Кинжал из плоти - Ричард Пратер

-- И это произошло ровно две недели назад?

-- Чуть более того. Но две недели назад его завещание было оформлено и подписано. Другими словами, с того дня отменялось старое завещание. Теперь это законный документ. Кроме тех десяти тысяч долларов, о которых я говорил. И Энн стала единственной наследницей.

Это меняло всю картину. Я начал подумывать, что вопрос наследства не так уж важен в этом деле. Может быть, я слишком расстроился, когда ухватился за эту нить. Но слишком многое теперь теряло смысл -- два наемника, например. Или купчая Джея. И передача магазина за день до того, как он умер; но прежде всего тот факт, что для убийства использовали мой револьвер. Как-то внезапно мне вспомнились детали и несоответствия, замеченные утром после сна. Я чувствовал нарастающую тяжесть. Мне предстояло многое узнать о смерти Джея и, возможно, еще больше о нескольких днях его жизни до того, как он был убит.

Я прикурил еще одну сигарету.

-- Благодарю вас. Пользуясь случаем, если вы не возражаете, я хотел бы проверить кое-что еще.

Он молча сидел, разглядывая меня.

-- Вспомните субботний вечер у Джея. Как я понимаю, вы были там в гостях.

-- Да.

-- Я уже беседовал с некоторыми из гостей, и у меня есть предчувствие, что это дело надо продолжать. Особенно меня интересует демонстрация гипноза. Скажите, не могли бы вы дать свою оценку лекции и выступлению мистера Бордена?

-- Конечно. Я был там весь вечер как на иголках.

Он усмехнулся.

-- Боюсь, я вообще мешал мистеру Бордену. Видите ли, я опасался выдать какой-нибудь профессиональный секрет под гипнозом.

Я кивнул, и он продолжал. Его история точно повторяла то, что я уже слышал. Джей подражал Гитлеру и готовил напитки под конец выступления; Глэдис вставала и садилась, когда Борден касался своего носа. Эйла, по словам Ганнибала, танцевала. Все то же самое.

-- А Борден был с Джеем, когда тот готовил напитки перед окончанием встречи?-- спросил я.

Ганнибал кивнул, и я задал следующий вопрос:

-- Как долго они там находились?

Он, казалось, удивился, но ответил:

-- Три-четыре минуты. Может быть, чуть дольше. Все же надо было приготовить девять напитков. Впрочем, я не обратил на это внимание. А что?

-- Вы не помните, когда это происходило?

-- Около полуночи. Мы еще посидели, поговорили с полчаса, а затем вечеринка закончилась. Но, на мой взгляд, мистер Логан, вы придаете некоторым вещам довольно странное значение.

-- Да?

Я встал.

-- Не буду больше отнимать вашего времени. А Борден действительно снимал внушения?

-- Конечно. Он сделал это перед уходом.

-- Тогда еще вопрос, мистер Ганнибал. Джей как-то объяснил вам причину изменения своего завещания?

-- Нет. Я пытался дать ему время на обдумывание столь важного шага, но он этим не воспользовался. Джей казался абсолютно спокойным и, видимо, все решил. Фактически, я и говорил с ним на эту тему в тот вечер.

-- Да? В ходе демонстрации гипноза?

Он улыбнулся.

-- Нет, вряд ли тогда было уместно устраивать дискуссию. Я вернулся к нему, проводив домой мисс Стюарт.

-- А? это вы привели мисс Стюарт на вечеринку?

Он кивнул.

-- Хорошо, благодарю вас, мистер Ганнибал.

-- Все в порядке, мистер Логан.

Я покинул его кабинет и пошел к машине. Очевидно, следующим шагом должен быть разговор с Энн. Мне очень не хотелось говорить с близкими Джея после его смерти, но уж так складывалась ситуация. Я был бы не прочь, чтобы причина свидания с Энн была другой.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Перекусив, я отправился к семейству Джея. Рука уже тянулась к дверному звонку, но в последнюю минуту я ее отдернул. На обочине, рядом с домом, стояла чья-то машина, а мне не нужна была компания при таком важном разговоре. Через несколько часов Энн и Глэдис вступят в наследственные права, и тогда путь в этот дом мне заказан. Однако убийство многое изменило.

Я проехал один квартал и припарковался так, чтобы удобнее было наблюдать за домом. Через десять минут с небольшим саквояжем в руках вышел Роберт Ганнибал и, как мастодонт, зашагал к своей машине. Он вырулил с обочины и направился в центр города. Я еще минут пять сидел в "Бьюике", пытаясь кое-что сопоставить. Если бы Ганнибал не был адвокатом семьи, он мог бы сообщить массу сведений. Подъехав к дому, я подошел к двери и позвонил. Открыла Глэдис. На ней было скромное темно-синее шерстяное платье. Глаза покраснели, лицо без грима. Она по-прежнему выглядела великолепно, но казалась очень усталой.

-- Глэдис,-- произнес я,-- мне очень жаль. Если тебе не хочется говорить сейчас со мной, так и скажи.

Она вздохнула и прикусила губу.

