Некромаг (СИ) - Видинеев Дмитрий

Пошли шестые сутки, по внутренним часам Агаты. Она, Василиса и Сан Саныч сидели в таверне. Полковник катал по столу сигарету и был столь же мрачен, как небо снаружи. Василиса уродовала свою руку, накалывая на пальце очередной черепок.

Агата поднялась со стула и громко сказала:

— Я прошу вас очень серьезно меня выслушать.

Василиса повернула к ней голову:

— А чего так официально?

— Замолчи и слушай! — резко ответила Агата. Василиса удивленно подняла брови, а Сан Саныч перестал катать сигарету. — Последние несколько часов я много думала и решила кое-что сделать. И я, черт возьми, это сделаю! И очень надеюсь, что вы ко мне присоединитесь. Я много наблюдала, проделала несколько экспериментов и поняла, что у него, — она указала пальцем вверх, — плоховато с логикой. — Агата вынула из кармана халата спичечный коробок. — Вот этому лучшее подтверждение.

— Спички? — удивилась Василиса.

— Тихо! — осекла ее Агата. — Прошу ничего не говорить, пока я не закончу. Еще я поняла, что он ничего не делает быстро. Ему будто нужно время, чтобы все понять и обдумать. Это дает нам шанс. У меня есть план, как сбежать отсюда. Я не знаю, сработает ли он, но нам ведь нечего терять, верно? А теперь, когда я произнесла эти слова вслух, у нас мало времени, ведь он все слышал и сейчас пытается разобраться. А когда разберется, неизвестно, как отреагирует. Я хочу знать: вы со мной? Только быстро!

— Вот это финтик! — изумленно воскликнула Василиса. — Мне все уже пофигу! Чтобы ты не задумала — я с тобой!

— Ты как, Сан Саныч?

Полковник молчал.

— Решайте скорее, — твердо сказала Агата. — У нас мало времени.

Сан Саныч смял сигарету и поморщился.

— Товарищ полковник! — закричала Василиса. — Нам нечего терять! Вы и на войне были таким трусом?!

— Замолчи, девочка! — прошипел он и резко поднялся из-за стола. — Я с вами. Говори, Агата, что нам делать.

— Следуйте за мной.

Около минуты у них ушло на то, чтобы добежать до конца улицы. Здесь, прямо посреди мостовой стояли три тележки, груженные небольшими бочонками.

— Я все это подготовила пару часов назад, — пояснила Агата. — Здесь масло. Хватайте тележки и тащите на площадь. Только быстро!

«Пока все идет как надо, — подумала она. — Неужели Обжорка еще не понял?…»

Сумрачную высь озарили всполохи, органная музыка стала чуть громче.

Пока тащили тележки, Сан Саныч сказал:

— Я знаю, что ты задумала.

— Я тоже догадалась, — кивнула Василиса. — Выходит, ты выпросила у Обжорки лампы не только для того, чтобы свечи заменить? Умно. И тележки эти… Ты думаешь, у нас получится?

— Я верю в это, — отозвалась Агата.

Они вбежали на площадь. Вспышки на небе стали яростнее, органная музыка превратилась в звуковой хаос, в котором солировал металлический скрежет.

— Ну что, приступаем? — спросил Сан Саныч.

— Да, поехали! — Агата вынула из бочонка пробку, быстро подошла с ним к первому ряду раскачивающихся людей и начала по очереди поливать их маслом. Сан Саныч и Василиса последовали ее примеру.

— Обжорка хочет знать! — зычно выкрикнул Проповедник. Его глаза в тени капюшона горели двумя синими искрами. — Он недоволен! Ему не нравится то, что делают Подкидыши!

— Сам ты Подкидыш, урод! — отозвалась Василиса. — Не ожидал от нас такого финтика? — она вылила остатки масла на голову светловолосого юноши и с силой бросила бочонок себе под ноги, разбив его вдребезги.

Небо вовсю полыхало, под аккомпанемент безумного скрежета. Земля вздрогнула так, что в домах полопались стекла, а с крыш посыпалась черепица.

— Обжорке не нравится, что делают Подкидыши! — кричал Проповедник. — Не нравится! Не нравится! Это неправильно!.. Он желает знать!..

Над площадью образовалось черное облако, из которого, извиваясь, начали выползать змеевидные отростки. Земля снова задрожала и с десяток человек, не удержавшись на ногах, как безвольные куклы, упали на землю.

