Констанция. Книга четвертая - Жюльетта Бенцони

Маркиза Леруа вдруг хихикнула.

— Знаете, ваше величество, все при дворе только и говорят, что холода будут держаться до тех пор, пока наш король находится в загородном доме.

— Да-да, маркиза, но все же надо жить и не обращать внимания на холод, — на лице королевы отразилась досада. Она даже не пыталась ее скрыть.

— У вас, графиня, здесь хорошо — тепло и уютно. А вот у меня во дворце холод. К столу не подают вино и все ходят озабоченные и злые.

— Что я могу поделать? — Констанция поклонилась королеве. — Приходите к нам на обед, у нас подают пирожные, наливают вино. Мы стараемся себе ни в чем не отказывать.

— Да-да, вам хорошо, — язвительно улыбнулась королева, — я вам, мадам Констанция, даже завидую.

— Нечему, собственно говоря, завидовать, ваше величество, — склонив голову, глядя себе под ноги, произнесла Констанция де Бодуэн.

— Это вам так кажется, графиня. А я думаю, что вам как раз можно позавидовать. — И не прощаясь, так же стремительно, как появилась, королева направилась к выходу.

Старухи переглянулись, покивали головами и взялись за карты. А Констанция так и осталась стоять, не зная, присесть ей к столу или удалиться в свою комнату.

— Она святая, — вдруг произнесла одна из старух, глядя на закрывшуюся за королевой Пьемонта дверь.

— Да-да, она святая, — подтвердила мать Армана. — Но и король тоже хорош.

— Он страстный и сильный, — глядя на Констанцию, сказала маркиза.

Констанция подошла и заняла свое место за столом, положив руки на глянцевые листы карт.

Одна из женщин посмотрела на Констанцию и громко осведомилась:

— Графиня де Бодуэн, пишет ли вам ваш муж из Испании?

— Да, пишет, — коротко ответила Констанция.

— И как долго он еще будет находиться вдали от нас?

Констанция не зная, что ответить любопытной даме, пожала плечами.

— А зачем собственно, он так надолго уехал в Испанию?

— Он выполняет поручения короля, у него секретная миссия, — ответила Констанция.

— Секретная? — изумилась баронесса, глядя на старую графиню де Бодуэн.

— Да, секретная, — криво усмехнулась старуха.

— Я просто обожаю секреты, — расхохоталась баронесса.

Ей начали вторить все собравшиеся за большим столом. Смех был настолько неестественным, что Констанция догадалась — он относится не столько к миссии ее мужа, сколько к ней самой. Ее глаза блеснули. Смех тут же смолк. Но баронесса решила продолжить этот щекочущий нервы разговор.

— А в чем, собственно говоря, Констанция, секретность миссии графа де Бодуэна?

— Извините, но я в этом вопросе не осведомлена.

— Ах, вы не знаете?! Муж не рассказал вам?

— Нет, не рассказал, — коротко, стараясь пресечь подобный разговор, ответила Констанция.

Но баронессе, казалось, только это и надо было. Она приподнялась из-за стола, подалась вперед к Констанции и громко сказала:

— Дорогая графиня, неужели вам неизвестно, что все при дворе знают, в чем заключается секретная миссия вашего мужа?

Констанция вжалась в кресло.

— И в чем же? — осведомилась маркиза.

— В чем? А спросите у графини.

Констанция огляделась по сторонам, ища поддержки. Но старая графиня де Бодуэн молча перебирала карты в дряблых пальцах и по ее лицу было видно, что она абсолютно не собиралась помогать своей молодой невестке найти выход из довольно щекотливого положения, что ей даже нравится, как беспощадно и жестоко с ней разговаривают ее подруги.

— Ну и в чем же, баронесса, коль вы так прекрасно осведомлены, секретность миссии моего мужа? — Констанция поднялась и отшвырнула карты.

— Наш король отправил графа де Бодуэна с очень-очень секретной миссией, как можно дальше от Турина, только лишь для того, чтобы вы, дорогая графиня, остались в одиночестве.

— Мне все равно, — проговорила Констанция и выбежала из зала.

Вслед ей понесся дребезжащий хохот.

— Хватит, хватит, — успокоила всех старая графиня. — Я думаю, что, в конце концов, эта парижская гордячка все поймет.

— А король, — сказала маркиза, — как уехал из Турина в свой загородный дворец, так уже несколько недель не появляется при дворе.

— Совсем не появляется? — поинтересовалась баронесса.

— Да, дорогая, совсем. Он даже не принимает своих министров.

— А послов? — не унималась баронесса.

— Какие послы?! Король просто обезумел от страсти, он сам не в себе.

— Полноте вам, — попыталась урезонить своих подруг графиня де Бодуэн. — Все как-нибудь образуется.

— Конечно, конечно же, образуется, — воскликнула маркиза. — Но, возможно, не так быстро. Хотя я уже давно не выдержала бы. Ведь король в сущности довольно привлекательный и сильный мужчина. Мне непонятны мотивы поведения кое-кого из наших знакомых.

