Операция «Химера» (СИ) - Дремич Лан

— Рыбный инспектор, — не подозревая о состоянии Роя, выдохнула, наконец, сосредоточенно молчавшая все это время Марь Филипповна. — Точно, он. Он к нам в жару приезжал, потому форточку открыл, которую мы потом с управдомом закрывать ходили. Сергей Николаевич его звали, хороший мужик, только суровый очень. Браконьеров за болотом ловил, там дальше полноводная река начинается, так он от нее аж до нас дошел. Он–то и рассказал про перемычки между озерами, и что во втором пруду рыба какая–то водилась, которая потом через третий омут и через болото в реку шла. Она редкая какая–то, у нее ареал обитания был нарушен, когда землю под заводы копали. Так природа позаботилась, чтобы она новое пристанище нашла, у нас тут, в наших камышах. Окрошечку мою кушал, и все–все рассказывал, так у него глаза горели, от окрошечки моей.

— А сейчас и я попробую, — мысленно вытерев пот со лба, вымученно–весело объявил Рой. — Прошу вас, — не дав Марь Филипповне самостоятельно открыть дверь, пригласил он.

Пропустил вперед и даже постарался придержать дребезжаще–звенящую хлопалку.

Особым успехом старания не увенчались, зато вызвали приступ понимания со стороны все еще цветущей и пахнущей Марь Филипповны:

— Вы дверку–то в свою тридцать третью не закрывайте, переодевайтесь спокойно, я женщина воспитанная, в комнату не полезу, на кухне подожду. Вот все для окрошечки прихвачу сейчас, и сама приду, чтобы вас во время переодёвывания не тревожить. Вы переоденетесь, а окрошечка и готова уже, лады?

Под мыслехохот Ерика Рой остался смотреть в закрывшуюся за Марь Филипповной дверь. Смотрел недолго, почти сразу сообразил, что все это время болтался по окрестностям, светя серыми классическими брюками с мокрым от сатиновых плавок рельефом. Ну прямо павиан в брачный период. То–то, наверное, бабульки с более–менее зоркими глазами порадовались. Впору пожалеть о собственной выносливости и невнимании к комфорту — кто более изнеженный, чувствуя влагу в неположенных местах, давно бы уже сообразил, что выглядит попросту неприлично.

И напарник тоже хорош — мог бы подсказать.

Взбежав к себе на этаж, Рой едва не забыл о просьбе не закрывать за собой дверь; хорошо, мгновенно раскаявшийся после упрека Ерик напомнил. Прикинул, сколько времени нужно на переодевание, высушился, фамильяра на подушку сложил и принялся отсчитывать положенные секунды, снимая и надевая пиджак. То есть, создавая звуковой эффект для пущей ясности.

Марь Филипповна в квартиру ввалилась чуть ли не следом — то ли на метле взлетела, то ли очередную местную короткую дорожку использовала. Ничем другим молниеносное появление объяснить не получалось.

Обещание свое она сдержала — сначала на кухню прошла, там пошебуршалась, и только потом, якобы невзначай, начала ломиться в комнату:

— А где у вас тут соль, Рой Петрович, не напомните? Ой, — разочарованным взглядом пробежавшись по Рою, в сотый раз нацепившему пиджак, она попыталась сделать вид, что смущена, — ой, вы же переодеваетесь, а я что–то разнервничалась, из–за соли–то, и забыла.

Ерик ржал, как кентавр на пиру у Диониса. Рой тоже с трудом сдержал ухмылку. Интересное создание — женщина. Ну что бы она тут увидела, чего не рассмотрела буквально только что, на пляже?

— Пойдемте, вместе поищем, — предложил он, постаравшись выглядеть как можно серьезнее.

Кстати, стараться, напуская вид, особо не пришлось — местное блюдо под названием «окрошка» внушало опасения не только ему, но и Ерику.

Пока Рой занимался тем, что снимал и напяливал пиджак, напарник времени даром не терял; не удержался, сунул любопытную виртуальную морду в принесенный Марь Филипповной тазик. Все там проинспектировал, и теперь изо всех сил транслировал тревогу, напрочь отказываясь опознавать ингредиенты.

