, что обещал позвонить Барр, если найдет запись, которую они тщетно искали вдвоем, и пошел взять трубку.

Стоя в телефонной будке, Кларисса услышала щелчок — кто-то снял трубку, — и мужской голос спросил:

— Это вы, мистер Барр?

— Нет, это я.

Кларисса редко нервничала, но сейчас был именно такой случай. Она сама не знала почему, и это пугало ее, очень пугало. Спеша и запинаясь, она выпалила:

— Эдвард, дорогой, мне надо тебя видеть. Очень надо! Ты должен знать, это о твоем дяде…

— На линии кто-то еще! Разве ты не слышала щелчок? Я вешаю трубку! Я не обсуждаю своих дел по телефону ни теперь, ни в любое другое время! — Он повесил трубку. На линии была тишина. Если кто-нибудь подслушивал, этот кто-то опустил трубку вместе с Эдвардом, потому что второго щелчка не было. Может быть, не было и первого. Эдвард сказал, что он слышал, но сама она не заметила — слишком громко билось сердце. Хотя это мог быть только предлог, чтобы избавиться от нее. А сейчас линия была мертвой.

Она тоже повесила трубку и отправилась назад. Когда она вошла в темный вестибюль, мисс Милдред открыла дверь кухни.

— Долго же вы ходили на почту.

Кларисса вспомнила, что должна хромать.

— Моя коленка… — начала она.

— По-моему, это была лодыжка. С ней было все в порядке, когда вы вошли. Быстро же вы выздоровели! Раз вы здесь, поднимитесь к сестре. Она звонила.

Глава 16

Два дня спустя мисс Силвер получила письмо от дочери своей старой школьной подруги. Ее не было дома весь день. На улице лил проливной дождь, и, прежде чем сесть у камина и просмотреть вечернюю почту, ей нужно было сменить платье, туфли и даже чулки. После промозглой уличной мокроты так приятно было снова очутиться в этой веселой комнате. Новые ковер и портьеры, сменившие старые, сильно потертые от многолетней службы, были яркими и уютными. Ей удалось подобрать тот цвет, который нравился ей больше всего, — синий с отливом, по ковру шли венки из роз подходящих оттенков. На этом фоне выгодно выделялись очертания викторианских стульев с высокими спинками, изогнутыми ножками, с желтыми ореховыми подлокотниками и с листьями аканта на обивке. Со стен на эту приятную картину смотрели гравюры, сделанные с ее любимых полотен: «Надежда» Дж. Ф. Ваттса, «Черный брауншвейгец» сэра Джона Милле, «Жеребенок в стойле» Лэндсира.