«Там, среди шумного моря, вьется Андреевский стяг…» Хрестоматия военного моряка - Сборник

Флот неприятельский состоял в числе восемнадцати больших кораблей (из которых девять под флагами на брам-стеньгах), десяти больших линейных фрегатов, семи малых и многочисленных разного сорта мелких судов. Капитан-паша с флотом бежал под ветер и начинал строить линию баталии, переменяя несколько раз на правый и на левый галс. Я, пользуясь этим замешательством, нагонял его со флотом, мне вверенным, будучи в ордере марша трех колонн.

Капитан-паша некоторую часть кораблей своих устроил уже в линию правого галса, но известный алжирский паша Саит-Али, подойдя с отдельной частью флота, состоящего под красными флагами передовым, оборотил весь флот за собой, устраивая линию на левый галс, чему последовал и капитан-паша.

Я, гнавшись за ними, сигналом приказал с поспешностью строить линию баталии при ветре северо-северо-восточном, параллельно флоту неприятельскому, и спускался на него со всей возможной поспешностью. Притом же заметил я, что Саит-Али с вице-адмиральским кораблем красного флага и другим большим и несколькими фрегатами, будучи сам передовым, спешил отделить вперед, выигрывая ветер, потому для предупреждения его намерения погнался я с кораблем «Рождество Христово» за ним, следуя впереди нашей линии, и сигналом подтвердил флоту исполнять повеленное и сомкнуть дистанцию. Построив линию нашего флота в самом близком расстоянии против неприятельской и догнав передовой корабль паши Саит-Али, сигналом приказал всему флоту спуститься к неприятелю на ближнюю дистанцию. А корабль под флагом моим «Рождество Христово», приблизившись к передовому пашинскому кораблю на дистанцию полукабельтова, атаковал его, обойдя несколько с носу, и по сигналу всей линией началось жестокое сражение и продолжалось от пяти до половины девятого часа пополудни.

В это время с помощью Божией прежде всех [был] сбит передовой и лучший корабль неприятельского флота паши Саит-Али, который от производимого беспрерывно жестокого на него огня тотчас остался без фор-стеньги, без грот-марселя с расстрелянными нижними парусами и в прочих частях разбит до крайности; поворотился в закрытие в середину своего флота. Место его заступил вице-адмирал красного флага с помощью еще одного большого корабля и 2-х фрегатов, но и те сбиты [были] и с немалым повреждением, также оборотились в соединение с флотом, защищая, однако, от следующих за мною кораблей пашу Саит-Али. Передовые наши корабли, бывшие за мною, «Александр», «Предтеча» и «Федор Стратилат», исполняя мое повеление, окружили передовые бегущие неприятельские корабли и с великой живостью производили по ним и вдоль всего флота беспрерывный огонь. А между тем корабль «Рождество Христово» спешил приблизиться к бегущему в середину флота кораблю паши Саит-Али, чтобы его не пустить, и производил сильный огонь по нему и вдоль всего неприятельского флота, который от следующей за передовыми [кораблями] всей нашей линией был весьма разбит, замешан и стеснен так, что неприятельские корабли сами друг друга били своими выстрелами.

Наш же флот всей линией, передовыми и задними кораблями совсем его окружил и производил с такой отличной живостью жестокий огонь, что, повредив многих в мачтах, стеньгах, реях и парусах, не считая великого множества пробоин в корпусах, принудил укрываться многие корабли один за другого; и флот неприятельский при начале ночной темноты был совершенно уже разбит до крайности, бежал стесненной кучей под ветер, оборотившись к нам кормами, а наш флот, сомкнув дистанцию, гнал и беспрерывным огнем бил его носовыми пушками, а которым удобно – и всеми лагами.

Особо же разбиты и повреждены более всех пашинские корабли. При таковой дарованной от Всевышнего совершенной победе, несомненно надеялись мы несколько корабли взять в плен, но от этого спасла их перемена ветра и совершенная густая темнота ночи.

В половине 9-го часа при сгустившейся от дыма ночной темноте флот неприятельский, будучи весь в дыму, начал закрываться из виду; ветер, затихая, совсем заштилел, и сделалось переменное маловетрие, при котором неприятель остался на ветре, а корабли нашего флота оставались долгое время без действия парусами.

