Сексуальная революция. - Вильгельм Райх

"Действительное значение сексуально-этического подхода заключается в том, что он учит видеть явления половой жизни в великой взаимосвязи целостного развития личности и общественного строя".

Мы знаем, что когда речь идет об общественном строе, имеется в виду вполне конкретный строй — авторитарный, равно как когда речь идет о развитии личности, то о той, которая сумела приспособиться к этому строю. Но любая официальная сексуальная этика неизбежно занимает позицию отрицания сексуальности, пусть даже она в борьбе против реальных явлений половой жизни делает некоторые уступки сексуальному удовлетворению или даже если господствующий класс ведет и поощряет половую жизнь, сколь угодно противоречащую этой официальной этике.

Конечно, некоторые исследователи ввиду внутренней противоречивости своих позиций приходят к выводам, не согласующимся с общественными настроениями. Но этот противоположный естественнонаучный полюс никогда не Проявлял своего существования на практике, никогда не было конкретных акций, выходящих за рамки, установленные реакционным обществом. Это, конечно, должно приводить к непоследовательности, даже к абсурдным результатам. Так, Визе пишет:

"За пределами религиозного аскетизма (по крайней мере, в ослабленной форме) существует, особенно в наше время, немало проявлений аскетизма, то есть принципиального воздержания, проистекающего из философских или этических взглядов, соображений социальной целесообразности, душевной или телесной слабости, препятствующей решению Эротических проблем, из склонности к спиритуализму или из смешения всех этих побуждений с унаследованными религиозными инстинктами. Часто встречается представление, что половые контакты между людьми могут приобрести духовную составляющую только благодаря более или менее строгому аскетизму. В основе таких взглядов всегда лежит пренебрежение к телесной сфере и представление об обособленности духовного начала от телесного, о борьбе между телом и душой. Этот современный аскетизм, часто лишь теоретический или делающий из нужды добродетель, можно лишь в редких случаях приравнять к настоящему религиозному аскетизму. Он часто является весьма слабым результатом перенасыщения или слишком малой жизненной силы, которая не может перенести пафоса или пестрой смены чувственных переживаний.

Для каждой формы и каждой степени проявления аскетизма верно наблюдение, в соответствии с которым сильное природное влечение может быть не устранено, а только направлено в другую сторону и преобразовано. Аскетизм «вытесняет» половое влечение. Насколько следует остерегаться некоторых преувеличений, свойственных школе Фрейда, настолько же придется признать основные идеи его учения о вытеснении сексуального инстинкта в подсознание с помощью аскетизма. Из аскетизма могут возникнуть фанатизм, перенапряжение, человеконенавистничество, нецеломудренность фантазии". И далее:

"У здорового человека нет естественного инстинкта воздержания (не путать с преходящим, временным ослаблением влечения или его охлаждением, наступающими по мере старения), аскетизм, как правило, имеет социальные, а не биологические корни. Временами воздержание представляет собой форму приспособления к неестественным условиям жизни, а иногда — проявление нездоровой идеологии".

Это в целом верные утверждения, но сделать практические выводы Визе мешает уже то, что он отличает религиозный аскетизм от других его форм, упуская в результате этого из виду, что и религиозный аскетизм проистекает из "склонности к спиритуализму", а не из "унаследованных религиозных инстинктов". Признание религиозных инстинктов оставляет для аскетизма — явления, обусловленного в основном социальными причинами, — лазейку с религиозной символикой, через которую он снова может отправиться гулять, хотя его через эту же лазейку уже выгнал наблюдательный исследователь, констатировав, что у здорового человека "нет естественного инстинкта воздержания".