Рядом с тазиком стояла банка, младшая сестра емкости, наполненной молоком, скучающей в холодильнике. В банке пускала пузыри подозрительно непрозрачная жидкость, по заверениям Ерика — местная газировка. Зачем ее понадобилось переливать из магазинной тары в банку, Рой не понял, но вопрос заключался не в этом. К моменту, когда соль нашлась, Рой уже весь извелся, пытаясь незаметно заглянуть под полосатое махровое полотенце, которым принесенный тазик был накрыт.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Буквально за пару секунд до судьбоносного события, Ерик сжалился и, хихикнув, перекинул Рою состав основных компонентов. Картофель, огурец, колбаса и денатурированное яйцо. Все это нарезано и перемешано с травой, в данной местности используемой в качестве приправы. Другими словами, салат, известный во всем цивилизованном мире, как салат «Оливье», только деградировавший с поправкой на место изготовления, и потому поданный не слоями, а вперемешку.

Выдохнув, Рой потянулся за вилкой, забыв даже попенять Ерику за дурацкие шутки.

Вместо вилки в руке почему–то оказалась ложка.

— Так, а теперь заправочку! — радостно воскликнула Марь Филипповна. Схватила со стола газировку и щедро плеснула в приготовленный салат. По шипучей, пошедшей пеной поверхности, поплыла затейливая, похожая на миниатюрную ветку пихты, травка. — Ну, — явно приготовилась наблюдать Марь Филипповна, — кушайте теперь, кушайте. Скорее, пока не нагрелось.

Вот тут Рой понял, о чем усердно умалчивалось в инструкции. Здешний народ как только не называли — и чудаковатым, и добросердечным, и хитрым до гениальности, и безалаберным, и… какими только определениями не награждали, в общем. А надо было сразу предупредить, что психи они здесь, все до единого. Красят урны, не находя краски для скамеек, отдыхать ездят из свежего воздуха на свежий воздух, а питаются салатом оливье, предварительно хорошенько посолив его, а затем добросовестно утопив… нет, не в майонезе, что еще можно было бы хоть как–то объяснить, а в сладкой газировке. Родной сестры Кока–Колы, судя по цвету и интенсивности пеноотделения.

А еще о безвестных инспекторах беспокоятся, как о родных, кормят их пирогами и даже документов ни разу спросили.

— Ну, что же вы? — ласково спросила Марь Филипповна, присев напротив и подперев кулаком щеку.

Совершенно точно не подозревая о терзающих Роя чувствах.

— Нюхаю, — выдавил Рой, — то есть, ароматом наслаждаюсь, — поправился он, вызывая в памяти попеременно то индийскую народную кухню, с жареными тараканами и сырыми обезьяньими мозгами, то китайскую, состоящую вообще из всего, что можно теоретически уместить в рот.

Немного помогало, но не настолько, чтобы попытаться ввести в заблуждение удивительную боевую женщину Марь Филипповну. От него ведь не просто требовалось это сожрать, нужно было еще непременно удовольствие получить каким–то образом.

«Ерик!» — мысленно заорал он, изо всех сил жмурясь, словно не в состоянии выносить чарующий запах с открытыми глазами.

В голову тут же прыгнуло что–то шевелящееся, мазутно–черное, очень древнее и очень безмозглое. То, что они с напарником были вынуждены съесть, чтобы не сдохнуть от истощения, во время затянувшегося прорыва в одной из пограничных областей Лимба.

— Уммм, — сунув в рот полную ложку, Рой застонал, якобы в экстазе, продолжая жмуриться. Сомкнул челюсти раз, другой — Ерик великодушно брал на себя большую часть вкусовых ощущений, но и оставшегося хватало, чтобы понять, что травить их никто не собирался.

Местная Кола отличалась от фирменной как коньяк от виноградного сока. Особой сладостью не обладала, только шипела и пенилась, распуская по языку терпкую колкость, тут же смягчавшуюся огуречно–картофельной смесью. Колбаса с яйцом добавляли сытости, трава — как и положено — аромата, и выходило, что зажмуренные глаза открываться действительно не желали.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Экзотика — полная и настоящая — оказалась еще и на удивление съедобной. Рой опомниться не успел, как ложка зачиркала по оголившемуся дну пиалы.

— До–обавочки?! — заикаясь от ликующего восторга, предложила Марь Филипповна.

— Угу, — хором прочавкали Рой с Ериком.

За окном неожиданно громыхнуло.

ГЛАВА 8. О местных устройствах связи и побочных эффектах

— О! — подняв кверху толстенький указательный палец, наставительно произнесла Марь Филипповна. Горка оливье в пиале Роя безнадежно утопла в новой порции газировки. — Как и говорила, сейчас дождичек хлынет. Вы кушайте, кушайте, — она ловко обмотала принесенный тазик полотенцем и полезла в холодильник, — покушаете и отдыхать ляжете, а я пока в больницу к сестре процедурной сбегаю, к Надюшке. Как думаете, обязаны в карте медицинской написать про закодирование, или это в городскую запрос отправлять потребуется?