Отель с привидениями - Уилки Коллинз

— И вы так-таки ничего не скажете мне, что могло бы пролить свет на это дело?

— Ничего не скажу, — ответила миссис Ролланд с нескрываемым удовольствием от причиняемой досады.

— Там был еще один член семьи, — сказала Агнес, решив до конца использовать представившуюся возможность. — Барон Ривар.

Миссис Ролланд воздела свои большие руки в порыжевших черных печатках, протестуя против того, чтобы разбирательство выходило на это имя.

— Разве вам не известно, миссис, что я оставила место после того, как стала свидетельницей…

Агнес прервала ее.

— Я единственно хотела спросить, — заспешила она, — не было ли в словах или поступках барона чего-нибудь такого, что могло объяснить странное поведение Феррари?

— Мне это неизвестно, — сказала миссис Ролланд. — Барон и мистер Феррари были, если позволительно так выразиться, два сапога пара. Оба эти проходимца стоили друг друга. Я справедливый человек, и я приведу вам один пример. Как раз за день до моего ухода, проходя мимо открытой двери, я услышала, как барон сказал: «Феррари, мне нужна тысяча фунтов. Что бы вы сделали ради тысячи фунтов?» Я услышала ответ Феррари: «Что угодно, сэр. Только бы не попасться». И оба рассмеялись. Больше я не слышала. Сами делайте вывод, мисс.

Агнес на минуту задумалась. Именно тысячу фунтов прислал миссис Феррари анонимный корреспондент. Не было ли тут связи с разговором между бароном и Феррари? Расспрашивать дальше миссис Ролланд не имело смысла. Хоть сколько-нибудь полезных сведений она не сообщит. Не оставалось ничего другого, как отпустить ее. Итак, еще одна попытка напасть на след пропавшего человека оказалась напрасной.

В тот день обедали в семейном кругу. Из гостей остался только племянник лорда Монтбарри — старший сын его сестры, леди Барвилл. Леди Монтбарри не удержалась и рассказала историю о первом и последнем покушении на добродетель миссис Ролланд, с комическим правдоподобием воспроизводя ее низкий, мрачный голос. Когда муж спросил, с какой целью являлось в дом это пугало, она, естественно, упомянула мисс Холдейн и ее предстоящий визит. До того задумчивый и молчаливый, Артур Барвилл с необыкновенным жаром вмешался в разговор.

— Мисс Холдейн самая очаровательная девушка в Ирландии, — сказал он. — Я мельком видел ее вчера у них в саду, когда ехал вдоль ограды. В какое время она приходит? Около двух? Я как будто случайно зайду в гостиную. До смерти хочется, чтобы меня представили.

Его пылкость позабавила Агнес:

— Уж не влюбился ли ты в мисс Холдейн? — спросила она.

Артур ответил совершенно серьезно:

— Мне не до шуток. Я сегодня целый день проторчал около сада, надеясь ее снова увидеть. Сделать меня счастливейшим или несчастным зависит только от мисс Холдейн.

— Глупый мальчик! Как ты можешь нести такую чушь?

Он, несомненно, нес чушь. Но если бы Агнес знала, что здесь была не одна чушь! Сам того не ведая, он еще на один перегон приблизил ее к Венеции.

Глава 2

Пока шло лето, переделка венецианского палаццо в современный отель быстро продвигалась к завершению.

Было разумно решено не трогать снаружи здание, выходившее фасадом на канал. Зато внутри потребовалось целиком перекроить размеры и расположение помещений. Обширный зал был разгорожен на апартаменты по три-четыре комнаты. На верхних этажах просторные коридоры легко превратились в спаленки для прислуги и приезжающих с ограниченными средствами. Нетронутыми оставались лишь основательные полы и потолки. Прекрасно сохранившийся потолок после расчистки, с обновленной позолотой, прибавил красоты и торжественности лучшим комнатам отеля. В целости был сохранен интерьер самых крайних помещений здания на первом и втором этаже. Вполне умеренных размеров, прелестно декорированные, эти комнаты по предложению архитектора были оставлены в прежнем виде. Уже потом выяснилось, что именно эти покои занимали лорд Монтбарри (на первом этаже) и барон Риван (на втором). Комната, в которой умер лорд Монтбарри, по-прежнему оставалась спальней и именовалась теперь «номер 14». Спальня же барона над нею в регистрационной книге значилась «номер 38». После того как освежили роспись на стенах и потолках, а тяжелые дубовые кровати, кресла и столы заменили светлой, легкой, роскошной современной мебелью, обе эти комнаты обещали стать самыми привлекательными и самыми удобными спальнями в отеле. Прекрасные столовые, гостиные, бильярдные, курительные превратили некогда запущенный и бесполезный цокольный этаж в современный дворец. Даже напоминавший каземат подвал с новейшим освещением и вентиляцией словно по волшебству превратился в кухни, в людские, холодильные камеры и винные погреба, заслуженно подтверждавшие репутацию лучшего итальянского отеля, каким он и был семнадцать лет назад.

