Военный талант - Макдевит Джек

– Где сейчас «Тенандром»?

– Уже два года, как он находится в рассчитанном на шесть лет полете во Впадину Мойры.

– Можете дать мне список экипажа и исследовательской группы «Тенандрома»?

– В каком рейсе?

– В любом из последних четырех.

– Могу дать сведения по полетам 15 и 16, а также по текущему полету.

– Как насчет 17-го?

– Отсутствует.

– Почему?

– Засекречен.

Я стянул с головы обруч и, прищурившись, посмотрел из окна на освещенный парк. В отдалении свет отражался от океанской стены.

Что же, черт побери, они скрывают? Что они могут скрывать?

Кто-то знал.

Где-то кто-то знал.

Я принялся выслеживать бюрократов и исследователей из Разведки. Я охотился на них в барах, в Полевом музее, в парках, на пляжах, в сияющих коридорах Оперативного центра управления, в городских театрах и ресторанах, в легкоатлетических и шахматных клубах.

Когда я осторожно направлял беседу на нужную тему, почти все охотно рассуждали о «Тенандроме». Наиболее распространенной версией, превратившейся в стойкое убеждение, была та, которую излагала мне Чейз Колгат: корабль обнаружил инопланетян. Некоторые заявляли, будто в район обнаружения были посланы военные корабли, и почти каждый слышал, что несколько молодых членов экипажа вернулись поседевшими.

Существовала и другая версия той же истории: «Тенандром» нашел дрейфующий чужой флот, предпринял попытку исследовать его, однако среди заржавевших кораблей было нечто заставившее прекратить дальнейшее изучение. Капитан был вынужден прервать полет и повернуть домой.

Один бородатый эндокринолог абсолютно серьезно уверял меня, что судно обнаружило призрак, однако он не мог или не захотел рассказать об этом поподробнее.

Пожилая дама – системный аналитик, с которой я разговаривал однажды вечером на причале у моря, рассказала, будто в том районе обнаружили остатки колонии чужаков, группу башенок на лишенной атмосферы луне. Инопланетяне давно уже мертвы, сказала она, однако прекрасно сохранились в своих саркофагах.

– Я слышала, – добавила она, – что все башенки были открыты в пустоту. Открыты изнутри.

Самый фантастичный вариант поведал мне агент по прокату скиммеров, объяснивший, что корабль нашел судно, полное людей, не говорящих ни на одном из известных языков, не поддающихся идентификации, но идентичных нам в наиболее существенном аспекте (тут он перешел на шепот): их половые органы точно такие, как у нас, хотя произошли они совсем от других предков.

Я познакомился с молодой женщиной, знавшей Скотта: такая женщина обязательно должна найтись, надо только поискать получше. Она была скульптором, стройная, привлекательная, с приятной улыбкой. Недавно она с кем-то порвала (или порвали с ней?), и в конце концов мы очутились в маленьком баре на одном из пирсов. Ее звали Айвана, и в тот вечер она была беззащитной. Я мог бы увести ее в постель, но она казалась такой одинокой, что я не мог воспользоваться ее слабостью.

– Где он? – спросил я. – Вы знаете, куда он улетел?

Она слишком много пила, но, казалось, на нее это не действует.

– За пределы планеты, – последовал ответ. – Куда-то. Он вернется.

– Откуда вы знаете?

– Он всегда возвращается.

В ее голосе прозвучали язвительные нотки.

– Он и раньше предпринимал такие путешествия?

– О, да, – сказала она. – Он не из тех, кто болтается без дела.

– Почему? Куда он летает?

– Думаю, ему становится скучно. А летает он на места сражений времен Сопротивления. Или туда, где есть мемориалы, я не знаю, какие именно.

В баре становилось шумно, поэтому я вывел ее наружу, полагая, что свежий воздух окажется полезен нам обоим.

– Айвана, что он рассказывает, когда возвращается?

– Он почти ничего не рассказывает, Алекс, и мне никогда не приходило в голову расспрашивать его.

– Вы когда-нибудь слышали о Лейше Таннер?

Она хотела было ответить отрицательно, потом передумала.

– Да, – сказала она, просветлев. – Пару раз он упоминал о ней.

