Курортный роман - Радфорд Эмма

– Но я…

Они подплывали к пристани в Киркевва, и Николь услышала, как на нижней палубе зашевелилась команда, делая последние приготовления к швартовке.

– Я не хочу…

– А тебя никто и не спрашивает, моя Калипсо, – отрезал Мартин. – Раньше было одно, а сейчас другое. Теперь пришла моя очередь. И на этот раз мы играем не по твоим правилам, дорогуша, а по моим.

Паром дернулся, ударившись о пристань, и Николь, не удержавшись, потеряла равновесие и упала бы, если бы Мартин вовремя не подхватил ее. Он резко привлек ее к себе и с такой силой сжал в своих объятиях, что она не могла пошевельнуться.

– Вот чего я хочу, – сквозь зубы пробормотал он и, склонив голову, грубо поймал ртом ее губы и с яростью дикаря набросился на них.

Из-за темноты ничего не было видно, зато она почувствовала тепло и запах его тела, его прерывистое дыхание. Должно быть, такое происходит со слепыми, вдруг пришло ей в голову. От его бешеного, но необыкновенно чувственного поцелуя у нее все поплыло перед глазами, ноги стали подкашиваться, а по телу разлилось упоительное тепло.

Под покровом ночи Мартин грубо залез руками ей под жакет. По ней невольно пробежала неудержная, предательская дрожь, когда она ощутила жар его ладоней.

– Мартин!

Николь попыталась вырваться, но он снова впился губами, и ее плоть словно ожила в ответ на его настойчивые, пылкие ласки. Огонь желания, разгоревшийся сначала отдельно в каждой клеточке тела, вскоре превратился в единое огромное пламя. Приятная истома легкого возбуждения теперь переросла в страстную жажду, безоговорочно требующую удовлетворения.

Он торжествующе засмеялся хриплым голосом и задрал ей майку. Ее тело было настолько разгоряченным, что легкий ветерок с моря показался ей ледяным. От неожиданности она вскрикнула, но, когда он, нагнувшись, ласково пощекотал языком сосок и затем вобрал его в рот, волна страсти захлестнула ее, и этот крик перешел в томный, чуть слышный стон.

– Вот чего я хочу, – снова повторил Мартин. – И мое желание обязательно сбудется. Ты не дашь этому умереть, моя Калипсо, ибо мы с тобой рождены для этого… чтобы сделать так…

Он снова принялся ласкать ее грудь, неумолимо разжигая в ней все большее и большее желание. Николь не выдержала, и у нее опять вырвался стон.

– Итак… – Он вновь прикоснулся к ней губами. – Ты не дашь потухнуть этому огню, не сможешь допустить, чтобы он так нелепо угас. Ты же сама сгораешь от желания.

– Но… только не здесь… – сдалась Николь, с трудом ворочая языком.

– Естественно, может, я и безумец, но еще не настолько потерял голову. Приди ко мне сегодня, родная… – Его низкий, хрипловатый голос завораживал ее и, подобно нимфе из древнегреческой мифологии, опутывал своими колдовскими чарами. – Калипсо, приди ко мне ночью, пусть все будет как прежде…

– Мартин…

Николь с трудом соображала.

– Мартин… – снова начала она, не зная, что сказать.

– Да? – отозвался он охрипшим от страстного желания голосом и, подняв голову, заглянул ей в глаза и самодовольно засмеялся.

Ее словно окатили холодной водой. Какая же я дура, ругала она себя в отчаянии, наивная, доверчивая дура. Убаюканная умиротворяющей красотой Гозо, она, забыв обо всем, поверила Мартину. Он втерся к ней в душу и действительно убедил в чистоте своих намерений, в том, что ему нужна исключительно ее компания, и не более того. И вот жестокая реальность хлестко ударила ей по лицу, со всей ясностью дав понять, что это была одна из его силовых игр, циничное манипулирование ее чувствами, просто в несколько ином варианте, но все с той же целью добиться своего.