Из летней Венеции перенесясь в летнюю Ирландию, отметим, что миссис Ролланд получила место сиделки при немощной миссис Карбери и что прелестная миссис Холдейн, подобно Цезарю в юбке, пришла, увидела и победила дом лорда Монтбарри в свой первый же визит.

В похвалах ей дамы не уступали самому Артуру Барвиллу. Лорд Монтбарри сказал, что он впервые встречает совершенно прелестную женщину, даже не подозревающую, насколько она привлекательна. Старая няня сказала, что она словно сошла с картины, не хватало только золотой рамы для полного впечатления. Со своей стороны, мисс Холдейн вернулась от лорда Монтбарри совершенно очарованная своими новыми знакомыми. В тот же день явился Артур Барвилл с фруктами и цветами для миссис Карбери и наставлением узнать, в состоянии ли та принять утром лорда и леди Монтбарри и мисс Локвуд. Через неделю оба семейства были в самых дружеских отношениях. Прикованная болезнью позвоночника к софе, миссис Карбери лишь с помощью племянницы утоляла одну из немногих оставшихся ей радостей — слушать чтение новейших романов. Узнав об этом, Артур вызвался сменять мисс Холдейн в роли чтеца. У него были золотые руки, он внес некоторые усовершенствования в кушетку миссис Карбери, сделал удобным ее перемещение из спальни в гостиную, чем облегчил ее страдания и скрасил унылую жизнь. Заслуженная благодарность тетки вкупе с бесспорными достоинствами Артура быстро обеспечили ему благосклонность очаровательной племянницы. Разумеется, она знала, что он влюблен в нее, хотя сам он скромно помалкивал на сей счет. Ей труднее было разобраться в своих чувствах. Близко наблюдая молодую пару и к тому же не имея других впечатлений в своем вынужденном одиночестве, больная подметила, как в присутствии Артура мисс Холдейн заметно оживляется, чего за ней никогда не водилось в общении с другими поклонниками. Придя к определенным выводам, миссис Карбери в интересах Артура подвергла их проверке.

— Не представляю, что я буду делать, — сказала она однажды, — когда Артур уедет.

Оторвавшись от работы, мисс Холдейн вскинула на нее глаза.

— Он не собирается уезжать! — воскликнула она.

— Дорогая моя! Он и так гостит у дяди второй месяц. Наверняка родители ждут его домой.

Из этого затруднения мисс Холдейн вышла, высказав предположение, которое могло зародиться только в душевном сумбуре.

— А почему родителям не навестить его у лорда Монтбарри? — спросила она. — Дом сэра Теодора всего в тридцати милях отсюда, леди Барвилл все-таки сестра лорда Монтбарри. Им нет необходимости соблюдать этикет.

— У них могут быть другие планы, — заметила леди Карбери.

— Откуда мы это знаем, тетушка? Может быть, ты спросишь Артура?

— Может быть, ты его спросишь?

Мисс Холдейн склонилась над работой. Но тетка уже заметила выражение ее лица, которое выдало ее с головой.

Когда на следующий день пришел Артур, миссис Карбери, воспользовавшись тем, что племянница была в саду, переговорила с ним. Только что пришедший новый роман остался лежать на столике невостребованным, Артур отправился к мисс Холдейн в сад. На следующий день он написал домой письмо, вложив фотографическую карточку мисс Холдейн, и к концу недели сэр Теодор и леди Барвилл прибыли в поместье лорда Монтбарри и могли воочию убедиться, насколько портрет соответствует оригиналу. Сами они поженились молодыми, и, как ни странно, у них не было предубеждения против ранних браков. Проблема возраста, таким образом, была снята, а других препятствий у любви не было. Единственный ребенок, мисс Холдейн имела вполне достаточное состояние. Университетские успехи Артура заслуживали похвалы, но, безусловно, не были столь блестящими, чтобы посчитать катастрофическим его уход. Старший сын сэра Теодора, он мог не беспокоиться о своем будущем. Не было никаких оснований томить любящих ожиданием, как и не было оснований тянуть со свадьбой в сентябре. На время неизбежного заграничного путешествия молодоженов у миссис Карбери согласилась пожить ее сестра. После медового месяца молодожены должны были вернуться в Ирландию и поселиться в большом и удобном доме миссис Карбери.