– Что он говорил?

– По-моему, он старается что-то узнать о ней, она какой-то исторический персонаж. Он странный. Иногда я чувствую себя с ним неловко.

– Как вы с ним познакомились?

– Уже не помню. На вечеринке, кажется. Почему вы спрашиваете?

– Просто так, – ответил я.

На ее лице появилась чудесная, печальная улыбка.

– Почему вы интересуетесь Скоттом?

Я рассказал ей свою легенду, и она посочувствовала, что мы с ним разминулись.

– При встрече я расскажу ему, что вы здесь были.

Мы еще немного выпили, погуляли.

– Он стал очень странным, – в который раз за вечер повторила Айвана. – Вы бы его не узнали.

– Со времен «Тенандрома»?

– Да.

Мы остановились, и она, перегнувшись через перила, стала смотреть на море. Она выглядела растерянной.

– Здесь мило.

У Аквариума не было луны, но в ясные ночи на небе сияла Дама-под-Вуалью, излучавшая гораздо больше света и более пьянящая, чем полная луна Окраины.

– Они что-то привезли с собой. «Тенандром». Вы знали об этом?

– Нет.

– Никто не знает, что это было. Но что-то было. Никто не хотел об этом говорить. Даже Макирас.

– Капитан?

– Да. Хладнокровная стерва, насколько я разбираюсь в людях, – ее взгляд стал жестким. – Они прилетели, а потом снова ушли. Ушли в следующий длительный полет. Экипаж исчез прежде, чем кто-нибудь понял, что они вернулись.

– Как насчет группы исследователей?

– Они уехали домой. Обычно они разъезжаются по домам, а потом возвращаются для составления отчетов. Но не в этот раз. Мы больше никогда никого из них не видели. Кроме Хью.

Мы снова гуляли. Прибрежная часть Пеллинора призывно сияла огнями, отражающимися в воде.

– Он никогда по-настоящему не возвращался домой. По крайней мере, для того, чтобы остаться. Он всегда где-то путешествует. Как сейчас.

– Вы говорите, Скотт летает на места сражений. Куда, например?

– В последний раз: Город на Скале, Илианда, Рэндинхал, Гранд Салинас.

Это был список знаменитых мест из истории Сопротивления.

– Да, – сказала Айвана, понимая мою реакцию. – У него был пунктик насчет Сима. Не знаю, что именно, но Хью что-то ищет. Он приезжает домой после недель или месяцев отсутствия, приезжает на несколько дней, а потом мы узнаем, что он опять улетел. Хью никогда раньше таким не был. – Ее голос дрогнул. – Я этого не понимаю.

Чтобы не создалось впечатления, будто я не предпринимал серьезных усилий, должен сообщить, что я также испробовал и официальные каналы, и в конце концов, открыв двери административного здания, которое у них называлось Пристройкой, попросил о встрече с руководителем особых операций. Его звали Джемумба.

Меня послали к секретарю. «Изложите, пожалуйста, свое дело, мы свяжемся с вами в течение шести месяцев». Наконец, я смог поговорить с одним из его подчиненных, который отрицал, что случилось нечто необычное. Да, он слышал сплетни, но его работа всегда окружена всякими слухами. Он может совершенно недвусмысленно заявить, что никаких инопланетян там не существует, по крайней мере, на тех планетах, которые изучены Разведкой, или вокруг них. А заявление о каких-то жертвах на «Тенандроме» – просто ложь.

Он объяснил засекречивание бортового журнала и другой информации обычной процедурой при возбуждении судебного дела. А по поводу 17-го полета «Тенандрома» имело место большое судебное разбирательство.

– Отказ главного двигателя не шутка, мистер Бенедикт, – с некоторой страстью в голосе объяснил он. – Разведка понесла значительные убытки, а дела с нашими обязательствами крайне запущены. Тем не менее, мы надеемся, что все будет урегулировано в течение года, или около того. Когда это произойдет, вы сможете получить доступ к любым сведениям о полете, кроме информации об экипаже и группе исследователей, которая никогда не становится достоянием общественности. Соображения приватности, вы понимаете. Оставьте нам, пожалуйста, свое имя и код. Мы с вами свяжемся.