«Пипец этой вашей Омерике, или линия фронта проходит… Везде!» - Андрей Арсланович Мансуров

– Но тогда – что?

– Ещё не знаю, сэр. Но, боюсь, предположения миссис Парсонс не совсем верны. Этим заразили, как мне кажется, не только мужчин. А и вообще – всех! Просто…

Просто на женщин эта штука, вероятно, не действует. Или её действие выражено слабее – поскольку у мужского и женского организмов разная гормональная база.

Дайана вскинулась:

– Что?! Почему вы мне не?..

– Боялся, что вы обидитесь, мэм. Если б я предложил вам исследовать вашу кровь и слюну.

Дайана поджала губы. А верно. Предложи док такое – она бы точно обиделась.

Проблему решил полковник:

– Доктор. Оборудование у вас с собой?

– Так точно, сэр.

– Приказываю: исследовать кровь и слюну майора Парсонс.

– Есть сэр.

Показалось ли ей, или во взгляде доктора на неё имелось что-то… Плотоядное?! И не столько этакое, нейтрально-научное, с которым учёный смотрит на объект, сколько… Как самец, озабоченный по весне, на элитную… А уж как хитро щурится, когда берёт мазок…

Вот уж он-то – точно не отказался бы!..

И имел бы основания на надежду, что рано или поздно его вожделения будут…

Особенно, если учесть, что её-то собственный законный муж наверняка нескоро!..

Анализ показал, что вещество присутствует. Пока – присутствует.

Но одновременно выяснилось, что док оказался прав: женские гормоны вполне успешно разлагают его со временем на безобидные составляющие!

– Чёрт возьми… – доктор не отрывался от окошечка анализатора довольно долго, и пробормотал под нос, словно автоматически: как бы сам себе, – Никогда не подумал бы. Оружие, избирательное по половому признаку! Поражает только мужчин!

– То есть, если мужчинам вливать женские гормоны – это не поможет?

– Почему же, сэр. Поможет. Только вот… Поскольку мужской организм, конечно, и сам продуцирует очень маленькие – буквально мизерные! – дозы этих женских, причём отнюдь не всех, гормонов, дозировку придётся делать настолько большой, что эти мужчины…

Хм-м…

Как бы перестанут быть теми, кого принято называть мужчинами!

– Это как? – полковник, разумеется, уже понял, но возгласа сдержать не смог.

– Ну, у них… Э-э… Так и не проявится мужское либидо: всё время… э-э… лечения они так и останутся – как бы… импотентами. Вернее – «моральными импотентами»: «работать»-то у них всё будет, но не будет ни малейшего желания заниматься этой… работой. Далее. Перестанут проявляться вторичные половые признаки – типа роста бороды, усов. Исчезнет так называемая «мужественность» в поведении. Они больше внимания начнут уделять своему внешнему виду – ну там, одежде, обуви. Морщинам, седым волосам. Детям, всяким щеночкам-котятам, домашнему хозяйству…

– Вы шутите, доктор?! – Дайана не удержалась, чтоб возмущённо не фыркнуть. – Поверьте, сейчас не самый подходящий момент!

Доктор глянул на неё. Никакой улыбки на лице не имелось:

– Отнюдь, мэм. Боюсь, я ещё несколько приукрашиваю, так сказать, смягчаю, картину от поступления гипертрофированных доз женских гормонов в неподготовленный организм противоположного пола. Боюсь, последствия могут быть и… Ещё хуже.

– Понятно. – их диалог прервал полковник, побарабанивший пальцами по полированной столешнице. – Вернёмся к насущным проблемам. Как полагаете, доктор, откуда могло поступать вещество?

– Вариантов немного. Или с пищей, или с питьём. Воздушно-капельным путём, то есть, через лёгкие – абсолютно исключено. Это вещество нелетуче.

Дайану вдруг словно кувалдой по лбу ударило:

– Насосная станция! Вода из-под крана!