Другой этической лазейкой официальной сексуальной науки является манера говорить о придании половым отношениям «духовной» и "нравственной составляющей". Поначалу чувственность была проклята; она вернулась, подобно фурии, попирая всех, кто соглашался с проклинавшими. Что же было делать с явлением, которое оказалось в столь резком противоречии с «нравственными», то есть проникнутыми аскетизмом и целомудрием, изменениями жизни? Остается только одно: сделать эту фурию «духовной» и «нравственной»! Под "облагораживанием полового влечения" — а это лозунг широких кругов приверженцев сексуальной реформы, — даже если и пользоваться сколь угодно общими оборотами речи, имеется в виду нечто совершенно конкретное, а именно: не что иное, как вытеснение или паралич этого влечения. По меньшей мере, что касается конкретного разъяснения их позиции, то приверженцы придания «духовной» и "нравственной составляющей" половым отношениям остаются перед нами в долгу.

Для наблюдателя этого противоречия интересен абсурд, возникающий из смешения констатации фактов и сексуальной этики. Так, мы читаем у Тимердинга:

"Если незамужней женщине отказывают в праве на любовь, то и от мужчины следует требовать полового воздержания вплоть до брака. Следует признать, что полное добрачное целомудрие и является состоянием, которое, если дать ему реализоваться, гарантирует человеческому обществу самую высокую степень прочности, а отдельного человека избавит от борьбы с самим собой, окружающим миром и от страданий. Если же требование остается идеалом, достижимым только в редких случаях (подчеркнуто автором), и используется только для осуждения других, а не в качестве ориентира для собственных действий, то достигается немногое. Сначала идея целомудрия должна была бы получить всеобщее преобладание как индивидуальная этическая норма, что, однако, казалось все более бесперспективным с исчезновением простых жизненных условий прежних времен и уменьшением возможности заключить брак сразу после достижения половой зрелости. Простое социально-этическое требование, проникнутое стремлением служить возможно более прочной защите семьи, слишком легко отвергается индивидом, который видит в нем лишь досадное принуждение…

Примечательно, насколько несостоятельным оказалось это воззрение по отношению к ситуации, порожденной условиями современной жизни, превращаясь почти в фарс в процессе действительного отправления правосудия".

Мы внезапно сталкиваемся с такими проявлениями не последовательности в логической аргументации: если женщина должна быть до брака целомудренной, почему бы не предъявить такое же требование мужчине? Правильно! Возможность добиться осуществления идеи целомудрия как индивидуально-этической нормы (?) все более убывает. Верно! Но эта идея целомудрия должна была бы пробить себе дорогу, хотя это воззрение оказалось несостоятельным и превратилось в фарс. Мы слышали также, что "добрачное целомудрие… гарантирует… обществу самую высокую степень прочности". Как правило, эти утверждения остаются бездоказательными. Они представляют собой типичные пустые фразы, правда, имеющие смысл, если речь идет о прочности авторитарного общества. Мы уже пытались показать это. Далее:

"Гигиеническая оценка половой жизни осуществляется по двум расходящимся направлениям. С одной стороны, в доказательство определенной позиции приводятся факты ущерба здоровью, в том числе душевному, связанные с насильственным подавлением полового влечения, а следовательно, выдвигаются требования обеспечить человеку здоровую половую жизнь, соответствующую его предрасположенности, но не зависящую от материальных условий его жизни. С другой стороны, решительно берется под защиту безвредность полного воздержания, при этом указывается на опасности, связанные с нерегулируемыми половыми сношениями. Имеются в виду действительно очень распространенные и губительные венерические болезни… Единственным надежным средством против них является на деле полное половое воздержание. Но так как его можно потребовать, конечно, только в исключительных случаях, следует возвращение к идеалу полового сношения, осуществляемого при строгой моногамии. Желаемая цель была бы практически достигнута посредством полного осуществления этого идеала. (Выделено автором.) Венерические болезни быстро сошли бы на нет. Но и этот идеал едва ли будет когда-либо осуществлен (выделено автором), и мало чему поможет также сохранение заключенного брака в чистоте, так как самые большие опасности заражения встречаются до брака. Полезным поэтому может быть только общее ужесточение моральных требований, предъявляемых к половым отношениям, чтобы, по меньшей мере, избежать неосторожных сексуальных контактов с частой сменой партнеров.