Парус, ветер и любовь (сборник) - Ольга Реймова

Инна с интересом смотрела на этого Мачо и слегка улыбалась, а в глазах загорелся огонёк. Мачо говорил уверенно, хрипловато и с улыбкой, которая пряталась в усы, но слегка выглядывала. Взгляд цепкий, уверенного в себе человека. Подсел к женщине, скоротать время. Здесь проездом, через три дня улетает в Голландию. Инна любила новые, ничего не значащие знакомства. Поговорить, освежиться новыми впечатлениями для неё большое удовольствие, вместе с Чистыми прудами, её театром, апельсиновым соком и кусочком абрикосового пирога.

— Влюбляются, говорите, с первого взгляда? Случается… — задумчиво сказала Инна.

— Давно в Москве?

— Всю жизнь. Это мой город.

— А я проездом. Из Сибири. Через три дня еду в Голландию, по делам. Поехали со мной! Я много раз бывал в Амстердаме. Красиво там.

— Да Вы что? Через три дня! Я бы с удовольствием, при одном упоминании: Голландия, Амстердам — сердце так забилось! Но там же облако, аэропорты закрыты! — рассмеялась Инна.

— А мы с Вами облако разгоним и поедем в Новую Голландию — на остров в Адмиралтейском районе Санкт-Петербурга, ограниченный рекой Мойкой, Крюковым и Адмиралтейским каналами.

И он рассмеялся. Долго беседовали Мачо и Инна. Качался шатёр на Чистых прудах, им не хотелось прощаться.

Сиреневый туман

Какого цвета туман? Все считают, что сиреневого. Оля тоже так считала.

А особенно весной, когда цветёт сирень. В воздухе всё сиреневое. А у Оли теперь в памяти ещё сиреневое утро.

Пашка прислал телеграмму: «Проездом в Челябинск буду седьмого в семь утра Жду Целую Паша».

Оля читает, и улыбается, и бурчит себе под нос:

«Ну и бестолковый! Ни номера поезда, ни номера вагона. Как же я его найду? Ну, ладно. По расписанию посмотрю, какой поезд прибывает к нам в семь утра из Москвы в Челябинск. А там видно будет!» Всю ночь прокрутилась, боялась крепко уснуть, проспать всё на свете. Они так редко встречаются. Всё письма, письма, а телефонов не было. Увидеть дорогого Пашку, обнять, расцеловать, разглядеть тайну в его огромных сиренево-голубых глазах! Конечно! Они у него тоже сиреневые! Какими же они могут быть ещё в сиреневое утро?! А у него всегда в них улыбающаяся тайна.

Вот Оля добралась до вокзала, взглянула на расписание, поезд вычислила и стала слушать диктора о прибытии поездов. Поезд прибыл. Остановка двадцать минут. Оля на перроне туда-сюда глазами, не видит. Состав большой. Побежала вдоль вагонов от первого, заглядывает в окна.

В отчаянии, хоть кричи на весь перрон «ПАША!!!».

Наконец видит — бежит Паша от последнего вагона. Схватил её — и давай крутить! Поставил и отошёл в сторону:

— Дай я на тебя погляжу со стороны! Какая ты, ух, какая ты…

— Говори скорее, какая, а то поезд уйдёт!

— Ты — самая дорогая, любимая, лучшая, королева!

И больше не могли они оторваться друг от друга все эти двадцать минут. Объявили посадку. Они побежали к его вагону. Стояли на перроне до тех пор, пока поезд не поехал.

Кондуктор кричит и смеётся над ним:

— Прыгай скорее, влюблённый!

Оля долго бежала за поездом, а он на подножке махал ей рукой.

И утро было сиреневое, и ветер был сиреневый. И глаза у него сиреневые, и её слёзы расставания тоже были сиреневые.

И сиреневый туман…

Во всём виноват фильм

— Скучный фильм, тебе не показалось?

— Нет, мне понравился. Это в моём духе. Мелодрама и романтика. — Рита замолчала. Ей не хотелось его обсуждать сейчас. Он взволновал её, посеял грусть и тоску.

Её спутница Шурочка что-то ещё говорила про своё впечатление, смеялась, но Рита её не слушала. Она думала о своём. Музыка красивая, и актёры играли без лишних эмоций, всё на уровне взглядов и незначительных слов, но так сумели передать чувства двоих, что в данный момент хотелось только думать, мечтать и не обсуждать. Шурочка намного старше Риты. Никогда не была замужем и ни с кем никогда не встречалась. Она красивая, умная, но одна. Многие девушки её поколения остались одни, их кавалеры 1922 — 25 года рождения погибли на войне.

Но она уже о своём личном и не думала. Рита тоже была уже ближе к тридцати. Но мечтала найти свою любовь и ждала её. Про себя отметила, что у героини фильма фасон платья, как у неё сейчас, и длина такая же. Только не понятно, какого цвета, кино-то чёрно-белое. А у Риты синее платье. Решила, что у героини тоже синее. Шла и улыбалась, вспоминая, как та танцевала.