– Нет! – Николь откинула назад голову и глубоко вздохнула. Глотнув холодного воздуха, она совсем пришла в себя и, несмотря на все протесты страждущей плоти, оттолкнула его. – Нет! – Ее голос дрожал и был очень тихим, почти неслышным на ветру. – Я сказала – нет! – снова повторила она, теперь уже более твердо. – С меня довольно…

– Это только по-твоему, моя прекрасная нимфа. – Ласковый голос Мартина пугал ее не меньше его яростной злобы. – А вот я так еще и не начинал. Того малого, что ты дала мне в прошлом году, оказалось недостаточно. Не упрямься, от этого лишь усиливается мой аппетит. Если прежде у меня было легкое чувство голода, то сейчас я просто умираю с голоду…

С силой прижав Николь к груди и тем самым сделав из нее пленницу, он склонился и стал осыпать ее грубыми поцелуями.

– В прошлом году ты хотела меня… ты использовала меня… повеселилась и бросила, когда я тебе надоел. Теперь моя очередь… но предупреждаю, моя дорогая Калипсо…

Его звериный рык превратил ласковые слова в нечто, наводящее ужас.

– Я никогда… – начала было Николь и остановилась. А ведь, если честно, она действительно его некоторым образом использовала, чтобы забыться.

– Может, тебе и достаточно недели, но я здорово сомневаюсь насчет себя. Думаю, мне понадобится больше времени, много больше! Правду сказать, очень боюсь стать ненасытным.

9

В отеле было тихо и пустынно, большинство постояльцев находились внизу на вечере фольк-музыки. Николь в нерешительности остановилась у двери номера Мартина – весь ее запал куда-то пропал, как только она собралась постучать. Конечно, лучше бы встретиться с ним на нейтральной территории – у бассейна или в парке за отелем, – в каком-нибудь людном месте, волновалась она.

Ее очень удивило, когда Стив сказал, что Мартин рано поднялся к себе и даже не пожелал, чтобы тот составил ему компанию.

Хорошо еще, что на этот раз его спальня рядом с апартаментами Стива и Мэг, а не как в прошлом году в общих номерах, где им с Мартином пришлось жить из-за непригодного состояния помещения для гостей.

У нее не хватило бы решимости снова заглянуть туда, где они провели столько приятных часов. А может, и в самом деле оставить все до утра?

Тем не менее, в глубине души Николь понимала, что не выдержит столь долгого ожидания. После разговора с сестрой она никак не могла прийти в себя, у нее голова шла кругом от навалившегося, ей просто не верилось в чудо. Она прекрасно сознавала, что не успокоится, пока не поговорит с Мартином. Расправив плечи и сделав глубокий вдох, Николь решительно подняла руку и постучала в дверь.

Реакции не последовало… Первое, что ей пришло в голову, – он не услышал стука. А может, его нет, в надежде подумала она. Стив просто ошибся – Мартин все же уехал куда-нибудь поразвлечься, к примеру, в Валлетту. От этой мысли ей стало легче на душе и в то же время немного обидно. Николь уже собралась уходить, когда дверь внезапно отворилась. Застигнутая врасплох, она отскочила от неожиданности.

– О, вот так сюрприз, – растягивая слова, вальяжно проговорил Мартин, прислонившись к косяку. – Чем обязан такой чести?

Он даже не переоделся после обеда, вдруг разозлившись, отметила про себя Николь. На нем были все те же, но уже изрядно помятые, кремовые брюки и майка с короткими рукавами, в тон его золотистых глаз. Судя по внешнему виду, он никого не ждал. Майка, вылезшая из брюк и нелепо пузырившаяся вокруг тонкой талии, упавшие на лоб волосы в сочетании с сонными глазами делали его каким-то незащищенным и вызвали в ней невольную нежность. Нет, решила Николь, отметая от себя ненужную сентиментальность, надо быть полной дурой, чтобы поддаться на такую уловку. Это всего лишь видимость – незащищенность не в натуре таких, как Мартин Спенсер.

– Я… – начала она. От волнения у нее пересохло во рту, и она нервно облизнула губы. – Мне надо поговорить с тобой, – наконец собравшись с духом, с некоторой агрессивностью выпалила Николь.

Мартин в удивлении поднял бровь, молча оторвавшись от косяка, открыл дверь и жестом пригласил ей войти.

– Заходи, – сказал он с сухой насмешкой в голосе.

В комнате стоял полумрак, лишь неяркий свет настольной лампы нарушал торжественный покой ночи. Ее решительность куда-то моментально исчезла: Николь в замешательстве стояла в дверях.