Как выжить и победить в Афгане. Боевой опыт Спецназа ГРУ - Сергей Баленко

21 декабря была поставлена задача подумать над вариантом действий на случай, если придется не охранять, а захватывать дворец.

Решение принимали всю ночь, и уже утром 24 декабря В.В. Колесник доложил решение. Он обосновал необходимость участия в штурме всего батальона с приданными силами и средствами. На военном совете решение утвердили, но подписывать план не стали. Просто сказали: «Действуйте».

Вечером того же дня свое решение и его обоснование В.В. Колесник доложил лично начальнику ГШ по ВЧ-связи.

Руководителем операции, которая получила кодовое название «Шторм-333», был назначен Колесник. Боевая задача могла быть выполнена только при условии внезапности и военной хитрости.

Здесь проявились у В.В. Колесника лучшие качества разведчика-спецназовца в разработке соответствующего сценария и проведения демонстративных действий, которые продолжались в течение 25, 26 и первой половины 27 декабря.

Поздно вечером 26 декабря В.В. Колесник еще раз уточнил план операции. Новую задачу в батальоне знали только Колесник, я и Халбаев.

В середине дня 27 декабря В.В. Колесник и я еще раз обошли исходные позиции батальона. В.В. Колесник отдавал указания подходившим командирам рот. Все делал спокойно, уверенно. Провел совещание, на котором дал политическую оценку обстановки, раскрыл общую поставленную задачу, дал оценку сил и средств противника и основного объекта, нашего положения, соотношения сил и средств, общее распределение сил и средств батальона.

После этого отдал боевой приказ подразделениям, перечислив для каждого конкретные задачи, не упустив ни одной мелочи.

Когда В.В. Колесник говорил, я внимательно смотрел на лица офицеров. Все разные, собранные, немного напряжены. В каждом чувствовалась дисциплина и воля. Впервые отряд спецназа Советской армии и КГБ действовали в тесном взаимодействии при выполнении сложной боевой задачи за пределами своей страны, вся ответственность за выполнение которой была возложена на плечи полковника В.В. Колесника.

Время начала штурма несколько раз переносилось. Но вот в 19.30 27 декабря 1979 года В.В. Колесник дал команду: «Огонь!» и «Вперед!».

Бой за дворец продолжался 43 минуты. «Все, – сказал Василий Васильевич и добавил: – Это мой первый и настоящий в жизни бой».

В батальоне погибло 5 человек, было ранено 35 человек, 23 из которых отказались ложиться в госпиталь.

Мы выполнили приказ!

И сколько бы лет ни прошло, но у каждого спецназовца штурм дворца Амина останется в памяти навсегда. Это был кульминационный момент и в жизни В.В. Колесника. Он с честью выполнил задание правительства.

28 декабря В.В. Колесник из кабинета посла по ВЧ-связи доложил начальнику ГРУ ГШ генералу армии П.И. Ивашутину о результатах операции, которая была отработана достаточно слаженно и организованно.

8 января 1980 года В.В. Колесник вместе с «мусульманским» батальоном возвратились к месту постоянной дислокации. В Ташкенте Василий Васильевич написал наградные листы. Правительственные награды получили около 300 офицеров и солдат «мусульманского» батальона, 8 человек наградили орденами Ленина, 13 человек – орденами Красного Знамени, 43 человека – орденами Красной Звезды.

Накануне отлета в Москву в клубе части собрался весь личный состав батальона, сбежали из госпиталя раненые, чтобы попрощаться с Василием Васильевичем. На глазах у многих были слезы. Ведь благодаря умелым, решительным действиям, хладнокровию, выдержке, уверенности в личном составе Василия Васильевича Колесника штурм дворца прошел с малыми потерями.

Из Ташкента В.В. Колесник прямым рейсом был направлен в Москву. С аэродрома – к начальнику ГРУ ГШ, затем два часа на приведение себя в порядок – и к министру обороны.

Доклад продолжался полтора часа. Во время доклада Д.Ф. Устинов обратил внимание, что на плане штурма дворца нет подписей С.К. Магометова и Б.И. Семенова.

«А почему не утвержден план? – спросил министр обороны. – Вы что, действовали без согласования с ними?»

В.В.Колесник повернул план: «План утвержден, от подписи отказались».

«Молодец, сынок, – Д.Ф. Устинов встал, обнял В.В.Колесника, поцеловал. – Наше счастье, что оказался хоть кто-то решительным, а то наломали бы дров».

За мужество и героизм, проявленные при оказании интернациональной помощи братскому афганскому народу, 28 апреля 1980 года Президиумом Верховного Совета СССР Василий Васильевич Колесник, мой друг и побратим, был удостоен звания Героя Советского Союза.

Впоследствии он закончит Академию Генерального штаба, станет генерал-майором и будет начальником направления специальной разведки ГРУ ГШ.

