Сын Утренней Звезды - Автор Неизвестен

стоял шум голосов. Иной раз индейцы кричали так, что сами себя не слышали. И некому было их унять.

Но вот однажды, когда смех и крики индейцев распугали всех чаек, на озеро Тиото с голубого неба опустилось большое облако. Едва облако коснулось воды, из него выплыло белое каноэ. В каноэ сидел стройный, величественный, очень высокий человек.

— Что вы кричите, словно малые дети? — сурово спросил он притихших индейцев.

И тут, как осенние листья с деревьев, посыпались на незнакомца жалобы.

— Не хочу я брать соль за бобровые шкурки! — сказал один индеец.

— А мне за медный браслет мало колчана со стрелами! — пожаловался другой.

— Разве за хорошие мокасины честно давать лук, у которого тетива что гнилая трава? — выкрикнул третий.

Человек в белом каноэ поднял руку.

— Моё имя Глускеп. Я пришёл, чтобы помочь вам, — властно сказал он. — Забудьте ваши ссоры. Плывите все к берегу и унесите подальше от воды свои лодки.

Индейцы послушались.

Когда на озере не осталось ни одного каноэ, незнакомец поднял голову и простёр ввысь руки. В тот же миг тёмная туча скрыла солнце. Когда жз лучи его снова озарили небо, все увидели над озером Тиото огромную стаю гусей. Гуси бесшумно садились на воду, жадно пили, а потом улетали. Вместо них отовсюду налетали новые и новые птицы.

Они садились на воду, жадно пили её и улетали. Так скоро в озере совсем не осталось воды.

Проводив взглядом последнюю птицу. Глускеп указал индейцам на влажное дно озера. Там среди водорослей поблёскивали раковины, каких прежде никто не видел.

Обточите их, — сказал Глускеп, — сделайте круглыми и нанижи́те на толстые нити. Имя этим ожерельям будет нимпум. Пусть каждый из вас меняет на эти ожерелья пимпум всё, что ему нужно, и тогда вам не придётся кричать и спорить.

Таков был первый совет, который дал индейцам мудрый Глускеп.

Ему понравилось среди бескрайних лесов и прерий, и он решил остаться здесь навсегда. Тут же на берегу он построил себе вигвам. Ручьи и ливни снова наполнили озеро, и скоро над гладью Тиото, как прежде, носились белокрылые чайки.

Только отныне над озером царила тишина.

⠀⠀

⠀⠀

Волшебник Глускеп

⠀⠀

 ⠀племени вабанаков, что значит «те-кто-живёт-рядом-с-восходящим-солнцем», рассказывают про юношу по имени Табалек. Был он добрым, но только медлительным и неловким. На охоте стрелы его всегда мимо дичи летели.

Однажды вождь племени повелел, чтобы все индейцы принесли ему вампум — ожерелья из раковин. В вигваме Табалека не было ни одной раковины. Тогда мать Табалека достала припрятанную шкуру лося и послала сына выменять её на раковины.

Путь Табалека лежал через лес. Ещё не скрылся из виду его вигвам, как из зарослей навстречу юноше вышел человек. Он поднял руку и сказал ласково:

— Здравствуй, сын мой!

Табалек вежливо ответил, хотя никогда раньше не видел этого индейца.

— Нравится мне эта шкура лося, — сказал незнакомец. — Отдай её мне!

Опустил Табалек голову: жаль ему было отказать приветливому человеку.

— Прости, — ответил юноша, помолчав, — мне нужно получить за эту шкуру вампум, чтобы отдать его вождю.

— А я дам тебе за шкуру блюдо с жареным мясом. Возьми — не пожалеешь.

Незнакомец вытащил из кожаного мешка блюдо. Но сколько маленьких ломтиков лежало на нём — этим едва ли насытился бы и ребенок!

Табалек покачал головой.

— Ну, как хочешь, — сказал незнакомец. — Попробуй всё же кусочек.

Угощение вкусно пахло, и Табалек не устоял.

— Бери ещё, бери, — весело говорил путник.

Табалек не спеша, чтобы не показаться жадным, ещё ломтик. Незнакомец угощал от всего сердца. Съев несколько кусков, Табалек заметил, что еды на блюде не уменьшилось.

Наконец Табалек почувствовал, что уже совсем сыт, но руки не слушались его, сами тянулись за угощением.

На лице незнакомца заиграла довольная улыбка, когда он увидал, что Табалек не может оторваться от блюда.

— Ну хватит, — сказал наконец старик. — Отдай мне шкуру, а блюдо возьми себе.

Табалек сбросил с плеча шкуру и протянул её странному человеку.

Домой он возвращался печальный, изредка поглядывая на блюдо, которое получил вместо вампума.

На следующий день мать дала Табалеку большую медвежью шкуру.

— Бери за неё только вампум, сынок, — оказала она, провожая сына.

На той же тропинке Табалек опять повстречал старика, который нёс в руках вытертый кожаный пояс.

— Послушай, храбрый воин, — сказал незнакомец, — скоро зима, а мне нечем укрываться в холодные ночи. Hе пожалей для меня этой тёплой шкуры. Взамен я дам тебе вот что. — И он протянул Табалеку свой пояс.

— Я отдал бы тебе шкуру, — признался Табалек, — но наш вождь требует вампум! А такой старый пояс — зачем он мне?

— Это не простой пояс, — рассмеялся старик.

И едва он смолк, как кожаная петля обвилась вокруг тела Табалека и стала сжимать его всё сильнее.

— Сними! Сними скорей! — задыхаясь, крикнул юноша.

— Ты будешь свободен, как только отдашь мне шкуру, — твёрдо сказал старик.

Побрел Табалек домой, понуро опустив голову, с полоской старой бизоньей кожи в руках.

— Что ты наделал? — всплеснула руками мать. — Всё, что у нас было, ты роздал каким-то бродягам! Остались только эти десять шкурок выдры. Ступай принеси вампум и не срамись больше.

На этот раз Табалек пошёл в другую сторону. Он уж совсем было выбрался из лесу, как вдруг до него донеслись звуки индейской дудки. Сам того не желая, Табалек подпрыгнул на месте, топнул и пошёл плясать. Так, пританцовывая, Табалек очутился на полянке, где увидел незнакомого старика, — он-то и играл на дудке.

— Позволь мне остановиться! — взмолился Табалек, которому совсем не хотелось плясать.

Но старик продолжал играть, будто и не слышал его просьбы. Тогда Табалек отцепил от пояса шкурки выдры и кинул их к ногам старика.

Старик опустил дудку и погладил мягкую шерсть.

— Возьми эту дудочку, сынок, и не горюй! — сказал он, посмеиваясь. — Ты сам не знаешь, как тебе повезло.

— Что теперь с нами будет? — сказала мать Табалека, когда он вернулся. — Смотри, вот и вождь идёт к нам!

И правда, к вигваму в окружении воинов приближался вождь вабанаков. Воины били в барабаны и что-то выкрикивали.

Сердце Табалека трепетало, как трепещет кролик, завидев гремучую змею. Но когда он пригласил вождя войти, лицо его снова было спокойно.

В вигваме было пусто, а вся еда лежала на блюде, которое Табалек выменял у первого незнакомца. Вождь недовольно покосился на старое блюдо с крошечными ломтиками мяса. Но вот