В 12 часов пополуночи лег я с флотом на правый галс и шел с поспешностью, уповая, прямо на флот неприятельский, ибо в темноте ночи при мрачной еще погоде было его не видно. При погоне за ним 6 часов пополуночи оказался виден он, бегущий в сторону Константинополя; я, прибавляя сколько можно парусов, старался его нагнать, но северный ветер, усиливаясь час от часу, сделался весьма крепкий, и развело великое волнение, при котором я, имея на флоте также повреждения в стеньгах, реях и парусах и на корабле «Александр» от подводных прострелов пушечных великую и опасную течь, с крайним сожалением сию погоню принужденно оставил.

По рапортам командующих оказалось во время бою убитых на всем флоте унтер-офицеров – 1, рядовых – 16; раненых: капитан-лейтенант Ганзер, лейтенант Головачев, штурман прапорщичьего ранга Жмухин, унтер-офицеров – 2, рядовых – 23; всего – 28 человек.

…Во время бывшего июля 31 дня сражения все командующие судов и разные чины флота черноморского служители с крайним рвением и беспримерной храбростью и мужеством выполняли долг свой, а особенно отличились начальники эскадр, которые по учиненным от меня сигналам первыми спустились на ближнюю дистанцию к неприятелю и, подавая пример прочим, производили бой, беспрестанно теснили неприятеля с таким отличным искусством, рвением, мужеством и храбростью, что на бывших против них кораблях тотчас заметны были повреждения, и неприятель бежал и укрывался от поражения. Я за долг почитаю всем им отдать справедливость и представляю все это дело и их на милостивое уважение вашей светлости.

Контр-адмирал и кавалер Федор Ушаков

(Адмирал Ушаков: сборники документов, т. 1, с. 511–516)

Глава 3

Кампании в архипелаге

Чесменское сражение

Первая экспедиция (1768–1774) в архипелаг Ионических островов или, как тогда говорили, в Греческий архипелаг, обогатила нашу военную историю Днем воинской славы. Эскадра под командованием адмирала Григория Андреевича Спиридова и графа Алексея Григорьевича Орлова полностью уничтожила турецкий флот в Чесменской бухте (24–26 июня 1770 г.).

Чтобы поправить дела наши в Архипелаге было одно средство: сразиться с турецким флотом, который тогда пробирался уже в Дарданеллы. Орлов пошел за ним в погоню и настиг его 23-го июня у пролива, отделяющего о. Хиос от материка Азии. Флот неприятельский состоял из 16 линейных кораблей, из которых 3 имели по 90 пушек, 3 по 80, а остальные по 60, из 6 фрегатов и 60 мелких судов: шебек, галер, транспортов и галиотов. Флотом этим командовал капудан-паша Джафар Гассан-эддин – человек недалекий и без энергии; он имел флаг свой на 90-пушечном корабле; всем распоряжался прославленный у турок Гассан Гази-бей.

Превосходство сил оттоманского флота не остановило намерения русского предводителя, который приказал всему флоту спуститься в пролив. Для этого надо было обогнуть остров, но прежде чем успели подойти к входу, стемнело, и ночь отсрочила битву. Положено было на общем совете флагманов разделить флот на три части. Авангард поручен был адмиралу Спиридову, имевшему свой флаг на корабле «Евстафий». Кордебаталией на корабле «Три иерарха» предводительствовал сам главнокомандующий. Адмиралу Эльфинстону на «Святославе» поручен был арьергард. Бригадиру артиллерии Ганнибалу[99], который был вместе с тем и генерал-фельдцейхмейстером[100] флота, вверен был бомбардирский корабль «Гром».

Утром 24-го июня в 4 часа при тихом ветре по сигналу с корабля «Три иерарха» «гнаться за неприятелем» весь флот вошел в Хиосский пролив. Завидев русские корабли, Джафар бежал со страху на берег. Команду принял Гассан-бей; он примкнул левое крыло своего флота к небольшому каменному островку, а правое к отмели недалеко от Чесменского залива. В 11 часов наша линия была выстроена, корабли стали спускаться на неприятеля.

Г.И. Спиридов

В половине 12 часа передовой корабль наш «Европа» привел к ветру на левый галс и открыл огонь, но близость мели и камней заставила его отойти и занять место в линии за «Ростиславом». «Евстафий» встал против корабля капудан-паши; за «Евстафием» шел корабль «Три святителя» и вступил в бой почти в одно с ним время. Через полчаса на «Трех святителях» перебило фока-брасы, корабль поворотил против ветра на другой галс и упал за линию, так близко к турецкому флоту, что корабль «Три иерарха» принял его по густоте дыма за неприятельский и палил по нему, но он успел выбраться на ветер и стал в линию. Бой сделался всеобщим. Авангард и кордебаталия действовали метко и проворно своими орудиями; один арьергард приблизился к боевой линии уже под конец сражения и палил издали безвредно.