Бюро-13 - Ник Полотта

– С этим, скорее всего, мы и столкнемся на острове, – заключил Ричард, когда мы по одному вышли в главный салон. – Сочетание науки и магии.

– Нам предстоят трудные времена, – заметил практичный Джордж.

– Не только трудные, но и странные, – добавила Минди.

Джессика вдруг рассмеялась, и Донахью спросил, почему это ей смешно.

– Всякое новейшее достижение техники мало чем отличается от магии. – Джесс будто цитировала по памяти.

– Что-то знакомое… – стал припоминать я. – Откуда это?

– Это сказал писатель по имени Артур Кларк.

– Да, теперь и я вспомнил, – погрустнел Ричард. – Рауль, бывало, говорил в шутку: всякая новейшая магия мало чем отличается от достижений техники.

– Вот с этим – согласен.

– Еще бы! Ты же ими пользуешься.

В этот момент раздался сигнал внутренней связи: Хассан предупреждал о пятиминутной готовности. Наша работа не рассчитана на людей медлительных, ненавидящих спешку и нацеленных прожить больше сорока лет.

Пока мы пристегивались к креслам, Джордж выдвинул гипотезу: облачность и остров не обязательно связаны между собой. Остров может оказаться добрым беглецом, попавшим в ловушку злой облачности. Или же облачность – сама воплощение зла – пыталась сдержать зло еще большее. Ну нет, напряженная умственная деятельность не для мистера Ренолта. Обе гипотезы я оставил про запас, вопрос – пока открытым.

По мере приближения к границе облачности наш самолет стало болтать. Мне пришлось снять темные очки: всякий раз, как я выглядывал из окна, устрашающая черная аура пронизывала меня острой болью.

– Почти приехали! – раздался из громкоговорителя веселый голос. – Пожалуйста, воздержитесь от курения, переведите кресла в вертикальное положение! Сегодняшний фильм называется "Спасайся кто может!".

– Тоже мне, шутник нашелся! – проворчала Минди, скрючиваясь в кресле.

Внезапно в самолете стало темно – это на окна опустились металлические задвижки. Хотя в окна вставлен плексиглас в три раза толще обычного, – пожалуй, может противостоять атаке носорога, – считаю, никогда не лишне перестраховаться. В потолке загорелись лампы. Донахью озабоченно спросил:

– Если и ветровое стекло закрылось таким же образом, как же Хассан ведет самолет? По приборам?

– Ну конечно! – Джессика сидела с закрытыми глазами, аккуратно сложив руки на коленях.

– Но внутри облачности может ли он доверять показаниям датчиков?

В громкоговорителе раздался голос Хассана:

Благоразумный важен и учен,

Он для полета в небо не рожден.

– Бортовой компьютер контролирует работу всех навигационных систем, какими оснащен самолет: гироскопов, инерциальной системы наведения, гравитационных пластин и так далее. Примерно так, как наводится на цель МБР19. – Тон голоса изменился, стал более официальным: – Идем на сближение. Двести метров… Сто пятьдесят… Сто… Пятьдесят!

Подошвами своих армейских ботинок я ощущал слабую вибрацию в днище самолета, она все нарастала…

– Вот и прилетели! – Минди уперлась ногами в кресло перед собой.

– Мы внутри! – прохрипел громкоговоритель.

В ту же секунду в каждую клеточку моего организма ворвалась и поселилась там страшная боль, похожая на мышечную судорогу, только тысячекратно усиленную. Голова чуть не раскалывалась, кости захрустели от непосильной тяжести. Я упал вперед, пытаясь не дать голове развалиться, и повис на ремне безопасности. Самолет бросала и швыряла невиданная гроза, – казалось, она объединила в себе все бури и штормы мира. Шум моторов прекратился, сменившись ровным, пульсирующим рокотом. "Химические реактивные двигатели… – пронеслось в уцелевшем кусочке моего мозга. – Фантастически мощные… Слишком простые в устройстве, их нельзя испортить… сломать…"

Набираем мы скорость или сбавляем ее – не составишь ни малейшего представления. Борясь с приступами рвоты и безумия, я чувствовал себя то старым, то молодым, то увеличивался в росте, то уменьшался. Из носа брызнула кровь, я, кажется, запачкал форму… Искры статического электричества болезненно кусали каждую клеточку тела. Внутренности по чьему-то чудовищному капризу приняли фантастические, неимоверные формы; они извивались у меня под кожей, жили независимой от меня жизнью… Мои органы чувств странным образом перепутались между собой, я ощущал горький запах искусственного освещения в самолете, слышал прогорклую одежду на своем теле, ощущал прикосновение ароматов страха, ненависти, храбрости… Потом сознание отказалось повиноваться мне, мир закружился вокруг меня… И все началось снова.

