Тайные общества Третьего рейха. Оккультизм на службе Гитлера - Андрей Вячеславович Васильченко

отличительной чертой было страстное увлечение Шекспиром и поэзией немецких романтиков XIX века. В них она искала спасение от скуки церемоний, вплоть до начала ХХ века царившей при дворе вюртембергских монархов. До самого момента крушения немецких монархий в 1918 году (прусская, баварская, вюртембергская) семья Штауффенбергов проживала в Штутгарте, в королевском дворце, где занимала несколько комнат на втором этаже. После революции они перебрались в родовое имение Лаутлинген, располагавшееся в 70 километрах к югу от Штутгарта, на берегу озера Констанц. Имение и находившаяся рядом деревня выступали в роли некого «пограничного поста» в ущелье, ведшем через Швабские Альпы. Несмотря на то что поблизости располагалась железная дорога, а река была судоходной, этот пейзаж можно было без преувеличения назвать типичной швабской пасторалью. Повсюду были раскиданы яблоневые сады, а на лугах паслись неизменные для тех мест коровы. На удаленных отрогах гор и на холмах можно было увидеть стены и башни древних замков. В этих краях в архитектуре господствовал так называемый альпийский стиль с характерными для него элементами: балконами, деревянными ставнями, крутыми крышами. Ядро поместья Штауффенбергов образовывал небольшой замок, который был построен еще в XIX веке. Он возник на месте более древнего замка, фрагменты стен которого можно увидеть до сих пор. Именно в этих пейзажах провел бо`льшую часть своего детства и юности Клаус фон Штауффенберг.

Во время своего редкого пребывания в Штутгарте юный Клаус обучался в гимназии Эберхарда-Людвига. Это учебное заведение было известно не только своей историей, насчитывавшей почти три века, но и углубленным преподаванием гуманитарных предметов. В учебном плане большое внимание уделялось не только изучению Гомера, Платона, Шекспира и Гёте, но также поэзии Стефана Георге. По воспоминаниям современников, Клаус фон Штауффенберг был болезненным мальчиком, которого часто мучили головные боли и различного рода простуды. Именно по этой причине бо`льшую часть своей юности он провел в родовом имении, где его обучением занимались специально нанятые учителя.

Теодор Пфицер познакомился с Клаусом в 1918 году, когда мальчику было всего лишь 11 лет. Несмотря на разницу в возрасте, Клаус обучался в том же самом классе, что и его старшие братья — Бертольд и Александр. Теодор и Клаус быстро подружились. Эту дружбу укрепляло то обстоятельства, что позже оба юноши стали своего рода учениками Стефана Георге. В 1957 году Теодор Пфицер издал мемуары, в которых описал свою дружбу с Клаусом фон Штауффенбергом. Именно он одним из первых отметил некую мистическую привязанность братьев Штауффенберг к швабским пейзажам: «Братья буквально росли на этой почве и цвели от этого воздуха». Отдельное восхищение у них вызывало то, что в швабских ландшафтах «черпали свои силы» Шиллер, поэт Фридрих Гёльдерлин и писатель-новеллист XIX века Эдуард Мёрике. В своих воспоминаниях Пфицер описал прогулки с братьями по холмам. Он вспоминал, что Клаус испытывал неимоверную привязанность к местности, которая назвалась Торфельзен (Скальные двери). Это был горный хребет, лежавший к югу от имения Штауффенбергов. Его скалы утопали в буковых рощах. «Здесь мы говорили о будущем, о болезненном развитии новой Германии, о задачах государства, о своих надеждах и мечтаниях».

Любовь к швабским пейзажам можно было отнести к простым романтическим увлечениям юности. Однако этот момент представляет особый интерес, так как именно здесь происходило осознание юным Клаусом своей принадлежности к аристократии, к германской благородной касте. Для него принадлежность к аристократии была не просто высоким социальным статусом, но необходимостью осознания своей особой миссии. И эта миссия была связана со служением и долгом. В 1934 году, когда Клаусу фон Штауффенбергу уже было 27 лет, он написал одному из кузенов своей супруги: «Истинное аристократическое поведение, которое для нас должно являться важнейшей вещью, определяется служением государству. При этом данное служение необходимо вне зависимости от выбранной профессии». Именно в этом отношении крылись различия между германской и британской аристократией. Немецкие дворяне никогда не были богатыми в смысле стяжания богатств. Их стремлением было образование и служение. Уже после войны один из знакомых Штауффенберга, лейтенант Эвальд фон Клейст, заявил: «Англичане, которые создали колониальную империю, стремились на службу, чтобы обогатиться и сделать свою семью богатой буквально за несколько поколений. Немцы шли на службу, не ожидая особых богатств». Поначалу принцип аристократического служения был воплощен в монархической системе. Однако крушение монархии лишило немецких аристократов смысла указанного служения.

Если же говорить именно о Клаусе фон Штауффенберге, то он осознавал свою аристократичность не только через служение и ответственность, но и через специфическое понимание прошлого. Чтобы лучше проиллюстрировать эту мысль, имеет смысл сослаться на эссе, которое в 1936 году написал Томас Манн. В нем великий немецкий литератор говорил о «мифическом сознании, как специфической разновидности менталитета, через который люди определяли сами себя». Люди с мифическим сознанием склонны изучать прошлое страны и ее историю, чтобы подобрать себе модели для поведения. Вызовам, которые являло настоящее, предполагалось противостоять при помощи «освященного временем контекста». Томас Манн не раз цитировал Наполеона, который идентифицировал себя с великими правителями и полководцами прошлого. «Он весьма сожалел о том, что дух эпохи запрещал ему провозгласить себя сыном Юпитера… Но едва ли подлежит сомнению, что во время восточного похода он нередко путал себя самого с Александром Великим. Когда же он обращал свое оружие на запад, то говорил: “Я — Карл Великий”. Обратите внимание, что он не говорил: “Я похожу на Карла Великого” или: “Ситуация, в которой я оказался, напоминает Карла Великого”. Он говорил, что он и был Карлом». Подобного рода мифические сопоставления были характерны для всех времен и всех стран. Например, Генрих Гиммлер считал себя реинкарнацией короля Генриха Птицелова. Маргарет Тэтчер хотела, чтобы ее сравнивали с Елизаветой I Английской. Билл Клинтон всячески намекал на свою схожесть с Джоном Кеннеди. Подобных примеров можно привести великое множество.

Надо отметить, что все трое братьев Штауффенберг были не просто аристократами, но людьми, с головой погруженными в искусство. Они много читали, рисовали. У них дома постоянно проходили музыкальные вечера. Клаус играл на виолончели, Бертольд — на фортепиано, Александр — на скрипке. Некоторое время Клаус фон Штауффенберг даже вынашивал мечту стать профессиональным музыкантом или композитором. В возрасте 18 лет он поменял свои интересы и задумал стать архитектором. Нельзя не отметить, что после крушения монархии граф Альфред фон Штауффенберг решительно отказался ходить в театр, так как тот именовался республиканским. Впрочем, это не помешало его сыновьям стать заядлыми театралами. Они даже некоторое время ходили в театральную студию. Известно, что они поставили небольшую пьесу — Александр играл Цезаря, а Бертольд — Брута. Клаус же сыграл роль в достаточно провокационной постановке, в которой самым новаторским способом использовался «Вильгельм Телль» Шиллера. Кроме этого, все трое