Солдаты необьявленной войны - Александр Тамоников

Воронцов рассадил всех за стол. И Оля, как назло, оказалась рядом с Кравцовым. Командиру же спецназа было отведено место рядом с самим Дмитрием. Так что ухаживать за столом Кудрееву было не за кем, ему досталась роль — разливать спиртное.

Воронцов, как и положено, произнес тост в честь своей жены. И говорил он хорошо. Тепло, нежно, от сердца. Дмитрий действительно любил Елену, как, впрочем, и она его. Их отношениям завидовали все без исключения семьи небольшого гарнизона. По крайней мере, слабая половина военного городка — это точно. После тоста дружно выпили, слегка закусили.

Воронцов взглянул на Кудреева:

— Андрюша, ты никак забыл, что между первой и второй промежуток небольшой? Будь любезен так же примерно исполнять обязанности разливалы, как выполняешь боевые задания со своими профи.

Кудреев в шутку, пальцем пригрозил товарищу:

— Дима! О службе ни слова.

Выпили по второй, за здоровье родителей именинницы. Разговор оживился. Воронцов что-то говорил жене, Кравцов развлекал Ольгу. Она смеялась, значит, ей нравилось общение с замполитом, и только Кудреев остался как бы в стороне, молча наблюдая за весельем других. И это заставляло его чувствовать себя неуютно. Вообще, вечер тяготил командира спецназа. И виной всему было поведение Кравцова, а также подыгрывающей майору Ольги. А может, эти ужимистые, какие-то наигранно-слащавые, показные ухаживания майора были ей приятны?

Чтобы как-то изменить обстановку, Кудреев поднялся и вновь наполнил бокалы. Майор, наконец оторвавшись от соседки и откинувшись на стуле с весьма довольным видом, спросил:

— За что или за кого по третьей пить будем? Я бы предложил тост за…

Но командир спецназа оборвал его:

— Тебе, Кравцов, неизвестно, за кого пьют третью рюмку в офицерской компании?

Майор недовольно скривился:

— Как уже надоела эта кем-то по пьянке внесенная в коллектив идиотская традиция третий тост поднимать за покойников!

Кудреев побагровел, сжав бокал так, что тот, казалось, готов был в любое мгновение разлететься на куски.

— Я бы тебе… замполит… посоветовал сейчас же взять свои слова обратно. И никогда, ты слышишь меня, никогда больше не повторять подобного.

Воронцов попытался сгладить неожиданно возникшую взрывоопасную ситуацию:

— Ребята, да что вы на самом деле? Кравцов! Думать надо, перед тем как говорить. А тебе, Андрей, понять, что майор просто сморозил глупость.

Замполит хотел что-то сказать, но Воронцов приказал:

— Помолчи!

И, поднеся свой фужер к Кудрееву, сказал:

— Ты прав, Андрей. Давай выпьем за тех, кто не вернулся с поля боя.

Но командир спецназа уже поставил свою емкость на стол:

— Нет, Дима! Здесь я за павших пить не буду. И вообще мне пора. Извини, Лена, но я сегодня действительно не в форме, излишне раздражен, видимо, еще не отпустило напряжение прошедших суток. Так что не буду омрачать вам праздник. Еще раз поздравляю, желаю весело провести время. Честь имею.

Сказав это, подполковник вышел из-за стола, прошел в прихожую.

Там его догнали Воронцов с супругой. Елена обратилась к Кудрееву:

— Андрей! Ну, ты что?

И предложила:

— Может, выйдем втроем, прогуляемся немного? Глядишь, все с тебя и схлынет?

— Нет, Лен. Прости еще раз и пойми, что я просто не могу сегодня остаться у вас. При всем своем желании. Посидим в другой раз.

Воронцов сказал Кудрееву:

— Подожди минуту.

И обняв жену, повел ее в гостиную, приговаривая:

— Все хорошо, дорогая. Андрюша устал, это понятно, не на прогулку ходил. А тут и замполит еще со своими бараньими репликами, вот наш друг и вспылил. Ему действительно сейчас лучше уйти. Ты иди к гостям, а я провожу Андрюху.

Проводив супругу в комнату, Воронцов вернулся.

— Идем на улицу.

Офицеры вышли из дома.

Командир рембата указал на широкие детские качели, находящиеся сбоку от калитки забора:

— Присядем?

Кудреев ничего не ответил, но к качелям прошел, присел, закурил.

Рядом устроился Воронцов. Какое-то время они молчали. Первым заговорил Дмитрий:

— Если, Андрей, ты думаешь, что это я пригласил Кравцова, то заблуждаешься. Елена сделала для него исключение потому, что является в каком-то смысле подчиненной майора. Она заведует библиотекой, а этот департамент в ведении воспитательных органов. И я не знал, что замполит будет у нас. По крайней мере, не знал тогда, когда приглашал тебя.