Рота спецназа оцепила станцию оперативно – профессионалы же!

Была глубокая ночь – вернее, раннее утро! – и восточный край неба даже слегка посерел. Дайана поёжилась: она так и не переодела форменную одежду, в которой поехала к полковнику! А вот доктор нисколько, казалось, от утреннего холодка не страдал: сидя радом с ней на заднем сидении армейского «Хамви», деловито просматривал какие-то данные, которые успел перекинуть со стационарного компа Конторы себе в мобильник, и иногда довольно урчал: словно кот, перед которым поставили миску сметаны. Дайана еле удержалась, чтоб не скривить лицо в гримасу.

Полковник кинул короткий взгляд на них через плечо, но сказать ничего не успел: ожила портативная рация у него в руке.

– Танго, танго, я фокстрот. Мы на позиции.

– Начинайте. – полковник больше ничего не добавил, но инфракрасный бинокль на тёмное здание навёл. И не отрывал его от глаз, пока спустя ещё три минуты рация снова не ожила:

– Это фокстрот. Мы внутри. Осмотр закончили. Здесь чисто.

Полковник обернулся к водителю, за это время обозначавшему своё присутствие только движениями зрачков, как отлично было видно Дайане в зеркало у лобового стекла:

– Выдвигаемся. Сержант, езжайте прямо к центральным воротам.

Ворота двое крепких парней в бронежилетах и масках-капюшонах на лицах распахнули прямо перед передним бампером: хиленькие створки, похоже, даже не были заперты.

Полковник не торопился выйти, даже когда машина остановилась перед служебной дверью станции. Буркнул в рацию:

– Капитан. Сколько человек охраняло объект?

– Один, сэр! Да и тот мирно спал в свое каптёрке на втором этаже!

– Ясно. – полковник посопел, что, как знала Дайана, означало сильнейшее недовольство. Однако ей было не совсем понятно чем. Или кем: то ли капитаном, то ли – отвратительной охраной столь важного в стратегическом плане объекта, – Ведите к нему.

В каптёрке, захламлённой плохо побеленной комнате, буквально нависал стойкий запах грязных носков и дешёвого пива. Сам сторож оказался пожилым и всё ёщё сильно пьяным мужчиной. Белым. Бородатым. На полковника он смотрел сердито. И было заметно, что нисколько грозным видом вторгшегося спецназа не напуган.

Полковник спросил:

– Почему вверенный вам объект охраняете столь халатно?

– Снимите браслеты, – сторож протянул к полковнику скованные наручниками кисти, – Тогда и поговорим.

Полковник кивнул капитану, браслеты исчезли буквально за три секунды.

Сторож не торопясь растёр кисти. Хмыкнул. Сказал, прищурившись:

– Ну, задавайте ваши с…ные вопросы.

– Почему спите на посту?

– А вы – кто? Мой работодатель, чтоб задавать мне такие вопросы?

– Нет. Я – офицер агентства национальной безопасности. Нашей страны. И если я признаю вас виновным в нанесении этой самой безопасности ущерба, вам никакой адвокат не поможет. Потому что в федеральной тюрьме для особо опасных преступников, и лиц, предавших интересы своей страны, адвокатов нет. Как и амнистий или свиданий с родными. Вы просто исчезнете с лица земли.

– Ой, подумаешь, испугали! – однако заметно было, что в пьяном голосе проскользнула дрожь: с АНП никто не горел желанием связываться. А уж тем более – конфликтовать, – Мне шестьдесят восемь лет. И никакая тюрьма меня не удивит! И как у совершеннолетнего, и имеющего все положенные гарантии гражданина и избирателя, у меня есть права!..

– Довольно. – полковник поднял ладонь, – Вы будете говорить добровольно, или мне приказать ввести вам… Препараты? Для обеспечения правдивости и разговорчивости. Повторяю: речь идёт о безопасности страны.

– Не в том