-- Да нет, все нормально. Заходи, Марк. Глэдис провела меня в гостиную и опустилась на диван. Я сел в огромное кресло. Момент неудобства миновал, я пробормотал еще раз свои извинения, а она промокнула глаза носовым платком. Даже в этот тяжелый миг неловкого молчания меня интересовала только одна деталь -- известно ли ей, что ее мужа убили из моего револьвера.

-- А где Энн?-- наконец спросил я.

-- В своей комнате. Она там с тех пор, как утром приезжала полиция. Она даже не ела.

Голос Глэдис казался тусклым и вялым. Она совершенно не походила на ту женщину, которая проклинала меня прошлым вечером.

-- Мне хотелось бы увидеть ее, если она не против. Между прочим, Глэдис, ты узнала о Джее от полиции?

Она молча кивнула. Ну что же, я говорю с безутешной вдовой через несколько часов после смерти ее мужа. И поскольку в этом деле я увяз по уши, лучше не интересоваться ее отношением к тем двумстам тысячам долларов, которые могли бы заставить ее меньше горевать. И все же казалось странным, что она так тяжело переносит смерть Джея. Когда он был жил, она о нем почти не волновалась.

-- Полиция вдавалась в подробности? Ты знаешь, как он умер?-спросил я.

-- Да. Его застрелили. Он... Глэдис замолчала.

-- Я говорю о подробностях. Об оружии. Она слегка нахмурилась.

-- Ладно, полиция задала мне несколько вопросов. О тебе, Марк. Но не бойся, я была слишком шокирована и ошеломлена. Она еще больше нахмурилась, и ее глаза слегка расширились.

-- И ты сейчас...

Я прервал ее.

-- Глэдис, я ничего не слышал о Джее до нынешнего утра. Ко мне пришла полиция, и меня тоже допрашивали. Я... Мое оружие похищено. Это уже доказано следствием.

Несколько секунд стояла жуткая тишина.

-- Я пытался помочь Джею. Хотя сейчас ты можешь сказать, что у меня из этого ничего не получилось.

-- Я поняла. Она взглянула на меня, тряхнула головой, и ее голос стал резким.

-- Я поняла,-- повторила она еще раз.-- Милый Марк. Милый и когдато любимый. Наверное, это часть твоего расследования. Верно? Разве не так? Именно поэтому ты заходил к мистеру Ганнибалу? О, как она смотрела на меня! Я встал.

-- Знаешь... Но Глэдис продолжала. Ее голос стал отвратительным.

-- Конечно, это так.

Она пронзительно захохотала.

-- А я-то думала, ты пришел выразить свои соболезнования, пришел, чтобы утешить меня... 0-о, в это невозможно поверить! Милый, милый Марк. Мистер Ганнибал ушел всего лишь минуту назад. Он адвокат Джея. Он его друг! Я полагаю, ты все знаешь, правда? Ты снова шпионишь и следишь за мной? За мной и Энн? Ты выпытывал у мистера Ганнибала, кто получит деньги Джея, которые он... О-о! Прочь!

Я упрямо произнес:

-- Мне надо поговорить с Энн.

-- Нет! Ни за что!-- закричала она, выплевывая каждое слово. Глэдис вскочила на ноги, ее рот дрожал.

-- Вон отсюда!-- кричала она.-- Прочь, прочь...

-- Глэдис, замолчи!

Энн стояла позади меня в дверном проеме и, когда я повернулся, она спокойно обратилась ко мне:

-- Ты хотел меня видеть, Марк?

-- Он хочет спросить тебя, не ты ли убила своего отца! Энн, ему интересно только это.

Голос Глэдис был до странности сдавленным. Она говорила не громко, но слова хлестали бичом.

-- Джея убили из его револьвера, поэтому он... Она замолчала и села на диван. Ее голова поникла, и она сидела, тупо уставившись в пол.

-- Идем, Марк,-- сказала Энн. Она повернулась и пошла в коридор. Я последовал за ней. Не оборачиваясь, она медленно поднялась по лестнице на второй этаж в свою комнату, закрыла за мной дверь и села на край постели. Я стоял около двери, проклиная себя за то, что переступил порог этого дома.

Энн указала на низкое кресло, покрытое узорчатым пледом. Я сел и попытался оправдаться:

-- Энн, то, что миссис Вэзер говорила о моем оружии...

-- Я знаю об этом.

-- Знаешь? Откуда?

-- От полиции. Они прямо не сказали, но нетрудно было догадаться. Помолчав секунду, она вяло добавила:

-- И я тут же догадалась. Помнишь, я говорила тебе, что я гений. Это так, между прочим.

Она не улыбалась. Она почти не изменилась с прошлого вечера, разве что утратила выразительность. На ней был тот же вязаный зеленый ансамбль, а на лице виднелись следы грима. Но не было и намека на былую оживленность. Голос потерял отголоски весны и жизни.

Смерть воздействует на людей по-разному. Некоторые рвут на себе волосы, другие сохнут где-то внутри себя, блекнут в глубине, а потом боль расширяется и прорывается наружу. Третьи уходят в запой. Но Энн относилась к тем, кто днями, неделями ведет себя почти нормально, чтобы однажды распасться на части. Мне хотелось знать, что она думала, когда услышала о смерти Джея и о моем оружии... если только она вообще тогда могла думать. Энн устало взглянула на меня.