Ваш ход, мистер убийца - Шарлин Харрис

— Раньше мне не приходилось ночевать в пустом доме в одиночестве, — сообщила Марсия, отсмеявшись. — Мы с мужем сдавали это помещение жильцам, — махнула она рукой в сторону гаража, на крыше которого примостилась уродливая надстройка. — Сначала там жила школьная учительница, очень милая девушка. Потом она нашла работу в другом городе и уехала. Потом комнату снял Бен Грир, продавец из мясного отдела супермаркета. Противный тип. Может, вы его знаете?

— Знаю, — кивнула я. — На редкость неприятный тип.

— Когда он решил от нас уехать, я была только рада. Следующего нашего жильца звали Марк Каплан, и он работал маляром…

Марсия смолкла, словно ее сморила внезапная дрема. За стеклами темных очков я не могла разглядеть ее глаз, но мне показалось, что они закрылись.

— Так что же с ним случилось? — подала голос я.

— Ничего хорошего, — очнулась Марсия. — Он был единственным из наших жильцов, кто съехал потихоньку, ночью, никому не сказав ни слова и, разумеется, не заплатив.

— Вот скотина! Надо же, улизнул потихоньку! А вещички свои, разумеется, не забыл прихватить? — возмутилась я.

Еще один претендент, пронеслось у меня в голове. Не исключено, что череп принадлежал этому самому Марку, как его там.

— Кой-какое барахло оставил. Мы думали, может, он вернется за вещами, но паршивца и след простыл. Вы уверены, что не хотите выпить? Может быть, чаю? Настоящего чаю, я имею в виду.

— Нет, спасибо. Вы рассказывали о ваших жильцах, — напомнила я, стараясь не выдать голосом волнения. — Что же произошло с последним?

— Сбежал не заплатив, я же сказала. И мы с мужем решили завязать с этим делом. Торренс заявил, что хлопот с жильцами больше, чем прибыли. В последние несколько лет он стал ужасно раздражительным и нервным. Думаю, это кризис среднего возраста. Как вспомню, сколько крови они с Джейн попортили друг другу из-за этого дурацкого дерева, прямо смех разбирает!

Я взглянула в ту сторону, куда указывал палец с кроваво-красным ногтем. Примерно посередине между двумя домами и в самом деле росло дерево. Отсюда, со двора Райдаутов, оно казалось до странности кривобоким.

— Это дерево стоит в точности на границе между участками, — сообщила Марсия. Голос у нее был глубокий, грудной и очень сексуальный. — Джейн и мой благоверный никак не могли решить, что с ним делать. Вы можете себе представить, чтобы люди в здравом уме ломали копья из-за дерева?

— Люди могут ломать копья из-за чего угодно, — осторожно возразила я. — Я работаю управляющим менеджером в нескольких таунхаусах и знаю, что конфликты часто вспыхивают на пустом месте. Например, из-за того, что один из жильцов воспользовался соседской автостоянкой.

— Ну, это повод для настоящей бури. Что касается дерева, оно, если говорить точно, растет немного ближе к дому Джейн… то есть вашему. Но Торренс с ума сходил из-за его листьев… Ему, видите ли, осточертело их сгребать. Он все время твердил Джейн, что дерево надо спилить. На самом деле пользы от него никакой. Тень бросает там, где она никому не нужна. Но Джейн тоже оказалась упертой. Ни в какую не желала расставаться с этим сокровищем. Тогда Торренс взял и срубил ветви, которые нависали над нашим участком. У Джейн, когда она это увидела, просто лицо вытянулось. Она смерила беднягу Торренса гневным взглядом и произнесла: «Вы сделали свой ход, Торренс Райдаут. Теперь мой черед!» Ну, ни дать ни взять героиня мелодрамы! Вы не знаете, из какой пьесы она позаимствовала эту реплику?

Я покачала головой. История показалась мне очень занятной. Джейн представала в ней, прямо скажем, с неожиданной стороны. Впрочем, не исключено, все дело было в интерпретации, которую придала этому событию Марсия.

— Как бы то ни было, прибить срубленные ветки назад Торренс не смог бы при всем желании, — продолжала моя собеседница. В речи ее ощущался южный акцент, который сейчас стал заметнее. — Джейн, конечно, остыла и не стала приводить свои угрозы в исполнение. Да и что она могла придумать? Спалить наш дом? Заминировать лужайку? Слава богу, до этого не дошло. Только, сами понимаете, с тех пор между нею и Торренсом точно кошка пробежала. А со мной она разговаривала как ни в чем не бывало. Мы ведь состоим в попечительском совете сиротского приюта. И что там ни говори, Джейн была славная бабулька.