Кудреев, немного успокоившись и выбросив окурок, повернулся к товарищу:

— Что ты оправдываешься, Дима? Это я, по сути, испортил вам праздник. Из-за несдержанности, которая не к лицу офицеру спецназа. Не знаю почему, но твой Кравцов решил спровоцировать меня. И это, надо признать, ему удалось. Мне бы не обратить внимания на его слова, и все было бы нормально, а я сорвался! Но, скажу, замполит твой козел еще тот, ты в его оценке не ошибся. Теперь я полностью понимаю лейтенанта Дубова. И не завидую парню. Так что ты постарайся ускорить нашу с ним встречу, а то сожрет его этот воспитатель хренов!

— Дубов завтра возвращается с полигона. Скучно тут, видите ли, стало без него Кравцову. Он и настоял на досрочном отзыве лейтенанта из командировки. Мол, нельзя разгильдяю давать полномочия единолично, в отрыве от части, руководить сводным подразделением.

Кудреев усмехнулся:

— А вручать в руки оружие и посылать в бой молодого и необстрелянного лейтенанта Дубова в свое время, значит, можно было? И людей с техникой доверять?

— Андрей, но что я могу сделать?

— На место поставить замполита, вот что! Не мой он подчиненный! Я бы…

— Ну что ты бы? Морду набил, пристрелил бы его? Что бы ты с ним сделал?

Командир отряда спецназа поднялся:

— Ладно, закончим этот пустой разговор. Иди к гостям. И постарайся сделать так, чтобы супруга твоя на меня не обижалась. Извинись за меня еще раз.

Командир спецназа решительно пошел по аллее.

Он слышал, как выругался Воронцов перед тем, как зайти домой, но не оглянулся. Подойдя к двери собственной квартиры, Андрей остановился, посмотрел в сторону переливавшегося огнями кафе Дома офицеров, секунду поразмыслив, повернулся и направился туда.

Его появления никак не ожидала Людмила.

Она стояла у стойки бара спиной к входной двери, о чем-то весело щебеча с Костиком. И вдруг услышала голос подполковника:

— Бутылку коньяка на крайний столик!

— Ой! Кудреев?! Вот уж кого не ждали.

Андрей, не ответив на реплику официантки, прошел в угол, сел за стол, бросив к пепельнице пачку сигарет и зажигалку. Осмотрелся. В кафе было пусто. Лишь двое молодых офицеров катали шары бильярда да три пары сидели ближе к стойке. В полумраке звучала музыка.

Подполковник, откинувшись в кресле, закурил.

Подошла Людмила, поставила на стол открытую бутылку «Арарата» и хрустальный бокал. Присела рядом, спросив:

— Что на закуску заказывать будешь? Лимончик порезать? Или ужин приготовить, голодный, наверное?

— Ничего не надо! Ты сделала свое дело, можешь быть свободна.

— Вновь грубишь? Опять что-то не так? Вечеринка у Воронцова не удалась?

— Откуда ты о ней знаешь?

Людмила вздохнула:

— Я же говорила тебе, что знаю обо всем, что касается тебя, дорогой.

— Людмила, не будь такой прилипчивой, а? Я же русским языком просил не приставать ко мне!

— Но я хотела как лучше…

— Не стоит, иди к своему бармену! Вы, по-моему, неплохо подходите друг другу.

Женщина удалилась. Она прошла к стойке. Костик попытался продолжить прерванный разговор, но Людмила резко оборвала его. Сейчас ей было не до бармена. В настоящее время официантку интересовал только командир спецназа. И она пыталась сообразить, как в собственных целях использовать раздраженное состояние офицера.

А Кудреев пил. Фужер за фужером, опрокидывая в себя огненную жидкость, не замечая ее крепости. Что вызвало искреннее восхищение Костика. Бармен проговорил:

— Черт бы побрал этого профи! Но, Людка, скажу, пьет он классно! Крепок мужик, ничего не скажешь! Молодчик, и даже не морщится. Я бы так не смог.

Людмила бросила на бармена уничтожающий взгляд:

— Ты много чего не смог бы сделать, как он.

— И что конкретно? Трахнуть тебя? Это дело ты сравнить не можешь, спецназ и близко не подпускает тебя к себе. А все остальное — щебень.

Людмила промолчала. Женщина задумалась. Костик закурил, не стал больше доводить любовницу. А то можно и переборщить и после работы остаться без ее привычных ласк.

Официантка, словно и не было никакой перепалки, повернулась к бармену:

— Слушай, Костик! Что это могло так вывести из себя подполковника? Я впервые вижу его таким. Ну, не вечеринка же у Воронцова, в самом деле?

Бармен ухмыльнулся:

— Могу все тебе разложить по полочкам. Не задаром, конечно, но ты знаешь, что я попрошу взамен, как всегда немного экзотичной любви на нашем стареньком скрипучем диване в каптерке.