Розенкранц и Гильденстерн мертвы - Стоппард Том

– На твоем месте я бы не обращал внимания. Ты просто подавлен. (Пауза.) Вечность – ужасная вещь. То есть где она все-таки кончается? (Пауза, потом весело.) Два ранних христианина случайно встретились на небесах. «Неужто я вижу Савла из Тарса? – воскликнул один. – Ты-то что тут делаешь?» – «Тарса-Шмарса, – буркнул другой. – Ты видишь уже Павла». (Он встает и хлопает в ладоши.) Им все равно. Рассчитывать не на что. Можно позеленеть, пока они явятся.

Гильденстерн

– Или посинеть. Или покраснеть.

Розенкранц

– Христианин, мусульманин и еврей встретились однажды в закрытом экипаже... «Зильберштейн! – воскликнул еврей. – Как зовут твоего приятеля?» – «Его зовут Абдулла, – говорит мусульманин. – Но с тех пор как он обратился, он мне больше не приятель». (Снова подскакивает и кричит за кулисы.) Эй, вы, я знаю, что вы там! Давайте сюда, поболтаем! (Пауза.) Ничего не поделаешь. Никого...

(Шагает по сцене.)

Где тот момент, когда человек впервые узнает о смерти? Должен же он где-то быть, этот момент, а? В детстве, наверно, когда ему впервые приходит в голову, что он не будет жить вечно. Это должно бы было быть потрясающе – надо порыться в памяти. И все же – не помню. Наверно, это никогда меня не заботило Что из этого следует? Что мы, должно быть, рождаемся с предчувствием смерти. Прежде чем узнаем это слово, прежде чем узнаем, что существуют вообще слова, являясь на свет, окровавленные и визжащие, мы уже знаем, что для всех компасов на свете есть только одно направление, и время – мера его.

(Умолкает, потом отчаянно и быстро.)

Индус, буддист и укротитель львов встретились однажды в цирке на индо-китайской границе...

(Прерывает себя.)

Они считают нас мебелью! Я этого не потерплю! Имейте это в виду!

(Он снова круто оборачивается лицом к кулисам.)

Катитесь отсюда! Все! Вход запрещен! Закрыто!

(Никто не входит, он переводит дух.)

Так-то лучше...

Тотчас же после его слов в глубине сцены возникает большая процессия, возглавляемая Клавдием; за ним – Гертруда, Полоний, Офелия. Клавдий, поравнявшись с Розенкранцем, берет его под руку и сразу же начинает беседу: текст см. «Гамлет», акт III, сцена 1. Гильденстерн все еще стоит лицом к публике, пока Клавдий, Розенкранц и остальные проходят в глубь сцены и поворачивают назад.

Гильденстерн

– Смерть, сопровождаемая вечностью... худшее, что есть в обоих мирах. Это и вправду ужасная мысль.

Он оборачивается и направляется в глубь сцены, чтобы принять участие в разговоре. Гертруда и Розенкранц выходят на передний план.

Гертруда

А как он принял вас?

Розенкранц

Со всей учтивостью.

Гильденстерн (вернувшись как раз вовремя, чтоб вступить в беседу).

Но и с большой натянутостью тоже.

Розенкранц

(лжет, сознает, что лжет, и даже не старается это скрыть; может быть, даже подмигивает Гильденстерну).

Скуп на вопросы, но непринужденВ своих ответах.

Гертруда

Вы не домогались,Чтоб он развлекся?

Розенкранц

Мадам,Случилось так, что мы перехватилиВ дороге некоих актеров; этоЕму сказали мы, и он как будтоОбрадовался даже; здесь ониИ, кажется, уже приглашеныИграть пред ним сегодня.

Полоний

Это верно;И он через меня шлет просьбу вашимВеличествам послушать и взглянуть.

Клавдий

От всей души; и мне отрадно слышать,Что к этому он склонен. -Вы, господа, старайтесь в нем усилитьВкус к удовольствиям.

Розенкранц

Да, государь.

Клавдий (снова возглавляя процессию).

Оставьте нас и вы, моя Гертруда.Мы, под рукой, за Гамлетом послали,Чтоб здесь он встретился как бы случайноС Офелией.

Клавдий и Гертруда выходят.

Розенкранц (брезгливо).

– Ни минуты покоя! И туда, и сюда – так и прут со всех сторон.

Гильденстерн

– Ты вечно недоволен.

Розенкранц

– Все время ставят палки в колеса... Неужто не можем обойтись без них?

Гильденстерн

– Не все ли равно?

Розенкранц

– Я пошел.

Розенкранц заворачивается в плащ. Гильденстерн не обращает на него внимания. Розенкранц неуверенно идет в глубь сцены. Всматривается во что-то и быстро возвращается.

Гильденстерн

– Что поделывает?

Розенкранц

– Ничего.

Гильденстерн

– Что-нибудь он должен делать.

Розенкранц

– Идет.

Гильденстерн

– На руках?

Розенкранц

– Нет.

Гильденстерн

– Нагишом?

Розенкранц

– Застегнут на все пуговицы.

Гильденстерн

– Мелет что-нибудь?

Розенкранц

– По-моему, нет.

Гильденстерн

– Ты, наверно, ошибся.

Розенкранц

– Вряд ли.

Пауза.

Гильденстерн

– Честное слово, не представляю, как его втянуть в разговор.

В глубине сцены показывается Гамлет, который жестикулирует, как бы взвешивая «за» и «против» во время своего – нами не слышимого – монолога. Розенкранц и Гильденстерн наблюдают за ним.