Я попыталась представить Джейн в приступе ярости, но мое слабое воображение пасовало перед подобной задачей. Джейн всегда была такой любезной, такой приветливой и деликатной! Но, надо признать, ко всем вопросам, связанным с частной собственностью, она относилась с болезненным трепетом — в точности как моя мама. Она никогда не позволила бы себе даже пальцем коснуться того, что ей не принадлежало, и требовала, чтобы окружающие столь же неукоснительно соблюдали ее имущественные права. Отстаивая эти права, она, пожалуй, могла дойти до самых крайних мер.

Так что история, рассказанная Марсией, отнюдь не показалась мне невероятной. Поразительно, как много нового я узнаю о Джейн в последнее время, мелькнуло у меня в мозгу. Я понятия не имела не только о том, что она способна скандалить с соседями, но и о том, что она состояла в попечительском совете сиротского приюта. В нашем городе есть только одно такое учреждение, с незапамятных времен его почему-то называют «Дом Мортимера».

— Надо сказать, в последние два года они неплохо ладили, — неспешно продолжала Марсия. — Я имею в виду, мой благоверный и Джейн. Я так думаю, она его простила… Ох, до чего клонит в сон… Прямо глаза слипаются…

— Мне очень жаль, что у вас были неприятности с Джейн, — пролепетала я.

Почему-то мне казалось, я несу ответственность за свою… благодетельницу.

— Я-то знала Джейн совсем с другой стороны. Она была на редкость интересной собеседницей… Ее эрудиция просто потрясала… И она никогда не отказывалась помочь. — Я поднялась, чтобы уйти.

— Стычка с Торренсом — это полная ерунда, — едва ворочая языком, пробормотала Марсия. Она, похоже, окончательно разомлела. — Вот с Кэри у нее разгорелась настоящая война.

— Неужели? — с нарочитым равнодушием спросила я.

Но Марсия Райдаут уже задремала, даже во сне не выпуская из рук стакана.

Солнце припекало немилосердно. Я никак не могла решить, стоит ли будить Марсию. Пожалуй, она сильно обгорит. Впрочем, ее кожа так густо смазана маслом, что солнечные ожоги ей не страшны. Оставив Марсию дремать в шезлонге, я вернулась в дом и опять принялась за разборку вещей. Время от времени я выглядывала из окна, чтобы удостовериться, что Марсия на месте.

Значит, благовоспитанная Джейн была способна прийти в ярость и угрожать своим врагам неведомыми карами. Диковатая картина, ничего не скажешь! Наверное, мне трудно понять ее чувства, потому что до сих пор у меня практически не было собственности. Возможно, теперь я тоже начну отстаивать свое имущество, как разъяренная тигрица.

Соседи, как известно, мастера затевать дрязги и склоки. Причем со стороны всегда кажется, что причины этих дрязг яйца выеденного не стоят. Что тут говорить, если даже моя мама, образец хороших манер и элегантности, собиралась купить винтовку и пристрелить соседскую собаку, которая мешала ей спать своим лаем. К счастью, на столь суровую меру она не решилась, ограничившись заявлением в полицию. Одному из полисменов пришлось явиться к ней домой и терпеливо ждать, когда тявканье четвероного злоумышленника нарушит ночную тишину. В результате хозяин собаки получил судебный ордер. Нетрудно догадаться, после этого он не разговаривал с мамой в течение нескольких лет — до тех пор, пока не переехал в другой город. Насколько я помню, их взаимная неприязнь надолго пережила злополучную собаку.

Интересно, по какому поводу вспыхнула война между Джейн и Кэри? Конечно, к моей насущной проблеме, то есть к черепу, эти боевые действия не имеют отношения, ведь череп никак не может принадлежать ни Кэри Осланд, ни Торренсу Райдауту. А вот насчет исчезнувшего жильца Райдаутов, Марка Как-Его-Там, подобной уверенности нет. Спору нет, вероятность того, что этого типа замочила Джейн, не особенно велика. Но так или иначе, у черепа есть уже два потенциальных владельца. Если только слово «владелец» подходит в данном случае.

Теперь, когда в спальне Джейн воцарился относительный порядок, я принялась рыться в ее бумагах. В том, что у нее, как и у всякого человека, есть шкатулка, где хранятся документы на машину, а также старые чеки, счета, рецепты и квитанции, я не сомневалась. У Джейн таких заветных шкатулок, точнее, разрисованных цветами коробок для открыток оказалось несколько штук. Отыскав их в спальне для гостей, я испустила тяжкий вздох и мысленно выругалась. Джейн хранила весь бумажный хлам, скопившийся как минимум за семь лет. Мне оставалось только запастись терпением и открыть первую коробку.