Ежегодно 27 декабря я каждый раз поднимаю тост за своего старого друга, с которым прошел через войну. Я бы не вернулся, наверное, из Афганистана, если бы не он, мой друг, Василий Васильевич Колесник.

О.У. Швец,

полковник

Дорога в Афган

Солнце выплыло из-за горизонта только наполовину, а уже резало глаза еще не совсем проснувшемуся второму учебному взводу. С первыми лучами сразу исчезла спасительная ночная прохлада, навалилась жара и духота – самые злейшие враги «северного человека» Вовки Губина.

Как ни старался вчера он «забуриться» дневальным по роте: и на построения опаздывал, и старшине намекал, что не все, мол, наряды отстоял за прошлые «залеты», – не помогло. Беги вот теперь проклятую трехкилометровую дистанцию с полной выкладкой в этакую духоту.

С другой стороны, это приятно ласкало душу: старшина не дурак, оставил «дохляков», чтоб роту не подвели на марш-броске. Стало быть, его-то старшина «дохляком» не считает.

– Че, мухомор, слабо? – перед построением надвинул он панаму на нос Смыслову, «дохляку» по кличке «Щепка».

– Че слабо? – не врубился тот.

– А таскать вот это? – И Вовка протянул в его сторону на одной руке вещмешок, где, по замыслу командиров, должно быть пятнадцать кило песка, «изображающих» боекомплект и сухпай. Щепка скособочился под тяжестью своего вещмешка, а «силач» Губин одной левой, чуть ли не щепотью демонстрирует, что ему весь этот дурацкий балласт, который навязывают таскать командиры, нипочем.

– Между прочим, полезно для молодого организма, – голосом старшего начал поучать Вовка Щепку, но тут из его рук вещмешок вырвал здоровенный сержант, пару дней назад прибывший из «учебки». Сержант молча вынул из вещмешка два комплекта старого хэбэ и насыпал песок.

– Вот так будет полезнее, – хлопнул он по плечу Вовку.

«Болван! Чучело! Кретин, – ругал ненавистный затылок Вовка, стоя во второй шеренге и поеживаясь под «дурацким» песком. – Сам шлангануться не может – другим не мешай». Он почти не слушал взводного. И так знал, что оценка выставляется всему подразделению, а время засекается по последнему…

– Сержант Вареник!

– Я! – глухо рявкнул Вовкин обидчик. («Вареник!» – про себя мстительно хохотнул Вовка.)

– Вы бежите последним и подгоняете отставших.

– Есть! – снова вытянулся сержант.

– Скотина! – негромко процедил Губин.

– Кто? – обернулся Вареник.

– Дед Пихто! – одновременно с командой «Марш!» бросил Вовка, и взвод загромыхал снаряжением.

Автомат бьет по боку, песок ерзает по спине, заносит из стороны в сторону, пыль забивает глаза и глотку, пот разъедает ссадины. Ко всему этому вдобавок витает гнусный голос неутомимого Вареника:

– Подтянись, мужики! Подтянись! Не отставай!

Сначала голос глухо доносился откуда-то из-за пыли. Потом все громче, громче, пока Вареник не прокричал Вовке в самое ухо: «Подтянись!» – и подтолкнул тот самый песок за спиной.

«Какой-то Вареник еще будет командовать! Нет, Губин и не таких может проучить. Ну, погоди, Вареник!» Но возмущаться не было сил. Вовка напрягся, рванулся, и, споткнувшись о камень, позорно плюхнулся под ноги сержанту.

Черт с ним, с позором, хоть несколько секунд отдохнуть! И Губин по-рыбьи глотал горячий пыльный воздух, стараясь унять колючую боль в правом боку.

– Ну вставай, вставай, мужик! – нервно заторопил Вареник, взваливая на себя губинский мешок и автомат. Вовка безропотно, с трудом поднялся на ватные ноги и потрусил дальше, прижимая рукой бунтующую печень.

А Вареник, чуть впереди, уже торопил тоже отставшего гранатометчика:

– Давай, Ержан, нажми!

Губин догнал их и ухватился за свой мешок.

– Отдай!

– Да ладно, беги. Осталось немного! – ответил сержант. – Вон, уже почти все добежали, а вы, дохляки, тащитесь.

Под хриплый рев краснолицего лейтенанта Вовка с Ержаном последними пересекли черту финиша и рухнули на ближайший бархан.

«Отомстить бы за «дохляков» этому болвану!» – медленно шевельнулась мысль, но блаженство покоя вытравило злость, и Вовка даже не пошевелился, почувствовав на ногах мешок и автомат.

– На, промочи горло, – первым оторвался от земли гранатометчик и протянул фляжку, вытирая панамой лицо, остро и насмешливо поглядывая на него. – Откуда ты, бледнолицый? – спросил, принимая фляжку назад. Опять удивился себе Губин: надо бы сдачи дать за «бледнолицего», а вместо этого он равнодушно отвечает: