Дочери Ганга - Лора Бекитт

К своему облегчению, Арун не увидел на лице Соны ни тени отвращения. Она не произнесла осуждающих слов, а только сказала:

– Но при чем тут я и моя судьба?

– Вы и есть та самая женщина, к которой отныне устремляются все мои помыслы и мечты.

Арун смотрел ей в глаза. Сона не шевельнулась, не отвела взгляда, и выражение ее лица не изменилось. Концы ее белого сари казались крыльями птицы, присевшей отдохнуть, грудь мерно поднималась и опускалась, и лишь на высокой шее тревожно билась тонкая жилка.

– Но вы не можете…

– Это происходит помимо моей воли. Ваше лицо, ваш взгляд преследуют меня повсюду. Вы дивно прекрасны даже в этом белом сари!

Сона пыталась взять себя в руки. Она не знала, что делать. Вскочить и убежать? Немедленно вернуться в приют, придумав по дороге, что сказать Суните? Девушка остро ощущала присутствие мужчины, которому она желанна. То была не старческая похоть ее мужа, или женщины, о которой поведал ее собеседник, а нечто сильное, страстное и чистое, как священный огонь!

Сона чувствовала, как ее душа невольно откликается на безмолвный призыв юноши, и это вызвало в ней величайшую растерянность и почти панический страх.

Она с трудом осознала, что единственное спасение заключается в том, чтобы не выйти из роли внимательной слушательницы, спокойной и мудрой советчицы.

– Почему вы решили рассказать о себе?

– Потому что минувшей ночью произошло нечто страшное. Вместо госпожи Флоры я представил вас и… Невозможно так пачкать свою любовь!

Он закрыл лицо руками и покачал головой. В эти минуты он мог показаться жалким, но Сона ощущала не презрение, а что-то совсем другое. К своему величайшему изумлению, ей хотелось прижать его голову к своей груди и погладить по густым волосам. Произнести слова понимания и утешения.

– Не терзайте себя. Уходите оттуда.

– Я бы так и сделал, но, чтобы избавиться от нее, мне надо покинуть Варанаси. Госпожа Флора – очень могущественная женщина, ей ничего не стоит отыскать меня. Она постоянно угрожает, что обвинит меня в краже, даже если я ничего у нее не возьму.

– Тогда вам надо поехать в другое место. Индия – большая страна, и в ней много городов.

– Я не могу вас покинуть. Если бы вы согласились бежать со мной, я был бы счастлив! Хотя после того, что я вам рассказал, меня можно только презирать.

У Соны задрожали руки, и она поспешно спрятала их в складках сари.

– Я знаю, что ваше признание потребовало от вас большого мужества, и я ценю вашу искренность. Далеко не каждый сумел бы так поступить. Дело не в вас, а во мне. Я не могу бежать вместе с вами, потому что я вдова и закончу свои дни в приюте.

– Так я вам… не безразличен?

Взгляд его потухших глаз неожиданно загорелся, и Сону будто пронзило насквозь. Пелена спала, и она вдруг увидела правду. Разом утратив самообладание, девушка поднялась и заговорила взволнованно и отчаянно:

– Не говорите так. Нельзя нарушать то, что незыблемо! Обещайте, что больше не будете искать встреч ни со мной, ни с Ратной. У нас будут большие неприятности, мы можем понести наказание не только от старших вдов и жрецов, но и от самих богов! Неужели вы этого не понимаете?!

Когда она принялась поспешно взбираться по крутым ступеням, Арун крикнул ей вслед:

– Сона! Я дал приюту заработанные мною грязные деньги в надежде, что это хоть как-то поможет мне очиститься от скверны! Боги не остались равнодушными – они подарили мне любовь, и теперь я знаю, что она меняет все.

Глава VI

Рожденная в семье брахманов, Сона с детства слышала о том, что, дабы удержаться на высшей ступеньке бытия, человек должен соблюдать чистоту не только в поступках, но и в помыслах. Еще при жизни высшая каста пытается победить свою плоть, убить в себе все земное ради торжества духовного.

Девушка поняла, что совершила падение и в делах, и в мыслях. Боги послали ей испытание и искушение в лице Аруна, и она потерпела сокрушительное поражение. Оставалось одно: покаяться. Сона отправилась к Суните и во всем призналась.

Выслушав девушку, та помрачнела.

– Ты разговаривала с мужчиной? Когда и где это произошло?

– На лестнице, ведущей к Гангу.

– Этот мужчина пытался тебя соблазнить?

– Нет. У него было тяжело на сердце, и он решил довериться мне.

– Но почему именно тебе?

– Не знаю, – ответила Сона, слегка покривив душой.

– Зато я знаю. Потому что ты красива, а еще ты – вдова. Многие мужчины думают, будто вдовы – это те же вешья[35]. Ни один честный человек не станет искать общения с посторонней женщиной! Почему ты поддержала разговор?

– Потому что он искал помощи.

– Уверена, что он думал о другом. Ты совершила серьезный проступок, Сона, и я должна посоветоваться со жрецами. А пока тебе запрещено покидать приют.

Девушка покорно склонила голову.

– Хорошо.

Зарядили дожди. Они шли вот уже несколько суток; с потолка начало капать, на стенах поселилась плесень, а на полу собирались лужицы воды. Некоторые обитательницы приюта, запертые в сыром и холодном каменном помещении, начали кашлять.

Сона потеряла аппетит и с трудом заставляла себя проглотить горсть чечевицы. Ее терзало не ожидание наказания, а нечто куда более страшное. Она только сейчас начала понимать, что в определенном смысле ее жизнь кончена.

Когда Ратна зашла к ней, чтобы узнать, не заболела ли она, Сона, поколебавшись, рассказала, что во всем призналась Суните.

– Но я ведь тоже говорила с Аруном, и ты познакомилась с ним из-за меня. Тогда меня тем более должны наказать! – воскликнула Ратна.

– Нет. Я старше тебя и дольше живу в приюте. Мое поведение нельзя ни объяснить, ни простить.

– Ты не сделала ничего плохого!

Сона опустила голову.

– Я поняла, что в моей душе больше нет прежнего смирения и чистоты.

– У меня их никогда не было! – вырвалось у Ратны. – Когда мы молились в храме, я не слушала жрецов, я думала о своей дочери.

– Возможно, если б у меня был ребенок, я поступала бы точно так же, – ответила Сона, и тогда Ратна сказала:

– Я родила дочь не от мужа. Еще при жизни своего супруга я вступила в связь с его младшим сыном.

Девушка ждала осуждения и презрения, но собеседница всего лишь спросила:

– Почему ты это сделала?

Ратна подумала, что Сона никогда не осудит человека с ходу, и, как истинная брахманка, постарается вникнуть в суть вещей.

– Потому что влюбилась в Нилама. Муж бил меня, и у нас не было супружеских отношений. Я вообще не понимаю, зачем он на мне женился.

– Не знаю, можно ли оправдать твой поступок любовью, – задумчиво произнесла Сона. – В песнях о ней говорят как о силе, которая движет миром. В любом случае эта история осталась в прошлом, сейчас тебя не за что судить. Иное дело – я. Ведь для вдов любовь к мужчине запретна. Мы должны помнить о своих мужьях.