Бакарди и долгая битва за Кубу. Биография идеи - Том Джелтен

Однако к 1873 году революция начала терять силы. Многие высшие офицеры погибли в бою или стали жертвой покушений. Роме того, вожди повстанцев были обескуражены тем, как неохотно поддерживали кубинскую революцию в Вашингтоне. В октябре американский пароход «Виргиниус», по некоторым данным принадлежавший Кубинскому революционному комитету в Нью-Йорке, был остановлен испанским военным судном в британских территориальных водах неподалеку от побережья Ямайки.

В числе пассажиров была почти сотня кубинцев, добровольно вызвавшихся сражаться на стороне революции, а также груз оружия и боеприпасов для повстанческой армии.

Американо-британская команда успела выбросить военный груз за борт до того, как корабль захватили, однако все, кто оказался на борту, были переданы в Сантьяго, на трибунал. В течение нескольких дней пятьдесят два пассажира и члена экипажа были казнены по приказу испанского губернатора Сантьяго генерала Хуана Бурриэля.

Остальных, вероятно, тоже казнили бы, однако их спасло вмешательство командующего военно-морскими силами Британии сэра Лэмбтона Лоррена, который услышал о случившемся и привел в Сантьяго свой фрегат, чтобы выступить против Бурриэля. Инцидент быстро перерос в международный кризис. Лоррен получил разрешение начальства потопить одно из испанских судов в гавани, если будет расстрелян еще хоть один пленник — подданный Британии. Та угроза предотвратила дальнейшие казни, по крайней мере на время, и начались яростные переговоры. В конце концов испанское правительство принесло свои извинения за случившееся, Бурриэля сместили с должности, а сэр Лэмбтон Лоррен стал героем Сантьяго.

Инцидент с «Виргиниусом» имел для семьи Бакарди особое значение. Бойня — matadero — была всего в квартале от винокурни на улице Матадеро. Когда начались казни, Факундо-младший работал там и услышал выстрелы. Он сразу понял, что происходит, так как не впервые слышал пальбу расстрельных рот. Взобравшись на ограду винокурни, он посмотрел в сторону бойни и увидел повозку, стоявшую у стены, где проходили казни. В повозку только что швырнули труп, и сзади с нее свешивались две ноги. Эту картину юноша не забыл до конца своих дней.

В 1874 году, когда война была еще в разгаре, компания Бакарди подверглась первой реорганизации. Хосе Бакарди Массо, который вложил в дело большую часть суммы, необходимой для покупки винокурни Нуньеса, однако практически не участвовал в ее работе, продал свою долю Факундо. Хосе Леон Бутелье, здоровье которого все ухудшалось, а годы все прибавлялись, тоже продал часть своей доли. Заручившись помощью жены, Факундо составил капитал, достаточный, чтобы стать старшим партнером компании. Бутелье оставил в компании несколько песо, а Эмилио и Факундо-младший тоже вложили по 750 песо, полученных в наследство от своей крестной матери Клары Асти. Теперь общий капитал компании составлял 6500 золотых песо — почти вдвое больше первоначальных вложений. Новую фирму назвали «Bacardi & Compañía» («Бакарди и компания»), и под этим именем она впоследствии завоевала мировую известность.

Ром «Бакарди» стал самой прославленной маркой рома на острове, однако у него появились и конкуренты. В 1872 году три испанских предпринимателя основали в Сантьяго свой завод по производству рома. У них был опыт изготовления коньяка и шерри в Испании, но теперь они собирались сосредоточиться на выпуске выдержанного рома, применяя к нему некоторые приемы выдержки и купажирования, которые были давно известны в производстве шерри. Свой выдержанный продукт класса премиум они продавали под маркой «Ron Matusalem Extra Viejo» («Ром «Мафусаил» сверхдолгой выдержки») — в честь ветхозаветного патриарха, который якобы прожил более девятисот лет.

Ром Факундо Бакарди был совершенно другого стиля. В 1873 году его компания выпустила новый продукт — «Ron Superior Extra Seco» («Экстра-сухой ром высшего сорта»): это был белый ром, светлее всех продававшихся на Кубе до этого. В 1876 году Бакарди отправили образец этого рома на Столетнюю всемирную выставку в Филадельфии — первую крупную международную выставку в Соединенных Штатах.

«Extra Seco» дона Факундо получил первый приз в своем классе, хотя ему пришлось соревноваться с тремя другими кубинскими винокуренными заводами, а также с несколькими североамериканскими и карибскими сортами рома. Год спустя этот же ром получил золотую медаль на Всемирной выставке в Мадриде.

На благо компании послужило одно важное обстоятельство. В конце 1860 годов французские виноградники поразило нашествие опаснейших насекомых — филлоксеры.

Производства вина и бренди упало практически до нуля, и французские потребители были вынуждены искать крепкие напитки за границей. Новые сорта рома, появившиеся на рынке, немедленно завоевали во Франции необыкновенную популярность, а в отсутствие вина и бренди продажи рома взлетели до небес. Продвижение рома Бакарди на внешний рынок стало себя оправдывать. Филлоксера медленно мигрировала на юг, и вскоре пострадала и винодельная промышленность Каталонии. Каталонское вино было одним из главных конкурентов рома на Кубе, и его возникший дефицит открыл для рома новые участки рынка.

В 1877 году, довольный тем, что компания окончательно встала на ноги, дон Факундо решил отойти от дел и оставить производство рома в руках сыновей. Младший, двадцатилетний Хосе, занимался продажами. Факундо-младший, проработавший бок о бок с отцом много лет, заведовал производством и стал первым «мастером купажа» в компании. Однако президентом дон Факундо назвал тридцатитрехлетнего Эмилио. Быть старшим сыном на Кубе много значило. За год до этого Эмилио женился на Марии Лай Берлюшо — она была santiaguera французского происхождения, как и донья Амалия.

Примерно тогда же, когда Эмилио стал президентом компании, Мария родила сына, которого в честь отца назвали Эмилио, но всю жизнь называли Эмилито.

Теперь, когда Эмилио должен был исполнять столько обязанностей — и семейных, и деловых, — он очень изменился. Это был уже не двадцатилетний непоседа, пытавшийся учинить мятеж на площади, а уважаемый деловой человек в костюме, галстуке и белой соломенной шляпе. Однако от сотрудничества с движением за независимость он не отказался. Высокое положение в семейной компании после ухода дона Факундо стало лишь более удачным прикрытием для подпольной деятельности. Эмилио много ездил по делам на местные сахарные плантации — и заодно контактировал там с представителями повстанцев. Ему приходилось бывать и в окрестностях Сантьяго, и даже за рубежом, и там он регулярно встречался со сторонниками и покровителями мятежников.