Рита с мамой приехала в гости к Шурочке. Она у неё впервые. Их родители какой-то период жизни прошли вместе и решили организовать встречу. Шурочка купила билеты на новый фильм «Каждый вечер в одиннадцать». Чёрно-белое кино, серые волны моря дополняли тихую, нежную музыку фильма. В главных ролях всеми любимый тогда Михаил Ножкин и очаровательная Маргарита Володина. Немного придя в себя, Рита услышала Шурочку:

— А мне больше нравятся фильмы, где всё ясно и понятно. А тут додумывай да разумей. Очень сентиментально.

— У каждого своё мнение, мне нравятся такие фильмы.

Наконец дошли до дома. Особо говорить им было не о чем.

— А вот и мы, — радостно сообщила Шурочка.

— А вас тут гость дожидается.

— О, Костенька, пришёл! Вот знакомься. Маргарита — наша гостья, о которой мы тебе говорили.

Костя — самый любимый Шурочкин племянник — очень обаятельный, застенчивый, синеглазый, с копной пушистых русых волос.

— Здравствуйте, а я вас заждался, уже давно пришёл. Не знал, что вы в кино отправились, — смущенно и слегка покраснев, густым голосом высказался Костя.

Рита с интересом рассматривала его. И думала: «Надо же, покраснел слегка, не мальчик ведь, а красив этот Костя!» Она ещё находилась под впечатлением от фильма и отвечала на вопросы кратко, без встречных обязательных вопросов. Костя ещё немного посидел, расспросил про фильм и ушёл.

— У Кости жена скоро должна родить. Пять лет уже женаты, но детей не заводили, потому что жена училась в институте. А сейчас уже можно, институт закончила, — рассказывает Шурочка. — Но не очень они хорошо между собой ладят. Вот уж родится ребёнок, может быть, и найдут общий язык. Костя у нас очень хороший, ответственный, серьёзный, ценится на работе. А ей всё чего-то надо. То не так, это не эдак. Избалованная. Папа профессор, мама доцент, дома полная чаша. Привыкла жить на всём готовом.

Рита слушала и думала: «Неужели даже такие красивые мужчины бывают не устроены в жизни? А я думала, что только женщинам не везёт». Потом Костя заходил к ним ещё несколько раз. А когда Рита с мамой уезжали, он пришёл их провожать с большим букетом алых роз.

Прошло два года. Уже росла дочь у Кости — и вдруг звонок.

— Алло, это я, Костя. Еду к вам в командировку, никогда прежде не бывал у вас в городе. Встретишь?

— Да, да, конечно, встречу! Ты самолётом? Во сколько?

Он прилетел, моросил мелкий осенний дождь. Был вечер. Она под зонтиком, а он так, с открытой головой и улыбается во весь рот, глаза совсем синие-синие.

— Костя, вставай под зонтик!

— Да нет, не растаю!

Немного помолчали. Рита не знала, как начать разговор.

— Рита, я развёлся с женой. Приехал к тебе.

— Ты что? У тебя там ребёнок!

— Не получается у нас мирная жизнь. А вот как увидел тебя тогда в первый раз и подумал: «Неужели такие девушки есть в жизни, на самом деле?» Я думал, что только в кино такие бывают. И с тех пор о тебе думаю. Я написал как-то письмо тебе, а ты не ответила.

— Я твоей маме написала, что получила от тебя письмо, у меня всё по-прежнему. Я правда не знаю, что тебе сказать, Костя!

— Скажи, что выйдешь за меня замуж. Мы же тогда с тобой встретились долгим взглядом, и я понял, что это ТЫ.

Заблудившаяся

Кажется, забыла я о времени.Удалилась далеко назад.Теперь вот думаю, была ли ТАМ когда-нибудь?Я думаю, что нет.Совсем не Я, а кто-то, слегка похожий на меня.Теперь живу другой я жизнью,и по инерции лишь повторяюдела давно минувших лет.И не пойму сейчас, что явь, а что похожее на сон.Быть может нахожусь во сне?И не проснуться мне никак!Очнись, о, заблудившаяся дева!Проснись! Открой глаза!То время убежало и не вернётся НИКОГДА!Как грустно мне сейчас, и стало жаль себя!!!

Про них…

Это было очень давно…

Они — это Мила и Аркадий — прожили долгую-предолгую жизнь. Вместе пятьдесят четыре года. Сейчас их уже нет. А началось всё в далёкой молодости. Мила была хорошенькая, голубоглазая, с красивым носиком. Аристократка, изящного телосложения. Весёлая, смешливая, сочиняла стихи и пела очень хорошо.

Училась в техникуме, в девчачьем. Ребят совсем не было. А Аркаша учился в лесотехническом техникуме, и у них почти не было девочек. Стали эти учебные заведения дружить, приглашать друг друга на вечера. Мила, когда увидела Аркадия впервые, ну потеряла покой и сон.