Это продолжалось целую вечность, нарастало, терзало – казалось, больше не вынести… И вдруг пытка внезапно прекратилась… Мы обрели нормальное состояние… Я сидел в кресле обмякший, слышал ровный гул двигателей, понимал – мы все еще летим… Скрепя сердце я признал: облачность защищается эффективно. Любой непрошеный гость стал бы легкой добычей, болтаясь в этом филиале ада, абсолютно не в силах хоть как-нибудь себе помочь. Каким образом капитану Хассану удается контролировать полет – выше моего понимания. Для этого нужно быть роботом. Или жителем планеты Криптон.

– Страх-то какой… – пролепетала Минди; из-за кресла торчали только ее ноги. – В жизни не испытывала ничего подобного… разве что когда мы ставили эксперименты с ЛСД20 и ураном в лаборатории Университета Дьюка.

– А что… тогда… было? – Джессика задыхалась и ловила ртом воздух.

– Мозги из ушей полезли.

Джордж что-то простонал, я загундел ему в ответ, потом мы застонали дуэтом.

– Пилот… – прохрипел Донахью, с невероятным напряжением поднимаясь на ноги. – Надо… посмотреть…

– С ним… порядок… – выдохнула Джессика, вытирая следы рвоты со рта. – Абдул осторожен – перевел на автопилот перед самым входом в облачность.

– Мудро… – еле выговорил Ричард, неподвижным взором уставясь в потолок.

– За то мне и платят большие деньги, – проскрипел громкоговоритель внутренней связи.

С поистине геркулесовым усилием Джордж приподнялся с кресла – и тут же с глухим стуком исчез из виду.

– Видели остров? – раздался его голос откуда-то снизу.

Из громкоговорителя продекламировали:

Я знаю уверения пророка,

Что существует рай, хоть и далеко.

– Но самое худшее позади? – просипела Минди.

– Да нет, черт побери! Бортовые защитные системы просто с ума посходили! У меня двенадцать приборов уже зашкалило, идем на максимальной мощности.

– Какие нам рекомендации? – спросил я.

– Молиться! – последовал кроткий ответ. – Вести сражение отныне будет самолет. Или он победит – или мы погибнем.

Я дал команде передохнуть несколько минут, потом занял всех чисткой и уборкой. Мы промокали губкой свою форму, вытирали грязь на полу. Ричард с помощью своих заклинаний может вычистить нас и самолет до безукоризненного состояния. Но в мои намерения не входило в разгар боя тратить драгоценную энергию единственного мага на домашние дела.

А это и есть настоящий бой: машина против природы – решающая схватка. Война мозгов: ребята из Технической службы – и то неизвестное, что скрывается на острове. Не знаю, как остальные члены моей команды, но я ненавидел свою роль простого пассажира. Чувствовал бы себя неизмеримо лучше, если бы хоть чем-то мог помочь капитану Хассану. Пусть нападет стая летающих монстров – все-таки занятие.

– Тревога! – раздалось в громкоговорителе. – Нарушение герметичности!

Минди вскочила, обнажив меч.

– Что это значит? – громко воззвала она.

Ответа не последовало; никому из нас не хотелось стучать в запертую дверь, что вела в рубку пилота.

– Совещание! – крикнул я.

Ребята окружили меня.

– О'кей, если первый слой облачности нападает на людей, значит, следующий предпримет атаку на самолет.

– Логично, – согласился Донахью. – Чего следует ожидать?

– Вихревые течения в металле? – высказал предположение Джордж.

– А что это дает? – скептически возразил я.

– При достаточной интенсивности металл может расплавиться.

– Слишком заумно, – определила Минди. – Причем это относится только к металлам, обладающим проводимостью. На деревянную лодку или на ракету "стэлс" вообще не действует.

– Согласна! – поддержала Джессика. – Чем дольше мы находимся в облачности, тем большую опасность для нее представляем; она должна как-то задержать наше продвижение. – Последние три слова Джесс повторила, при этом изо рта у нее выходил пар.

– Холод. Как просто! – Ричард наглухо застегнул комбинезон.

– Смотря какой точки достигнет этот холод. – Рассудительный Донахью вынул из ящика под сиденьем запасные одеяла.

Очень быстро воздух стал меняться: прохладный… неприятный… морозный… пронизывающий… Включились кварцевые обогреватели, вделанные в корпус самолета. Они пытались бороться с холодом, но вскоре нам пришлось натянуть на себя всю одежду, что у нас была, и сбиться в кучу – так теплее. Кто оказался снаружи – закутывался в одеяла.