— Обжорка чувствует опасность! — на одной ноте продолжал кричать Проповедник. — Он накажет Подкидышей! Накажет Подкидышей! Накажет…

С неба, на дом на краю площади с грохотом упал слон — пробив крышу и обрушив стены, он распался на мириады черных хлопьев.

— … Обжорка посадит Подкидышей в ящик и спрячет! Он накажет! Накажет!..

На другой дом упала яхта. Вдалеке, над крышами росла кривая пародия на Эйфелеву башню — железные сегменты появлялись прямо из воздуха, издавая звук похожий на треск ломаемых веток.

Черные отростки из облака опускались все ниже. В них было что-то хищное, плотоядное. Мир Обжорки наполнял такой скрежет, будто миллионы когтей яростно царапали по гигантскому листу ржавого железа. И сквозь этот звук пробивался голос Проповедника:

— …Обжорка знает, что хотят сделать Подкидыши! Знает! Они собираются покинуть шатер. Хотят убежать, уничтожить имитацию и убежать!..

«Ты, чертовски, прав, урод!» — подумала Агата. Из последнего бочонка она обливала себя маслом.

На площадь вышла та самая лошадь с белесыми глазами, которую Агата уже видела. Земля возле помоста вздыбилась — в считанные мгновения, разбросав брусчатку, вырос гигантский бледный гриб с темными пятнами на шляпке.

— Пора! — закричала Василиса. Она чиркнула спичкой по коробку.

Сан Саныч тоже достал коробок. Агата разбила бочонок и через пару секунд уже поджигала промасленную пижаму полного мужчины, который все еще раскачивался, как меланхоличный маятник. Пламя скользнуло по ее руке, подожгло халат, и Агата превратилась в пылающий факел. Сквозь завесу огня она видела горящих Сан Саныча и Василису. Будто огненные демоны они бегали среди людей.

Черные отростки над площадью дергались, яростно извивались и сплетались, как змеи, но больше не опускались.

Боли Агата не чувствовала, зато ощущала, как плавится будто воск тело. Неожиданно ее естество взорвалось ликованием — она вырвалась из объятий чего-то липкого и тяжелого, и взмыла над площадью. Она видела все вокруг — зрение стало всеобъемлющим и необычайно четким. Внизу в пламени сонно ползали десятки черных сгустков, похожих на слизней, а рядом с ней, Агатой, летали две светящиеся сферы и… она слышала их мысли:

«Мы свободны!»

«У нас получилось!»

«Убираемся отсюда!»

«Убираемся!» — подумала Агата.

Она полетела прочь с площади, а за ней — две сферы. Теперь Агата видела, что пространство мира Обжорки пронзали миллионы серебристых нитей, среди которых хаотично двигались прозрачные многогранники. Внизу — крыши домов, улицы — все походило на игрушечный макет города.

«Вот и преграда».

Агата слышала полные надежд мысли Василисы и Сан Саныча, но было и что-то еще… ощущение присутствия чуждого для человеческого понимания разума.

«Непостижимое!»

Она влетела в преграду, похожую на вулканическое стекло и…

«Что это?» — подумала Агата и услышала этот же вопрос от своих призрачных спутников.

Пространство. Белый космос. Миллионы прозрачных планет соединенных искрящимися тропами.

«Сеть».

Черный куб — мир Обжорки, выглядел в этой светлой вселенной чем-то инородным, как капля грязи в аквариуме с чистой водой.

«Что теперь?» — подумал Сан Саныч.

«Теперь перед нами целый мир, товарищ полковник, — ответила Василиса — Мы в сети. Вот такой финтик вышел!»

«Жаль, что не спаслись остальные».

«Мы сделали все, что могли. Их тела сгорели, как и наши, но…»

«Обжорка что-то сделал с их душами. Вы же их видели. Они стали черные!»

«Души?»

«А что же еще, Сан Саныч?»

«К этому еще нужно привыкнуть, — подумала Агата. — Ну что, полетели исследовать сеть?»

«Конечно!»

«Куда угодно, лишь бы подальше от мира Обжорки».

«Куда угодно…»

«А почему мы не на Небесах? Не в райских кущах? Странный какой-то финтик получается».

«Может, мы обнаружим Рай в одном из этих прозрачных шаров?»

Некромаг

Герман любил лазить по интернету. Заходил на разные сайты, осматривался, иногда, если что-то вызывало интерес, регистрировался и оставлял отзывы. Но надолго нигде не задерживался: пофлудив на каком-нибудь форуме, он сваливал с концами, уже через час забывая, что вообще на этих форумах писал. Одним словом, Герман жил активной и бестолковой интернет жизнью.