Чего ждет Кейт - Бекки Алберталли

так, что Энди вынужден съехать на обочину.

– Сделай вдох и потом выдох. – Он разминает мне плечи. – Ты в порядке?

– Почему всегда так плохо?

– Обычная утренняя тошнота перед прослушиванием. Сама прекрасно знаешь.

Я даже выживаю на алгебре. Учитывая обстоятельства – чудом. Мисс Эванс, конечно, не замечает. У нее в голове только многочлены. Учителям не понять. Серьезно, неделя прослушиваний ведь! В идеальном мире нам позволили бы выключить свет, забыть про уроки, свернуться в позу зародыша и просто лежать так под саундтрек из «Однажды на матрасе» на повторе.

К обеду банда официально входит в режим паники. Вся. Брэнди слишком переживает и не может есть. Рейна уверена, что потеряет голос, поэтому отказывается разговаривать. Она даже носит с собой блокнот на пружине с фразами, которые чаще всего говорит. «Нет». «Да, черт возьми». «Я тебя осуждаю». «Пока, пижон».

Не знаю почему, но Андерсон сегодня в оке бури. Само спокойствие посреди хаоса. Он осторожно занимает свое место и подпирает рукой подбородок.

– Мэтт хочет, чтобы мы встретились и порепетировали, – говорит он.

И мое сердце

тут же

обрывается.

Ничего себе. Мэтт и Энди. Совместная репетиция. И, возможно, поцелуи. Романтика и многозадачность. Мой лучший друг и мой краш.

Так странно. Наши общие влюбленности всегда были безопасной территорией. Как ряд кукол на полке. Мы брали их поиграть, когда хотели, а потом, закончив, возвращали обратно.

Но Мэтт – Пиноккио. Настоящий мальчик, который ходит, говорит и строит планы. Похоже, эти планы включают Андерсона. Только его. Не меня.

Прекрасно. Просто прекрасно.

– Что ж, повеселитесь там. – Я стараюсь, чтобы мой голос звучал обыденно, но получается колко и отрывисто.

Андерсон закатывает глаза.

– Уймись, зануда, это не свидание. Вы все приглашены. Сразу после школы. У меня.

Рейна поднимает блокнот.

«Да, черт возьми».

– Здорово. Я принесу что-то перекусить, – добавляет Брэнди.

– Только молочное не бери, – серьезно говорит Энди. – Мы не едим молочное, пока не пройдет прослушивание. Кейт, ты сможешь захватить чай? У твоего папы есть травяные, да?

Что-то невидимое сдавливает мне грудь.

– Я не смогу пойти.

– О нет! Постой, я отвезу тебя. Забудь про чай. Поедем сразу после школы.

– Нет, не в этом дело. Я пообещала Ною…

Рейна фыркает.

– Ной Кап… – произносит она, но тут же зажимает себе рот и начинает истово листать блокнот.

«Пока, пижон». «Пока, пижон». «Пока, пижон». «Пока, пижон».

Она несколько раз указывает на эту фразу пальцем.

Я закрываю лицо.

– Зна-а-аю…

– Не понял, – вмешивается Андерсон.

– Я обещала научить его петь.

– Внезапно. – Энди касается моей руки. – Сможешь отказаться?

– Нет. Не знаю.

Боже. Ну конечно. Единственный день, когда я запланировала сделать что-то без банды, – и тут на сцене появляется Мэтт Олсон. И да, думаю, я могла бы просто отменить встречу с Ноем. Один день все равно ничего для него не исправит. Но у меня всегда проблемы в таких ситуациях. Аллергия на необходимость делать выбор. Точнее, на необходимость выбирать между людьми. С одной стороны, вот они: мои лучшие друзья, моя банда и самый красивый парень во вселенной. Все они хотят провести день, репетируя со мной партии из мюзикла, в котором я мечтаю получить роль. А с другой стороны, вот Ной: пижон, который манипуляциями заставил меня согласиться на встречу.

Только я не из тех людей, кто легко отказывается от обещаний.

К черту, впрочем. Только подумать: Мэтт и банда будут репетировать без меня.

Думаю, отчасти я рада, что там будут не только Энди и Мэтт. Рейна и Брэнди проследят, чтобы они друг к другу не подкатывали. Хотя это сама по себе странная мысль. Сдерживать подкаты Андерсона. Раньше мне не приходилось об этом думать. Да и зачем? Это все равно что ставить подножку партнеру по танцу. Глупо, абсурдно, все равно что себе. Но с Мэттом, кажется, все иначе. Не знаю, какие на этом поле правила. Никогда раньше наш общий краш не становился такой реальной влюбленностью.

– Я так зла на себя сейчас, – вздыхаю я в рукав рубашки.

– Все будет хорошо. Главное, помни: ничего молочного. – Энди хитро щурится. – Тебе нельзя. Ною можно.

– Какой ты злой, – говорит Брэнди.

– Ну а что? Для меня неважно, стал ли он протеже Кейт. Я думаю о нем как о сопернике.

– Ной точно не мой протеже. – Я с трудом улыбаюсь. – И нет, он совершенно точно тебе не соперник.

Сцена восемнадцатая

Честно говоря, дела у него даже хуже, чем я думала.

– Нота до третьей октавы, – говорю я. – Вот так, – и пропеваю короткую четвертную ноту, без вибрато и прочих выкрутасов.

Ной примостился на краю моей кровати, больная рука – на перевязи. Спина идеально прямая, так что за постановку позы он мог бы получить дополнительные баллы. Но что касается исполнения…

– А-а-а-а-а…

– Ощущение, что у тебя берут пробу на стрептококк из горла.

Ной расцветает:

– Это хорошо.

– Нет.

– А-а-а-а-а…

– Попробуй с закрытым ртом.

– М-м-м-м-м. – Он вскидывает на меня глаза. – Так лучше?

– Лучше.

Не лучше, конечно. Он просто поет какие-то случайные ноты. Не будь мы в одном хоре, я решила бы, что он издевается.

– Эта комната так не похожа на твою спальню в доме мамы. – Ной опирается на локоть и разглядывает балдахин. – Эта комната принадлежит маленькой девочке.

– Так, слушай. Никто не просил тебя…

– Не думаю, что тут что-то менялось со средней школы. Ты, наверное, даже бумажки на столе не перекладывала, да?

– Что с того?

Он прав: моя комната в папином доме – своего рода музей имени меня. Здесь обитают мои любимые плюшевые мишки-близнецы, Амбер и Эмбер. Стены выкрашены в розовый и до сих пор пестрят переводными наклейками с изображением Рапунцель, над кроватью – балдахин, потому что таким уж я была ребенком. На комоде стоит керамический чайный сервиз, книжный шкаф огромен. Еще тут есть гигантская корзина с одеждой для кукол, в которой, пожалуй, чуточку слишком много тог, сшитых Брэнди и Рейной в период их краткого увлечения серией кукол «Америкэн Герл – модный дизайнер». Все это Ной уже видел. Будь на его месте Мэтт, я умерла бы тут же.

Но Мэтт сейчас у Андерсона и без меня.

– Давай попробуем под музыку, – быстро предлагаю я.

– Слушаюсь, капитан.

– Так. Какую песню ты выбрал для прослушивания?

– Никакую.

– Ладно… – Я включаю динамик на телефоне и начинаю рыться в списке. – А какие ты знаешь наизусть?

Но когда я поднимаю взгляд, не дождавшись ответа, Ной лежит на кровати, подложив здоровую руку под голову и закрыв глаза.

– Ной?

Он