— Да-да, — закивала головой старая графиня де Бодуэн, — мне тоже, если быть откровенной, не понятно ее поведение.

Женщины смолкли, только перебрасывались картами. Но через несколько минут разговор вновь завертелся вокруг любимой темы — придворная жизнь.

— Королева, в самом деле, прекрасная женщина, — сказала баронесса.

— Прекрасная, но несчастная, — заметила маркиза.

— Ну что вы, полноте вам, — старая графиня де Бодуэн посмотрела на маркизу, — у короля прекрасный сын, прекрасный наследник, и его жена, в целом, счастливая женщина. Она в этой жизни получила все, что хотела.

— Вряд ли, вряд ли, графиня, все. Ей хочется любви, а король холоден и, как женщина, я понимаю, как тяжко это переносить.

Констанция сидела в детской над коляской своего сына. Мальчик спал, лицо его было безмятежным. Ребенок был похож на ангела. Констанция прикоснулась к его кудряшкам, пригладила их, наклонилась и нежно поцеловала спящего сына в лобик.

Ребенок приоткрыл глаза и, увидев над собой склоненную мать, улыбнулся, потянувшись к ней розовыми ручонками.

Констанция взяла руки сына в свои и перецеловала каждый пальчик. Мишель улыбнулся еще шире, но вдруг громко заплакал. Няня, дремавшая в углу, бросилась к ребенку.

— Мадам, мадам, он наверное, хочет кушать.

— Нет-нет, дорогая, погоди, — сказала Констанция, — я хочу с ним немного поиграть. Ты можешь быть свободна, иди в соседнюю комнату. Я хочу побыть с ним одна.

Няня удалилась. А Констанция, взяв ребенка на руки и крепко прижав к груди, принялась расхаживать от одной стены к другой, тихо напевая ему.

Ребенок, убаюканный голосом матери, снова уснул. Он, хоть и был тяжелым, но Констанции казался легче перышка.

— Мишель, Мишель, скоро вернется наш отец. Мы будем все вместе, он тебя так любит и в каждом письме спрашивает, сильно ли ты подрос. Боже, почему моя жизнь так складывается? — шептала на ухо сыну Констанция.

Ребенок шевельнулся и на его пухлом розовом личике появилась улыбка, но глаз он не открывал.

— Спи, спи, малыш, это я так. Извини, — попросила прощения у спящего сына Констанция, продолжая расхаживать по комнате.

Она на несколько мгновений замерла у камина, над которым висело большое зеркало в массивной золоченой раме. Она всматривалась в свое молодое прекрасное лицо, смотрела на спящего сына, который спал, положив ей головку на плечо. Ее сердце билось, а грудь вздымалась.

— Боже, когда же, в конце концов, вернется Арман? Когда кончится эта пытка? Когда все перестанут косо смотреть в мою сторону и докучать своими расспросами, грязными намеками. Как мне все это надоело! Как хочется уехать! В Париж или в Мато. Мишель, мой маленький сын, расти как можно скорее. Как можно быстрее становись на ноги, а потом мы вместе уедем во Францию, покинем Пьемонт, Турин, этот дворец. Будем жить в другом месте, среди других людей, не таких злых, глупых. Мы будем жить в Мато, я расскажу тебе о том, как когда-то большущий рыжий кот спас меня от огромной серой крысы. Ты увидишь там портрет своей бабушки, моей матери, которую я, к сожалению, почти не помню. Там очень хорошие люди, очень большой старинный парк, много красивых цветов. А еще не очень далеко океан. Констанция повернулась.

— Слышишь меня, Мишель, там океан, по которому плавают корабли с большими белыми парусами. А над синими волнами летают белоснежные чайки. Они кричат, размахивают крыльями, зовут с собой. И может быть, мы с тобой, Мишель, покинем Францию и поплывем по синему — синему морю куда-нибудь оченьдалеко, туда, где нас с тобой никто не знает, где никто не будет мешать нам строить свою собственную жизнь, такую, как хочется нам. А пока спи, Мишель, спи, мой маленький, набирайся сил.

Констанция подошла к колыбели и уложила малыша. Тот сладко зачмокал губками, Констанция даже прослезилась, глядя на его розовое невинное личико, потом повернулась и медленно, тихо ступая, покинула комнату.

Осторожно подойдя к двери гостиной, Констанция замерла, прислушиваясь. В гостиной все еще продолжалась игра. Подруги старой графини де Бодуэн сплетничали, хихикали, восклицали и хлопали в ладоши. Констанция поморщилась, развернулась и направилась в свою комнату. Она достала из секретера последнее письмо Армана и принялась его перечитывать. Слова расплывались перед глазами, и Констанция поняла, что плачет, она ощутила, как ей одиноко и холодно в этом огромном пустынном дворце графов де Бодуэн, как ей хочется бросить все и умчаться прочь. И еще она поняла, что согласна променять этот